Восьмое — forever!

Восьмое — forever!

прогноз от Д. Быкова

Никаких женских пролетарских спецпраздников давно нет. От Клары Цеткин осталась только фамилия в истории (да и ту все время неприлично переделывают), но 8 Марта мужчины скупают духи и цветы, а мальчики моют посуду и дарят мамам аппликации. И этот праздник будет вечен по причинам, ничего общего не имеющим с эмансипацией и «кастрюльными» демаршами.

Мало кто помнит, что происходило восьмого марта 1857 года в Нью-Йорке (на самом деле случился «кастрюльный» марш — нью-йоркские швеи шли по Манхэттену и молотили крышками по кастрюлькам, желая намекнуть, что пролетаркам жрать нечего). Никаких женских пролетарских спецпраздников давно нет. От Клары Цеткин осталась только фамилия в истории (да и ту все время неприлично переделывают), но 8 Марта мужчины скупают духи и цветы, а мальчики моют посуду и дарят мамам аппликации. И этот праздник будет вечен по причинам, ничего общего не имеющим с эмансипацией и «кастрюльными» демаршами.

Праздник приживается, когда он совпадает с естественным, природным циклом жизни народа. Так прижились в наших широтах Пасха и Крещение, масленица и 1 мая, праздник Ивана Купалы и Вербное воскресенье. Тут тоже важная и великая роль христианства: оно идеально ложится на природный календарь средней полосы, и потому на Ближнем Востоке иудаизм и мусульманство составляют ему столь серьезную конкуренцию, а у нас — нет и не составят никогда! Для нас очень органично проводить долгую трудную зиму блинами, а в апреле — отпраздновать воскресение и Бога, и природы, а в ледяные холода Крещения вспомнить, что подо льдом есть живая вода и Бог наш родился в самую суровую пору, чтобы нас против нее вооружить. Рискну сказать, что библейская история в календарном ее воплощении создана для России, и не всякий праздник легко впишется в наши святцы. А день святого Валентина явно не для нас, хоть мы и резвимся: все-таки это скорее студенческий праздник, поскольку у них в этом возрасте каждый день башка забита гормонами. А нормальному человеку в феврале еще холодно. Вот 8 Марта — это у нас подлинно день всех влюбленных, и ни материнский день (если его когда-нибудь учредят), ни любые другие празднества не заменят нам восьмомартовской мимозной вакханалии.

А почему? А потому что само по себе 8 Марта чрезвычайно соответствует сути русской женщины. В ней есть тот самый переход от зимы к весне, от холодности к теплу, от «ничего нельзя» к вожделенному «все можно», который и составляет главную прелесть местного, холодноватого внешне, неукротимого внутренне, строгого и нежного женского типа. Март — месяц русской женщины с ее уклончивостью, зыбкостью, непостоянством, вечными переходами от «да» к «нет» и обратно. Март — обещание весны, первые ручьи среди льдов, подснежники, продаваемые в городе, несмотря на все запреты, и все это очень вовремя. Нельзя праздновать женский день зимой. И летом он неуместен, поскольку летняя страстность никак не соответствует русскому женскому темпераменту; осень — время созревания, не зря 21 сентября во всем мире празднуется день матери (у американцев, впрочем, это второе воскресенье мая, ибо американская мать вечно молода, энергична и подвижна, как энерджайзер). Весна, причем ранняя, — самое время для женского дня. Особенно в России, когда надо срочно внушить себе оптимизм, иссякающий в связи с весенним авитаминозом. Мимозу сюда! Она нагляднее всего олицетворяет все пушистое.

Остальные новые праздники, как правило, не приживаются. Праздновать 4 ноября изгнание поляков мелко и бессмысленно — давно все это было. И День независимости России 12 июня — что он есть, что нет его, обычный летний день… 8 Марта — существенный рубеж, выход из затяжной спячки, обещание всех возможностей, растопленный лед взаимных предрассудков… И еще, само собой, женский день удобен тем, что всегда приятно чувствовать себя джентльменом (помня, что это только на день!). Завтра опять можно уверенно и полноправно ощутить себя… ну да, свиньей, что же здесь обидного? Какой год, такие и мы.

№ 538, 7 марта 2007 года