Концерт для рецензий Повесть

Концерт для рецензий

Повесть

Как Семеркин стал литсекретарем и рецензия первая

Скрипя валенками по голубому снегу, Иван Иваныч торопился поскорей добежать до почтового ящика. Сквозь завесу синих сумерек расползается по ткани небес над городскими домами надежда. Упование. О, это синее сияние… С этими словами в горле, он бросил в щель письмо. Крышка над щелью лязгнула и, примерзнув, закрылась. На конверте значилось: “Москва, Донской монастырь, Николаю Васильевичу Гоголю — в собственные руки”.

Свернув на Чайковскую, Иван Иваныч шмыгнул в подъезд большого доходного дома и вскоре уже, вскипятив на коммунальной кухне чайник, поставил его на круглый, покрытый пожелтевшей от времени кружевной скатертью стол. Достав из буфета мерзавчик столичной, он смешал половину его с кипятком, бросил туда ломтик лимона и, полагая, что сочинил вполне диккенсовский грог, наслаждался. При этом он думал, что сегодня он непременно должен дать ответ Варваре Порфирьевне Баламутовой, которая хоть и была когда-то комиссаршей, стала впоследствии совсем неплохой детской писательницей. Иван Иваныч иногда пописывал рецензии, и даже порой ему удавалось их напечатать в газете “Стахановец”. Однажды он поместил там отзыв на книгу “Юные партизаны”, вышедшую из-под бойкого пера Баламутовой. После чего Варвара Порфирьевна позвонила ему и попросила прийти для разговора.

Писательница оказалась не такой древней, как он думал, зная о ее подвигах в Гражданскую войну. С детства он испытывал нежность к совсем старым людям, напоминающим засыхающие, осыпающиеся цветы, которые вот-вот выкинут из вазы. Нажимая дверной звонок, он уже приготовился испытать это привычное светло-жалостное чувство, но не пришлось.

Баламутова оказалась осанистой, высокой и похожей на генеральшу решительной дамой. С места в карьер она предложила ему стать ее литературным секретарем.

— Жалованье тебе через союз платить будут. А я еще добавлю — работа-то непростая, творческая, — уговаривала она его. — Столько писем я от народа получаю каждый день, да и в бумагах разобраться нужно. Занят будешь дня два в неделю. Да и стаж идет. А то что ж ты на киностудии замариновался. Что там — тоска одна.

И это было правдой. Придя с войны, Иван Иваныч устроился редактором в одно издательство, где по должности писал внутренние рецензии, но вскоре его оттуда попросили. Тогда он с помощью знакомых поступил на службу в качестве опять-таки редактора на студию научно-популярных фильмов. Но атмосфера там была суровая, все время приходилось бдительно следить — как бы что несообразное линии партии не проползло на экран. А творческого в этой работе ничего не было. На первой работе он пристрастился к ежедневному писанию рецензий и уже не мог остановиться. А при Варваре Порфирьевне времени будет свободного много для рецензий — вот что главное. Вроде и служба, а как бы и свобода. И Иван Иваныч решил согласиться на это предложение.

Варвара Порфирьевна приняла его в просторном кабинете. На столике стояла чекушка. На стене висела шашка первого, давно погибшего мужа Варвары Порфирьевны. Хозяйка предложила гостю папиросы “Казбек”.

— Ну что удумал, Иван?

— Я готов принять ваше предложение, Варвара Порфирьевна.

— Ну вот и умница. Надо это обмыть.

Варвара Порфирьевна была статная дородная дама из дворян. Но всю жизнь внутренне дурачилась, представляя из себя матерую грубую матрону, какой, конечно, быть не могла, и как бы играла на своем внутреннем театре что-то вроде Вассы Железновой. Получалось совсем другое, но это постоянное устремление к Вассе, вживание в эту роль, придавало ее жизни устойчивость. Это был как бы балетный станок, у которого она неутомимо работала. Она очень обрадовалась согласию Ивана Иваныча быть ее литературным секретарем потому, что ей было скучно, а Иван Иваныч внушал жалость и симпатию своей сдержанностью и худобой и тем, что руки у него постоянно дрожали.

Незаметною тенью пытался проскользнуть мимо них супруг Варвары Порфирьевны, но она окликнула его:

— Что ж ты, Митюня, и не здороваешься?

— Да я думал, вы меня и не заметите, — отвечал застенчивый и робкий Митюня.

Они выпили по рюмке, и Варвара Порфирьевна, откашлявшись, низким, нарочито грубоватым голосом спросила:

— А чего это, Иван, у тебя руки дрожат? Это всегда так?

— Всегда, Варвара Порфирьевна. Это у меня с войны. После контузии.

Он замолчал. Ему было больно вспоминать об этом. Его друзья и знакомые знали только, что на войне, где он очутился, едва закончив филфак, что-то такое страшное увидел, вот руки задрожали и не останавливаются.

Однажды на Пулковских высотах ночью, будучи поставлен на пост, он заснул. А проснулся под дулом пистолета. Лейтенант сказал ему:

— Вот, сволочь, я должен бы тебя расстрелять за это. Но даю шанс. Завтра утром ты первый встанешь и поведешь взвод в атаку.

Утром он первым встал и с криком “За Родину! Ура!” — побежал. Он бежал как во сне под горизонтальным ливнем немецких пуль и не сразу понял, что никто не рванулся за ним вслед. Он все равно бежал, пока пуля, пробив шапку, не оторвала ему мочку уха. В госпитале он узнал, что солдаты все-таки бросились в атаку, взяли высотку, а потом вынесли Ивана с поля боя. К награде его не представили, естественно, ведь он просто искупил свою вину кровью. Правда, он немного пролил на грязный снег этой таинственной жидкости, но удар синей волной унес его мозг куда-то. С тех пор и дрожали руки.

Выпили по второй и Варвара Порфирьевна сказала:

— Так что, товарищ Семеркин, понравилась мне твоя рецензия на “Юных партизан”. Толково ты написал. Но, знаешь, печатать ведь тебя не будут. Как-то странно ты пишешь, будто и не в нашем пятьдесят третьем году живешь, а в каком-то ином времени, и не скажешь, что в прошлом. В общем, заковыристый ты какой-то. Ну, ничего, глядишь, исправишься.

— Положим, в “Стахановце”, пока мой друг Осьмеркин главным, там всегда напечатают.

— Ну что твой “Стахановец”, кто его читает? Да и зачем его читать?

— Вы вот прочитали?

— Ну это я подписалась, мне присылают из агентства все, что обо мне пишут. Вот и наткнулась на твою рецензию. А так — кто ж в здравом уме и памяти станет эту газетенку читать? Я тебе предлагаю, вот напиши рецензию на книгу моего друга адмирала Крылатова “До полюса и обратно”. — И с этими словами она протянула ему томик. На обложке его белела льдина, а за нею притаился грозного вида медведь. — Попробуешь, я бы в “Литературку” послала, а уж меня, старуху, уважат, напечатают.

Варвара Порфирьевна попала в точку. Тайной, маниакальной, глубочайшей страстью Ивана Иваныча стало с некоторых пор сочинение рецензий или того, что он называл рецензиями. Он писал их на все, что читал, — на классиков и современников, на книги поэтические и прозаические, на телефонную книгу, на определитель растений, на книгу “О вкусной и здоровой пище”. И рецензии на рецензии. Мало того, он писал их и на погоду! И, конечно, он взялся и за Крылатова.

Рецензия первая.

“Книга Петра Михайловича Крылатова, известного полярника и адмирала, поражает воображение читателя.

Льды, каждую минуту угрожающие раздавить корабль, торосы, переход от одной арктической станции к другой, чреватые ежеминутной угрозой падения в разверзающуюся полынью, — все это напоминает читателю об угрожающей бездне мироздания и о героических попытках человека противостоять ей.

Огорчают жестокие сцены, встречающиеся порой в книге: убийства беззащитных тюленей и белых медведей, хотя надо отдать должное выразительному слогу адмирала.

Хочется заметить, что на месте адмирала многие предпочли бы отправиться на Северный полюс на борту старинного парусника, а не современного ледокола. Почему?

Да потому, что человек жаждет простора, он болеет без него. На берегу моря или океана нам лучше всего. Но простор бесприютен, он становится скоро несносен. Даже моряк, лучше сказать маньяк просторов, с радостью скрывается в крошечную каюту, чей прообраз — люлька, и спит там, как в колыбели, укачиваемый волнами. (Парусник вообще похож даже по форме на колыбель. И человек, постоянно раскачиваемый морем, подобен музыканту или поэту, которого тоже раскачивает внутреннее море.) Раскачиваясь, они превращаются в сновидцев наяву, они возвращаются в то состояние колыбели, в котором еще помнили себя во чреве и что было до этого.

Это сочетание широты и узости, простора и тесноты свойственно также великим садам и паркам. Переход от широкой поляны к тесному гроту — как бы переход в гроб, но почему душа жаждет этого? Не потому ли, что для бессознательного это не гроб, а материнское чрево. Впрочем, об этом я уже упоминал в рецензии на Павловский парк. Но, поскольку она не опубликована, считаю, что уподобление моряка поэту и садовнику будет нелишним.

Сновидческая зоркость, с какой моряк пролагает себе путь в неизведанное, сродни и поэтической точности. Поскольку, как бы ни был поэт далек от реальности (а наши советские поэты, конечно, к ней близки), — все-таки без орлиной точности и хищности в выражении проскользнувшего чувства он — ничто.

Книга будет, безусловно, интересна широким массам трудящихся, мечтающих хоть одним глазком взглянуть на Северный (почему бы и не Южный) полюс”.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

2015 — Рождественский концерт

Из книги автора

2015 — Рождественский концерт Концертный альбом в ДК Ленсовета СПб 08.01.2015 01. Господин горных дорог 02. На север 03. Королевна 04. Дорога сна 05. Золото тумана (премьера) 06. Невеста полоза 07. Никогда (премьера) 08. Рапунцель 09. Зима 10. Мельница & Э.Шклярский — Радость


Барак (Повесть)

Из книги автора

Барак (Повесть) 1«Опять к Салтычихе приставы нагрянули, – досадливо подумал через лохмотья сна Платон, переворачиваясь на другой бок, к обшарпанной стене, – почему же их только по утрам приносит, ядрена-матрена?»Утро, а шел первый час пополудни, было утром только в


Зáваль (Повесть)

Из книги автора

З?валь (Повесть) 1Дед Сидор был молчуном. Как его помнила верная жена его, Степанида, пары лишних слов не скажет. Даже когда женились, до войны еще, на свадьбе и пил, и плясал, но не брехал. Сказал только на ушко молодой: «Пошли, что ли?» – да и повел от гостей. Только эти слова со


НЕОБЫКНОВЕННЫЙ КОНЦЕРТ

Из книги автора

НЕОБЫКНОВЕННЫЙ КОНЦЕРТ Все началось с открытки, на которую поначалу Михаил Силыч Матвеев, знаменитый солист знаменитого театра, не обратил даже особого внимания. Артист был уже не молод, слава пришла к нему давно, и он едва успевал перечитывать обширную корреспонденцию,


ПОВЕСТЬ О ЛИСЕ

Из книги автора

ПОВЕСТЬ О ЛИСЕ 1 Все же ты нашла меня, Лиса. В захолустьи — Лисы любят захолустья. Брел по крепостной стене, Глядя на Залив, Вспоминая Будущую жизнь. Ревель — маленькое сито, А сколько жизней просеял. Взор мой не обманет ни пол, ни возраст — Сквозь гляжу. Я узнал тебя в


21/1/2008 Концерт

Из книги автора

21/1/2008 Концерт Получать и тратить! Получать и тратить! Успеть распробовать. Пока не отняли всё опять и навсегда. Пока не рассеялось мерцающее, разноцветное облако соблазнов, не пало сугробами мокрой золы вокруг и до самого горизонта. Купи мобилу, купи комп, купи тряпку


Глава 14 Европейский концерт

Из книги автора

Глава 14 Европейский концерт После образования империи Бисмарку пришлось действовать в новых условиях не только во внутренней, но и во внешней политике. Обычно именно эта сторона его деятельности привлекает наибольшее внимание историков. Впрочем, уже современники


Концерт для глухой вдовы

Из книги автора

Концерт для глухой вдовы Нет, пожалуй, другого такого свойства человеческой природы, которое в ходе веков дало бы такое обилие метаморфоз, как Глупость.Уже в 1494 году в сатирической поэме «Корабль дураков» немецкий писатель Себастьян Брант насчитал свыше ста видов


И. Шендриков По поводу двух рецензий{43}

Из книги автора

И. Шендриков По поводу двух рецензий{43} «Красота в глазах смотрящего», говорили греки и теперь вполне основательно говорят, что о вкусах не спорят.Если г-ну Воронцовскому Илья Эренбург представляется поэтом дерзающим, то для г-на Братова он — вовсе не поэт.Ни тот ни другой


Концерт для Эрдмана с «Эрмитажем»

Из книги автора

Концерт для Эрдмана с «Эрмитажем» Клуб 12 стульев Концерт для Эрдмана с «Эрмитажем» КУЛЬТПОХОД Московский театр «Эрмитаж» продолжает своё благородное дело, знакомя зрителей с произведениями советских сатириков 20–30-х годов прошлого века: Хармс, Булгаков, Ильф и Петров,


О чём эта повесть?

Из книги автора

О чём эта повесть? Литература О чём эта повесть? ГОРИЗОНТ ОЖИДАНИЯ Лев ПИРОГОВ Названы пять произведений – финалистов очередной Премии Белкина, вручаемой за лучшую повесть года. Поделюсь впечатлениями. В финал вышли три хорошие повести и две, скажем так, «объективно


Концерт для гобоя с литературой

Из книги автора

Концерт для гобоя с литературой Искусство Концерт для гобоя с литературой ПРИГЛАШАЕМ Для своей совместной программы «Триумф художественного вкуса» актёр Александр ФИЛИППЕНКО и музыкант Алексей УТКИН нашли определение удивительное и необычное –


Концерт по заявкам

Из книги автора

Концерт по заявкам Клуб 12 стульев Концерт по заявкам ИРОНИЧЕСКАЯ ПРОЗА Паровозов подошёл к краю сцены и протянул сидящему за роялем Пармезанскому тысячерублёвую купюру: – Шеф, прими заказ: сыграй «Владимирский централ»! Музыкант оторвался от клавиш и обречённо


КОНЦЕРТ ДЛЯ СКРИПКИ С ОРКЕСТРОМ Сергей Соколкин

Из книги автора

КОНЦЕРТ ДЛЯ СКРИПКИ С ОРКЕСТРОМ Сергей Соколкин Гротеск это или нет — решайте сами. Но если хоть что-то в рассказанной здесь истории покажется вам неправдоподобным — считайте, что я ее выдумал. Всю — от фамилий героев до места и времени действия… Это было 6 ноября 1996 года


«Руслан и Людмила. Концерт»

Из книги автора

«Руслан и Людмила. Концерт» По поэме А.С. Пушкина Проект "Открытая сцена", режиссёр Денис Азаров, в ролях: Ю. Скирина, М. Матвеева, Е. Левашова, М. Ливадина, Х. Зайфиди, М. Ардашева, Р. Синицын, К. Манаков, Д. Иванов, И. Замчалов, О. Гораев, А. Кочетков. Редкий случай, когда