III. Рыбалка сорок пятого года

Это в кадрах кинохроники сорок пятый год предстает в обрамлении победного салюта. На самом деле все было скромнее. Гигантский хозяйственный механизм огромного государства с окончанием войны не остановился для передышки. Люди все так же пахали, сеяли, доили коров, рубили уголь, варили сталь, производили ткани, ловили рыбу, восстанавливая, помимо этого, разрушенные города и села. Все так же строг был спрос за план, столь же обязателен был отчет о его исполнении.

Такой отчет в ноябре направил секретарь Сахалинского обкома партии Дмитрий Никанорович Мельник заместителю секретаря Хабаровского крайкома ВКП(6) по рыбной промышленности Н. Ф. Кусову. Через несколько лет, когда Сахалинская область выйдет из подчинения Хабаровскому краю, Н. Ф. Кусова переведут в Сахалинский обком на должность секретаря по рыбной промышленности, и уже он будет докладывать Мельнику о достижениях и просчетах вверенной ему отрасли.

Поразмышляем над докладом, дополняя его другими архивными материалами. В тот год погодные условия никак не способствовали промыслу: в период с 15 января по 12 февраля в районе Танги — Трамбаус унесло в море 1127 вентерей. В ночь с 6 на 7 февраля южные ветры в районе Хоэ — Уганда оторвали от берега льды и унесли 2500 центнеров уже добытой наваги. Областная газета дополняла общую картину в номере за 17 марта: «В этом году подледный лов проходит в исключительно трудных метеорологических условиях. Небывалые бураны и снежные заносы перемежаются с оттепелью и трескучими морозами. Льды то припаивает к берегам, то внезапно отрывает и уносит далеко за пределы районов лова. Вместе со льдами уплывают и орудия лова, наполненные рыбой. Сотни часов упорного труда сотен людей пропадали даром. Но передовые люди даже в этих условиях сумели добиться выполнения и перевыполнения плана. Таковы рыбаки бригады т. Кривосипицкого из колхоза «Красный яр». Их тони расположены у берегов пос. Хоэ — на самом неспокойном месте. Майны беспрерывно засыпало снегом, часто у берегов нагромождались огромные торосы и шуга, льды отрывало, и бригада оставалась без единого орудия лова. Трижды отрывало льды, трижды уносило вентеря, трижды бригадир организовывал пошивку новых. Отдельные бригады в таких условиях, не выдержав напряжения, приостанавливали лов. Не таков т. Кривосипицкий. Самоотверженный труд бригады окупился сторицею. При плане 1131 цнт. бригада сдала государству 1200 цнт. наваги».

Славную когорту сахалинских рыбаков составляли: команда дрифтера «Волга» (шкипер т. Кротенко), выполнившая годовое задание на 270 процентов, команда дрифтера «Боевой» (шкипер т. Пятак) — 230 процентов, команда дрифтера «Зюйд» (шкипер т. Супукарев) — 224 процента, команда дрифтера «Юпитер» (шкипер орденоносец т. Карташов) — 189 процентов. Все из Широкопадского района!

В тот же год они задавали тон в социалистическом соревновании. По инициативе шкипера Федорова из колхоза имени XVII партконференции развернулось движение за вылов на дрифтер 1500 центнеров, что составляло два годовых плана. Его призыв подхватили. Первыми завершили годовой план Марк Пятак и Василий Супукарев. 29 мая областная газета вышла с призывом во всю страницу: «Ловите рыбу так, как шкиперы Супукарев и Пятак!».

Если говорить о колхозе имени XVII партконференции, то никак нельзя обойти вниманием личность Бориса Алексеевича Та- линова, избранного председателем колхоза в январе 1942 года. Ярким созвездием в глубинах сахалинской истории сверкают комсомольские отряды начала тридцатых годов. В их числе — строители Агневского леспромхоза. Горнило, через которое они прошли, дало невиданный сплав. За короткий срок они обрели такой опыт, который другие не могли нажить за десятилетия. Они двинулись вместе с миллионами новобранцев индустрии, которых выталкивала перенаселенная деревня, и устремились туда, где зажигались огни светлого будущего. В стране развертывалось невиданное строительство: сооружены Днепрогэс, Горьковский автомобильный завод, Сталинградский тракторный, закладывались гиганты металлургии — Магнитогорский и Кузнецкий комбинаты. Молодые группы рабочих, объединяясь в ударные бригады, стремились «догнать и перегнать» быстроногую Америку и в первую очередь объявляли беспощадную войну пьяницам, рвачам, прогульщикам. Они свято верили в свои безграничные возможности: «Мы все добудем, поймем и откроем». И когда раздался призыв ехать на Сахалин, они ответили: «Даешь Сахалин!».

Первым был призыв «1200». В их числе прибыл на Сахалин и Борис Талинов, уроженец села Эльхотово Северо-Кавказского края. Тут он перепробовал разные профессии, хотя летуном не был. В тех обстоятельствах часто возникали заторы, прорывы в хозяйствах, и руководители просили: «Срочно пришлите хотя бы двух-трех комсомольцев!». Считалось, что комсомольцы могут все: потушить пожар и разгрузить баржу, спасти урожай и построить мост, а главное — заразить отсталые массы своим энтузиазмом, поднять их на трудовой подвиг. Два года Талинов находился на переднем крае Агневского леспромхоза — рубил лес. Затем работал на шахте «Макарьевка», стал ударником- забойщиком. Как бригадира стахановской шахтерской бригады имени Александра Косарева его избирают членом исполкома областного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, посылают на V Дальневосточный краевой съезд Советов. Он удостоен чести сидеть в президиуме рядом с прославленными людьми — полководцем Василием Блюхером и писателем Александром Фадеевым.

Все эти годы он упорно и настойчиво учился.

Талинов с морем никогда не соприкасался, рыбацкой специальности не имел, но как член партии способен был взять ответственность за порученное дело. Колхоз имени XVII партконференции считался самым крупным на Сахалине, имел три бригады прибрежного лова, двадцать пять рыболовных ботов, засольные цеха, оборудование, подсобное хозяйство, что в общем давало сумму доходов до полутора миллионов рублей в год. Обстановка военного времени требовала: прежде всего не допустить спада производства в связи с призывом на фронт многих мужчин, все подчинить выполнению плана, а если план выполнен, то его надо перевыполнить, если перевыполнен наполовину, надо перевыполнить вдвойне. Его постоянно мучило сознание того, что ровесники там — на фронте, а он тут, в тылу, они ежедневно рискуют жизнью, а он в полном благополучии, и совесть его может быть чистой лишь тогда, когда он будет работать на пределе сил и возможностей. Используя прежний опыт комсомольской работы, он входил в каждый дом, жаром сердца и даром слова убеждал заменить на работе отцов, мужей, братьев. Он находил отклик повсюду, и женщины садились на весла, самые смышленые подростки становились мотористами, самые крепкие — ловцами.

— Потом доучитесь, ребята!

Председатель с пяти утра уже был на ногах. Ему надлежало не только организовать производство, но и самому поспеть в каждую горячую точку. Выходили на подледный лов — он помогал в выборке сетей и транспортировке улова. Выезжали на заготовку леса — он показывал пример, передавал личный опыт лесоруба; ремонтировали производственные помещения — брал топор. Страшные вести с фронта, суровые директивы сверху диктовали особую линию поведения — строгость. А председатель больше брал хорошим, доходчивым словом, личным участием в судьбе каждого человека. Он заходил в семьи всех фронтовиков, знал, где сколько рабочих рук и едоков, каково домашнее хозяйство, под чьим приглядом малыши, как учатся школьники, что муж пишет с фронта, если еще пишет. Под его особым вниманием были семьи, куда принесли похоронку. Сиротам с первого улова выдавалась рыба, кружка молока с подсобного хозяйства. В редкие выходные Талинов собирал мужчин на воскресники — пахали потерявшим кормильца семьям огороды, заготавливали топливо к зиме. Он наставлял всех, от малого до старого:

— Будем держаться вместе — одолеем нужду и горе.

Весеннюю путину сорок второго колхозники не прозевали, сети выставили вовремя, улов обещал быть богатым. А тут — шторм. Сети снимать уже поздно и бросить нельзя. Талинов видел с берега, как мечутся рыбаки. Он кинулся на катер к старому шкиперу: что делать?

— Возьми, Борис Алексеевич, продуктов, спирту по шкалику, курева и поедем к ним. Надо переждать, шторм к утру утихнет.

Появление председателя в бушующем проливе рыбаков приятно удивило:

— Никак, подмога идет. Ну, молодец, председатель! Наш улов будет!

К утру все стихло, начали выбирать сети. Всему колхозу был объявлен аврал. Две тысячи центнеров взяли!

Летом он организовал круглосуточный лов. Ночью брали жирующую сельдь, днем ставили переметы на треску. А началось все с того, что взял председатель лодку, вышел один в море. Колхозники зачесали затылки:

— Что же он там делает?

Не вытерпели, полюбопытствовали, а у него трески под завязку.

— Думаю, теперь каждому колхознику определим нормы дневного улова. Недоедим, недоспим, так ведь война идет!

Социалистическое соревнование среди судовых команд было организовано так: чтобы выйти победителем, надо было прийти на сдачу рыбы не позднее пяти утра, сдать не менее 100 центнеров сельди, из них не менее 95 процентов первым сортом, а днем на каждого члена экипажа поймать по 2 центнера трески. В течение всей военной поры первенствовала неизменно бригада Г. И. Репина, которая с гордостью носила звание «фронтовая». Все члены бригады были награждены медалью «За доблестный труд».

Колхоз имени XVII партконференции выдвинул предложение — собрать от сахалинцев эшелон со сверхплановой продукцией и послать на фронт. В райкоме поддержали, оформили, и областная газета опубликовала обращение ко всем трудящимся области. Люди откликнулись, иногда несли последнее. Старуха Пелагея собрала в мешочек всего-то четыре носовых платочка, два полотенца, вязаные носки да кусок туалетного мыла, которым сама ни разу в жизни не умывалась. Дед выложил скудные деньги:

— Оставлял на смерть. Решил пожить, покуда фашиста не разобьем.

Из старых сундуков доставали теплые вещи, женщины ночами вязали носки, рукавицы, кто-то принес семь золотых монет царской чеканки. Талиновы сдали все облигации, накупили подарков на месячную зарплату. 15 октября из Хабаровска ушел эшелон из 14 вагонов, где было 50 тысяч индивидуальных подарков, копченая и соленая рыбопродукция.

Всегда отличались колхозники Федоров, Красюков, Шилов, Пресняков. Их родной колхоз имени XVII партконференции за последние три года сдал государству 46290 пудов рыбы сверх плана, получив за это 800 тысяч премиальных надбавок. Колхозники построили и передали моторно-рыболовной станции разных судов на 300 тысяч рублей. Трудовой накал военной поры запечатлели протоколы партийных собраний, написанные на грубой оберточной бумаге. Собрание 20 ноября 1943 года отмечало: «Абсолютное большинство колхозников работали хорошо, все коммунисты и комсомольцы планы перевыполняли и занимали авангардную роль на производстве. Репин выполнил план на 232 процента, Гранин — на 221 процент, Супукарев — на 190 процентов, Заяц — на 188 процентов. Колхозники собрали более 150 штук теплых вещей для фронта, отправили посылок на 10 тысяч рублей, сдали в фонд обороны 91 тысячу рублей деньгами и 45740 рублей — облигациями; на эскадрилью самолетов и танковую колонну — 26946 рублей, подписались и досрочно погасили 50 тысяч госзайма».

За самоотверженный груд пятнадцать колхозников были награждены Почетными грамотами Наркомрыбпрома, 6 человек — значком «Отличник Наркомрыбпрома», шкиперы Красюков, Сухинов, Федоров — правительственными наградами.

В соревнование вступали все новые экипажи. 9 июня на рыбозаводе «Най-Най» состоялся митинг, посвященный вручению вымпела экипажу дрифтера «Двина» — шкиперу Ковалеву, мотористу Усакову, рыбакам Селезневу и Тимякову. Майский план они выполнили на 453 процента. 28 июня в честь награждения т. Сталина вторым орденом «Победа» команда Супукарева встала на сталинскую вахту. 30 июня экипаж выловил последние 16 процентов в счет тысячи. Василий Григорьевич Супукарев первым в победном году завоевал почетное право носить звание лучшего шкипера-тысячника Сахалинской области. 6 июля тысячу центнеров рыбы добыл знаменитый Кирилл Егорович Карнаух с рыбозавода «Най- Най». Своим именитым соперникам он уступил лишь потому, что его судно своевременно не подготовили ремонтники. В тот же день команда Юрия Григорьевича Кротенко доложила о выполнении двух годовых планов. Шкипер дал слово, что доведет улов до 2220 центнеров и таким образом даст три годовых плана. 3 сентября, в день Победы над империалистической Японией, два годовых плана выполнил Василий Супукарев. 5 сентября о выполнении двух годовых заданий доложил Марк Иванович Пятак.

В ночь на десятое сентября к берегам Широкопадского района подошли косяки жирующей сельди — тут уж никто не смог усидеть! Служащие рыбозавода «Мосия» вышли в нерабочее время на лов и сдали государству до 300 центнеров рыбы. (Все лишняя копейка в карман!) Главный бухгалтер Широкопадского рыбокомбината Шамухамедов организовал бригаду любителей и за ночь добыл 200 центнеров. Переполненные сети тянули школьники и домохозяйки.

Казалось, что трудовой порыв масс, вдохновленных историческими победами, принесет невиданные результаты. Но общие итоги рыбохозяйственной деятельности на Сахалине в 1945 году оказались неутешительны: план по гослову был выполнен на 54 процента, а по кооперативному не дотянул и до пятидесяти.

Причины отставания иллюстрировались значительным числом примеров. На рыбозаводе «Мосия» в путину было задействовано пять дрифтеров из девяти. Несколько недель потерял лучший шкипер области Федоров, так как его катер плохо подготовили ремонтники моторно-рыболовной станции. «Советский Сахалин» отмечал в дневнике путины за 29 мая: «В Александровском районе сельдь ловят только ставными неводами. Рыболовецкий флот почти никакого участия в добыче не принимает. В ночь на 27 мая были хорошие промысловые условия, однако на лов вышел только один дрифтер. Остальные встали на повторный ремонт». Из дневника за 5 июня: «Колхоз «Красный яр» на 1 июня план второго квартала выполнил всего на 22 процента. Из восьми тральщиков работало только два. У одного из катеров, отремонтированных в Александровске, каждый день выявляются все новые дефекты. 20 мая не работала машина. 25 мая наладили машину — у киля образовалась течь. Вытащили катер на берег, произвели ремонт, 1 июня спустили на воду и тут же обнаружили новую течь».

Все было повязано: плохое качество ремонта предопределялось слабой ремонтной базой и низкой квалификацией специалистов; не выполнялись планы лесозаготовок, срывая следом план по изготовлению бочкотары. Между тем в чанах простаивало 5 тысяч центнеров рыбы улова сорок четвертого года. С. Чумачен- ко, заместитель секретаря обкома по рыбной промышленности, бил тревогу за пол месяца до путины: «Директора заводов «Широкая Падь», «Пильво», «Черная Речка», «Половинка» медленно готовят пристанское хозяйство. Лес в нужном количестве к месту строительства не подвезен, пиломатериала для настила пристаней заводы не имеют, механизмы не собраны и не опробованы. Засольные цеха не только не отремонтированы, но даже не покрыты финской стружкой».

Д. Мельник писал в докладе: «В разгар путины на рыбозаводе «Люги» и РКЗ-40 обнаружили, что нет соли и крышки для консервных банок. Направленный в Нижние Пронги за крышкой катер «Рыбник» возвратился пустым лишь потому, что «Сахрыб- трест» не обеспечил получателя доверенностью».

Докладчик не удержался от красноречивого сравнения: экипаж Василия Супукарева добыл за год рыбы больше, чем три колхоза Александровского района. Однако он не объяснил, почему же колхозники не хотели (или не могли) работать так, как работал Супу карев.

Что касается женщины-шкипера, то пробел в докладе Андрея Демидовича Голуба удалось восстановить. В одном из номеров газеты «Советский Сахалин» за 1945 год сообщалось: «На рыбозаводе «Мосия» вторую путину работает шкипером на рыбнице № 439 Мария Ивановна Николаева. В 1944 году, не самом благоприятном для сахалинских рыбаков, за один месяц она выполнила годовой план».