IV

Домой я возвращался рейсовым автобусом. Водитель включил радио. Сначала пулеметной скороговоркой диктор стал выдавать новости: о начавшейся предвыборной кампании, о том, что пообещал тот политик, что посулил другой, взвешивал рейтинги партийных лидеров, выставляя их аргументы и контраргументы. Подробно сообщалось об успехах движения «Наш дом — Россия». В его создание сам президент заложил фундаментные блоки. Премьер-министр ведет кладку стен. Главы областных администраций дружно доставляют строительные материалы. Наступает экономическая стабилизация. Рубль укрепляется. Инфляцию уже укротили, осталось стреножить ее и обуздать. Это выглядело особенно убедительным как раз в тот день, когда в очередной раз повысили плату за проезд.

Я смотрел на белые облака, что плыли очень высоко над перевалом, и думал о том, что вся эта трескотня — как наша сахалинская погода. Сегодня вёдро, а завтра — слякоть, дождь или такой туман, что ничего не увидишь даже с включенными фарами. Закончится шабаш ряженых, выбросят они свои декорации, смахнут блестки, смоют румяна, и пойдет жизнь по зигзагообразным руслам: у них — своя, у нас — своя. У них будут заботы о державности и величии России, у Елены Марковны — о доме, об огороде, запасах топлива на зиму, о хлебе на столе и ладе в семье. Возведут ли политики в России новый дом, утвердят ли в нем согласие и благополучие, создадут ли достаток — трудно сказать. А вот рядовая женщина, великая труженица Елена Марковна Бескишная свой дом выстроила, обжила его, в нем тепло детям, внукам и правнукам.

После перевала стали передавать музыку, дорога убаюкала меня и погрузила в дрему. Приснилось, будто побывал я в родной хате, которой давно нет, погостил у родной матери, которая, увы, давно в могиле, вдохнул живительный воздух родной земли, где топали мои босые ноги.

Может, и в самом деле мудрость жизни так проста?