III. Штормовое предупреждение

Путина началась. Все западное побережье южного Сахалина кишит людьми. В море у выставленных неводов колышутся кунгасы. Весело тарахтят катера, волокут в ковши ваку-мешки, наполненные сельдью.

Рыба пошла! Это известие волнует и радует и сезонника, приехавшего из «тридевятого царства» за длинным рублем, и мастера, для которого эта путина уже двадцатая.

Круглосуточно работают в управлении Западно-Сахалинского госрыбтреста, не спят на девяти подчиненных рыбокомбинатах — от Томаринского на севере до Горнозаводского на юге; ждут рыбы на двадцати рыбозаводах и трех консервных заводах. Отсюда сводки идут в Главсахалинрыбпром, как фронтовые донесения. Принимает их дежурный, так как сам Валерий Александрович Джапаридзе и его замы выехали к месту «сражения», на самые сложные участки. Опустели отделы рыбной промышленности обкома и облисполкома. Все на путине!

К путинному пику добираются столичные газетчики, чтобы запечатлеть для истории энтузиазм рыбаков и ударить свысока по стратегическим просчетам руководства да по разгильдяйству сизоносых снабженцев. По их вине всегда чего-нибудь не хватает: то соли, то тары, лаврового листа или горюче-смазочных материалов, весел, сапог, палаточных каркасов, а если они есть, то нет самих палаток; фонарей, керосина, печных колен, канатов, троса…

В путинном пекле возникают тысячи прорех, куда, как в преисподнюю, проваливаются материальные ресурсы, даже живые люди. По итогам сезона докладывали 25 января 1948 года на пленуме обкома партии: «Было допущено 95 крупных аварий самоходного и несамоходного флота с большим количеством человеческих жертв. Во время аварий погиб 31 человек… Убыток по предприятиям рыбной промышленности Сахалинской области выражается в 82 млн. рублей против прибыли в 46 млн.».

Накал путинных страстей выплескивается мощными протуберанцами. На том же пленуме секретарь Сахалинского обкома ВКП(б) Колесников докладывал: «Была такая чехарда, что в течение одного дня сняли семь директоров. Кто только не снимал! Полтавский снимал, Джапаридзе снимал. 14 апреля пошла рыба, а 15 апреля снимают руководителей комбинатов, директоров рыбозаводов».

Ко времени описываемых событий положение в рыбной промышленности выправилось, экономические показатели стали иными, но достигались они высочайшим напряжением физических и моральных сил.

15 апреля 1952 года было вторым днем массового подхода к берегам нерестовой сельди. Работы шли успешно, и первые сводки, поступающие в управление Западно-Сахалинского треста, были многообещающими. В прошлом году трест впервые перевыполнил показатели, и теперь важно было закрепить достигнутые успехи. Многое от них зависело, в том числе судьба управляющего трестом Михаила Семеновича Альперина, над которым давно клубились тучи.

В десятом часу утра Альперину позвонил начальник бюро погоды Абибулаев:

— Синоптики передают ухудшение погоды.

— Вот уж некстати. Но на море безветренно, не снимать же людей. Рыба только пошла!

Тем не менее Альперин вызвал начальника отдела добычи Павла Леонова, единственного в тресте человека, имевшего высшее специальное образование. Коротко посовещались и решили: сообщение Абибулаева держать на уме, но тревогу не поднимать.

В 16 часов 38 минут Абибулаев позвонил вторично:

— Передаю, Михаил Семенович, не только дежурному, но и вам штормовое предупреждение. Ожидается ветер с усилением до 6–7 баллов.

— Ты уверен в прогнозе?

— Уверен или нет, а сообщаю, что ночью возможны порывы до 9 баллов.

Целый час Альперин и его специалисты были в нерешительности: синоптики в прогнозах часто ошибались, а мыслимо ли терять драгоценные часы, каждый из которых в буквальном смысле кормит страну?

Пока они взвешивают ситуацию, замолвим слово о Михаиле Семеновиче Альиерине. Он заслужил доброй памяти. Ровесник века, уроженец Одессы, выходец из рабочих. Образования никакого не получил, урывками посещал народную школу, позже занимался в кружках, но больше — самостоятельно.

В ВКП(б) вступил в 1920 году, в разгар Гражданской войны на юге, участвуя в ней рядовым бойцом. В 1920–1921 годах находился на оперативной работе в ВЧК. На фронте получил ранение правого глаза и правой ступни.

Далее дадим место документу:

«Служебная характеристика на управляющего

Западно-Сахалинским госрыбтрестом Альперина М. С.

Общий стаж работы — с 1912 года.

В рыбной промышленности — с 1929 года.

В занимаемой должности — с 1945 года.

Награды: орден Трудового Красного Знамени, медали «За трудовое отличие», «За победу над Японией», знак «Отличник рыбной промышленности СССР».

Звание — директор административной службы рыбной промышленности I ранга.

Тов. Альперин… специальных знаний и образования не имеет, но накопил большой опыт в руководстве хозяйственной деятельностью рыбопромышленных предприятий. В период работы в Западно-Сахалинском госрыбтресте многое сделал для укрепления и развития предприятий треста, добился восстановления разрушенных японцами предприятий по западному побережью Сахалина, реконструкции и механизации большинства из них, что создало условия для подъема добычи рыбы и улучшения качества ее обработки. По сравнению с 1946 годом добыча рыбы увеличилась на 384700 ц, посольиые емкости — на 364600 ц.

Однако на протяжении своей работы в Западно-Сахалинском госрыбтресте, несмотря на систематически увеличивающиеся ресурсы и возможности, хотя из года в год и добивался улучшения показателей, но до 1951 года выполнение плана не обеспечивал. В 1951 году с помощью министерства и главка впервые перевыполнил план, добившись следующих показателей: по заготовке рыбы-сырца — 104,2 процента, по выпуску рыбопродукции — 106,9 процента, по выработке консервов — 313,4 процента.

В работе энергичен, хорошо знает экономику предприятий, но излишне самоуверен и упрям, не всегда своевременно и точно выполняет распоряжения главка.

В общественной и партийной жизни участие принимает, был избран членом Холмского ГК ВКП(б) и Холмского горсовета депутатов трудящихся. Над повышением делового и политического уровня работает недостаточно. Из-за недостаточного общего образовательного уровня и отсутствия специальных знаний, а также по личным качествам обеспечивать в дальнейшем руководство Западно-Сахалинским госрыбтрестом не в состоянии. Может быть использован в тресте с хменьшим объемом хозяйственной деятельности».

Читатель без подсказки заметит назойливый субъективизм заместителя начальника Главсахалинрыбпрома В. Дедкова, подписавшего документ в феврале 1952 года. Завалили план — это Альперин, выполнили — это главк. Иного мнения был В. Джапаридзе, представлявший аттестационный лист на Альперина министру рыбной промышленности полутора годами раньше: «Занимаемой должности соответствует». Впрочем, известно, что характеристики у нас писали, исходя из потребностей текущего момента…

Добавим лишь, что Альперин был человек битый. Тогда награждали редко, а тычки и удары раздавали на каждом шагу. Еще летом 1948 года секретарь Холмского горкома Березняк на пленуме Сахалинского обкома партии говорил: «Единственные отстающие предприятия у нас в городе — это предприятия рыбной промышленности. Выполнение плана составляет только 40 процентов… У Альперина план жилищного строительства составлял 1 млн 116 тыс. рублей. Это очень мизерный план, а выполнен он так: за 4 месяца освоено лишь 20 тысяч, т. е. план жилищного строительства выполнен на 1,8 процента». Так или иначе, но в рыбную промышленность шли дипломированные специалисты, теснили стариков. Без сомнения, описываемая нами трагедия ускорила решение — 7 мая 1952 года Альперин от занимаемой должности был освобожден. Солдат партии, он уехал руководить Северо-Курильским госрыбтрестом, где и погиб геройской смертью на своем посту 5 ноября 1952 года.

С высоты своей должности Альперин многое предвидел и принимал меры, чтобы предотвратить любую беду.

Еще 7 февраля 1952 года всем предприятиям треста был направлен приказ № 44 «О нарушении правил технической эксплуатации самоходного и несамоходного флота на предприятиях Западно-Сахалинского госрыбтреста» — семь страниц убористого машинописного текста. В нем анализировались драматические факты.

«Линейный суд железнодорожного и водного транспорта Сахалинской области, — говорилось в приказе, — 6 января 1952 года в Невельске и 10 января 1952 года в Холмске рассмотрел в открытом судебном заседании дело об аварии катера ЗН-14 Северо- Невельского рыбокомбината (погибло 5 человек команды) и об аварии 60-тонного кунгаса Яблочного рыбокомбината в ночь с 4-го на 5 ноября 1951 года (погибло еще 5 человек).

…2 ноября катер ЗН-14 в числе других промысловых катеров Северо-Невельского рыбокомбината был отправлен в район Чехова для добычи рыбы. Вышеуказанные катера не были освидетельствованы инспекцией Регистра. Бывший капитан флота Северо-Невельского рыбокомбината т. Иванов, руководствуясь правилами технической эксплуатации флота рыбной промышленности, категорически запретил выход указанных судов в море. Главный инженер рыбокомбината Дудко дал письменное распоряжение портнадзирателю выпустить суда в море без удостоверения на годность к плаванию.

В пути следования из Чехова в Невельск катер ЗН-14 был настигнут штормом силой ветра до 10 баллов. При заходе в ковш катер был опрокинут, экипаж погиб, корпус судна выброшен на берег.

30 октября 1951 года катер Ж-98 под управлением капитана малого плавания Курбанова принял на буксир в ковше Яблочного рыбокомбината кунгас № 363 грузоподъемностью 60 тонн и снялся в Орлово за грузом картофеля, закупленного Яблочным рыбокомбинатом для своих рабочих.

При отходе судов из Яблочного бывший капитан катера Курбанов, бывший капитан флота рыбокомбината Тресцов и портиад- зиратель Лядов не проверили документов на годность плавания кунгаса № 363. В пути следования кунгас получил водотечность корпуса. По прибытии в Орлово команда катера совместно с командой кунгаса подняли кунгас на берег, наложили пластырь и без освидетельствования Регистра поставили кунгас под погрузку. 4 ноября 1951 года катер принял на борт 4-х представителей рыбокомбината, закупавших картофель, взял на буксир кунгас с картофелем и снялся по назначению в Яблочный.

Около 22 часов шкипер кунгаса потребовал приостановить буксировку. Катер подошел к кунгасу. Шкипер сообщил, что заболел матрос, и попросил Курбанова выделить одного человека из команды катера. Курбанов пересадил на кунгас трех пассажиров. Рейс продолжили. На кунгасе отличительных огней не было, поэтому наблюдение вели по натяжению троса. Около полуночи погода резко ухудшилась, усилился ветер, пошел снег. Курбанов дважды подходил к кунгасу, требуя, чтобы люди перешли на катер. Они отказались.

5 ноября в 8 часов 50 минут видимость улучшилась. Команда катера обнаружила, что кунгас следует в опрокинутом состоянии. Тут произошел обрыв троса. В Яблочное катер прибыл без кунгаса и без людей…».

«Авария кунгаса № 363, - заключал Альперин, — произошла по причине грубого нарушения правил судовождения и технической эксплуатации со стороны бывшего капитана катера Курбанова, бывшего капитана флота Яблочного рыбокомбината Тресцова и портнадзирателя Лядова».

Далее управляющий трестом, раздавая всем сестрам по серьгам, строжайше потребовал выполнения правил эксплуатации флота. 18 марта того же года, изучив готовность предприятий к путине и в порядке профилактики, Альперин издает приказ № 87 «Об организации аварийно-спасательной службы по предприятиям Западно-Сахалинского госрыбтреста на период весенней путины».

Директорам рыбокомбинатов и рыбозаводов предписывалось назначить из числа технически исправных судов аварийно-спасательный катер, снабдив его дополнительно спасательными кругами, нагрудниками, запасным пластырем, якорем, тросом, радиостанцией «Урожай»:

«…§ 3. Подчинить аварийно-спасательный катер капитану флота или начальнику цеха лова.

§ 6. Все кунгасы, эксплуатируемые на буксировке ваку-мешков, а также находящиеся на неводах, снабдить спасательными нагрудниками по количеству людей, находящихся на кунгасе, керосиновыми фонарями «летучая мышь», факелами.

§ 7. Имеющиеся на рыбокомбинате и рыбозаводах штормосигнальные мачты для оповещения о погоде ввести в действие с 15 марта с. г. и проинструктировать всех работников флота, бригадиров ловецких бригад и ловцов о значении поднимаемых дневных и ночных сигналов.

§ 8. Предупредить всех директоров рыбокомбинатов и рыбозаводов об их персональной ответственности за безаварийную и безопасную работу самоходного и несамоходного флота».

Трагические события, затем следствие и суд показали, что управляющий трестом как в воду глядел… Однако вернемся к нему в кабинет.

В 17 часов 30 минут было принято решение передать по всем видам связи штормовое предупреждение.