IV. Все решали кадры

Из поездки на рыбозавод «Светлый» вернулся Олейников. Едва он вошел в кабинет, как ему тут же передали телефонограмму за № 22327: «Вручить немедленно. Северо-Холмск, Олейникову. В связи с усилением ветра восточных направлений до 8 баллов предлагаю вам обеспечить снятие неводов, сохранность сетевых садков с рыбой, самоходного и несамоходного флота. Исполнение доложите сегодня не позже 24 часов. Альперин, 18 ч. 30 мин. Передал Сосновский. Принял Самосватов».

В кабинете Олейникова был его заместитель Новиков. Друг к другу они обращались по отчеству.

— Бери, Иванович, любой катер, который поймаешь в ковше, езжай к бригадам и передай распоряжение Альперина. Погода сейчас вроде нормальная, но на ночь людей в море оставлять нельзя.

Павел Иванович Новиков пошел в ковш. Как раз в это время катер № 01 Владимира Попова доставил очередной ваку-мешок с рыбой.

— Поехали к неводам, — велел Новиков.

На небольшой акватории в два — два с половиной километра было установлено 20 ставных неводов, обслуживаемых бригадами Цыбульника, Кулаева, Нефедова, Ю Де Нок и Бондаренко.

Сначала подошли к Цыбульнику. Новиков передал содержание телефонограммы и распоряжение Олейникова: снимать невода.

Иван Семенович Цыбульник к постоянно сменяемому начальству относился без почтения. Они были командирами на час, а он был настоящим рыбаком, слава о котором гремела по всему Сахалину, его имя не сходило со страниц областных газет. «Опыт бригады Цыбульника — всем рыбакам и рыбачкам!» — призывал «Советский Сахалин» летом 1949 года, публикуя серию материалов. Бригадир о себе говорил кратко: «Уехав из деревни, я добывал уголь в Донбассе, строил дороги на Памире, разводил хлопок в Средней Азии. Однажды в 1931 году на озере Балхаш сходил с рыбаками на лов — и решилась моя судьба. Рыбачил на Аральском море, а с 1934 года переселился с семьей на Камчатку. В 1948 году прибыл на Сахалин».

В лучшем своем бригадире начальник отдела добычи В. Судаков подчеркивал те черты, за которые особенно почитали Цыбульника руководители всех рангов: «Мастеру богатых уловов т. Цыбульнику и его бригаде присуще не только повседневное искание нового, но и упорство, настойчивость, отвага и смелость в достижении намеченной цели. Сейчас, в горячие дни путины, когда решается судьба плана всего года, бригада отбросила всякую штормобоязнь и выходит в море при любой погоде, даже при пятибалльном шторме».

На той же странице Николай Нефедов, рядовой ловец бригады Цыбульника, представлялся достойным его учеником: «Татарский пролив часто бушует, и если ждать от него милости — хорошей погоды, — то придется сутками просиживать на берегу. Мы решили покорить стихию и покорили ее!». Роковые слова! 18 июля 1949 года бюро Сахалинского обкома ВКП(б) приняло специальное постановление: «Об инициативе и успехах комплексной рыболовецкой бригады И. С. Цыбульника Севсро-Холм- ского рыбокомбината». В нем говорилось: «Сквозная бригада т. И. С. Цыбульника Северо-Холмского рыбокомбината, имея план добычи рыбы 6500 центнеров, выловила фактически 9087 центнеров, выполнив задание на 140 процентов и заработав 292970 рублей.

В июне и июле бригада в составе 20 человек на один большой и один малый ставные невода при плане 1500 центнеров добыла 8300 центнеров рыбы, выполнив план на 541 процент и заработав 1 миллион 250 тысяч рублей. Лично бригадир т. Цыбульник заработал 86 тысяч рублей, а ловцы но 52 тысячи рублей каждый. Всего бригада в первом полугодии выловила 17387 центнеров рыбы и заработала 1 миллион 542 тысячи 970 рублей».

В адрес И. С. Цыбульника была направлена телеграмма: «Сахалинский областной комитет партии, облисполком и Главсаха- линрыбпром горячо поздравляют коллектив Вашей бригады и Вас лично с большим успехом в борьбе за досрочное выполнение государственного плана добычи рыбы.

Желаем Вам новых трудовых подвигов в социалистическом соревновании за досрочное завершение плана послевоенной сталинской пятилетки. Ваш труд является примером для всех рыбаков Сахалина и Курильских островов.

Секретарь обкома ВКП(б) Голуб.

Председатель облисполкома Емельянов.

Начальник Главсахалинрыбпрома Джапаридзе».

Постановление бюро обкома и телеграмма имели такую весомость, которой теперь нет аналога. И бригадир имел все основания отвечать заместителю директора:

— Невода снимать не буду, пока не возьму из них рыбу.

В это время сюда же подошел «Ястреб», привезший обед. Рыбаки на кунгасах работали уже вторые сутки, харчились тем, что взяли с собой в узелках. Желудки требовали горячей пищи. Начальник цеха лова рыбокомбината Едемский доложил об этом Олейникову:

— Надо бы на море доставить обед. Люди намерзлись, жрать хотят. В столовой все готово, но у рыбаков денег нет.

Олейников распорядился выдать в качестве аванса по 50 рублей, спешно были составлены ведомости. К делу живо подключился парторг Платыгин, к которому прилипли два корреспондента, жаждавших запечатлеть рыбацкий труд на фотопленку. Платыгин был человеком на рыбокомбинате новым, рыбацкого дела не знал и с трудом находил свое место в хозяйственной суете. А тут как раз подвернулось хоть мелкое, но конкретное дело. Он проявил энергию, и в 15 часов 30 минут на «Ястреб» взошли кассир и две буфетчицы с термосами, в которых были щи, каша, котлеты и небольшая емкость со спиртом.

«Вопрос продажи спирта был согласован с секретарем горкома т. Колосовым», — покажет позже на следствии Платыгин.

В самый последний момент на судно заскочил начальник цеха лова Едемский, дружески покровительственно приветствовал корреспондентов:

— Выпьем?

Те отказались. Едемский кивнул буфетчице, она отмерила мензуркой полусоточку, подала котлету. Начальник, не разводя спирт, опорожнил посудину, закусил. Был он уже выпивши, и пятьдесят граммов лишь взбодрили его.

Рыбачил Александр Ильич с пятнадцати лет, тогда же впервые «принял» после первой рыбацкой удачи. Потом была война, которую он прошел с начала и до конца, где не брезговал сталинскими ста граммами. Не раз валялся в госпиталях, утоляя боль ненормированными дозами. В Холмске, куда приехал в 1946 году, спирту было — хоть топись в нем. Должность же Едемского отличалась тем, что без выпивки и матерной ругани исполняться не могла.

Поначалу «Ястреб» подошел к звену Плешакова из бригады Нефедова.

— Больше пятидесяти граммов никому не давать! — приказал Едемский.

Звеньевой нить не стал, обратился к начальнику:

— Рыба идет хорошо. Надо побыстрее доставить пустой ваку.

Рыбаки заправлялись обедом, к мензурке со спиртом некоторые делали но два, а то и по три захода.

Едемский и Новиков столкнулись в бригаде Цыбульника. На распоряжение Новикова Едемский взорвался руганью:

— Иди ты со своей телефонограммой… Слушай, Попов, что я говорю! Немедленно иди в ковш, возьми кунгасы с ваку и доставь к Нефедову, там с рыбой завал.

— Никуда Попов не пойдет, пока я не передам предупреждение всем бригадам!

— На море я хозяин! — матерно доказывал Едемский.

Этот экспрессивный диалог потом не раз будет всплывать в ходе следствия. Его начисто будет отрицать Едемский, но подтвердят все свидетели. Если бы Едемский принял распоряжение к исполнению, трагедии не случилось бы. Почему же он так среагировал?

Протоколы следствия и суда нс дают полной картины производственно-личностных отношений, но в документах можно уловить одно немаловажное обстоятельство.

Едемский на рыбокомбинате работал шесть лет, и у него были все основания считать, что именно он добывает рыбу, на нем держится самая важная часть производственного процесса. Начальники меняются чаще рыбацких штанов, а он, Едемский, ловит и ловит.

Это же подтверждал начальник отдела добычи Западно-Сахалинского госрыбтреста Леонов, выдавший характеристику Едем- скому 12 мая 1952 года, когда уже шло следствие и на подчиненного можно было валить все грехи.

«За период своей работы на Северо-Холмском рыбокомбинате т. Едемский показал себя как лучший организатор по обеспечению своевременной подготовки и проведения путины. Несмотря на большой объем работы, т. Едемский с работой вполне справлялся, к порученной работе относился добросовестно, был требователен к себе и своим подчиненным.

За хорошую организацию работы промыслового флота и неводных бригад на лову и перевыполнение установленных планов по добыче рыбы т. Едемский неоднократно премировался. Дисциплинарных взысканий не имел».

Олейников за своим недавним подчиненным признал и некоторые недостатки: «Отрицательные стороны в работе т. Едемского были: излишняя грубость с рыбаками и даже с вышестоящими по службе товарищами, а также факты некоторой изрядной выпивки в рабочее время».

Кто такой был Олейников для Едемского? Очередной проходной начальник, директорствующий всего полтора месяца, пришедший на все готовое. Новиков и вовсе ноль без палочки, десять дней как в должности, с которой не знает, что делать. Капитан флота Мельников — пацан, получивший корочки в Невельском учкомбинате в конце января, где всего год учился на курсах штурманов малого плавания. Синоптики их постращали, вот они и заметались…

Едемский решил: даже если шторм и нагрянет, то улов взять успеют.

Между семью и восемью часами погода присмирела, что дезориентировало Новикова. У следующих ловцов он был уже не так категоричен:

— Как рыба?

— Идет хорошо.

— Есть распоряжение Альперина снимать невода и людей, но вы смотрите по обстановке.

Около 19 часов Олейникову позвонил начальник отдела добычи Судаков:

— Павел Николаевич, что тут Новиков дезорганизует работу? Погода хорошая, рыба идет. Будем держать катера наготове. Если ветер усилится, людей снимем.

Через полчаса позвонил Едемский:

— Что вы там паникуете? Надо рыбу ловить!

Олейников и Судакову, и Едемскому повторил штормовое предупреждение.

Владимир Ермолаевич Судаков был, пожалуй, самой весомой фигурой на рыбокомбинате. Эту весомость определял диплом рыбного техникума, полученный еще в 1934 году, и одиннадцать лет нелегкой практики на Камчатке.

Альперин так характеризовал своего специалиста: «В процессе работы тов. Судаков проявил большое упорство и умение в деле обеспечения плана добычи, зарекомендовал себя как специалист с большим опытом работы в рыбодобывающей отрасли, как инициатор по внедрению на практике рыболовства усовершенствованных орудий лова, как передовой начальник по внедрению штормоустойчивых неводов…

В своей повседневной работе т. Судаков постоянно проявлял заботу в деле обеспечения неводных бригад и экипажей промысловых катеров… орудиями лова, проявлял заботу о рыбаках. В практике т. Судакова на рыбокомбинате нс было ни одного случая гибели людей…».

За месяц до случившейся беды Судаков со страниц холмской городской газеты «Сталинец» бил рабкоровской статьей в набат: «И по сей день рыбокомбинат не снабжен целым рядом остро необходимых материалов. Главный их поставщик — отдел снабжения ЗСГРТ (нач. т. Шеремет), который совершенно не считается с фактором времени… Для полной оснастки неводов не хватает около 26 тонн растительного каната, 13 тонн металлического троса. Нет якорей для неводных кунгасов, палаток для рыбаков, которые сутками будут находиться в море, переносных печей и труб, колеи к ним. Нет должного количества спецодежды… Из 9 принадлежащих комбинату катеров в рабочем состоянии находится только один. Остальные стоят на приколе из-за отсутствия аккумуляторов».

Заметим, что именно в силу последнего обстоятельства рыболовецкие катера не смогли выйти в море той трагической ночью.

В эпицентре драмы оказался еще один человек — тридцатитрехлетний бригадир Николай Демьянович Нефедов. Влепили ему вот какую характеристику: «В Северо-Холмском рыбокомбинате работает с 1948 года в качестве звеньевого, в путину 1952 года назначен бригадиром комплексной бригады. За время работы в качестве ловца тов. Нефедов работал добросовестно, но занимался пьянкой. Тов. Нефедов на протяжении всей работы в качестве звеньевого и бригадира был недисциплинированным, занимался пьянкой. Организаторских способностей не имеет, на бригаду действовал разлагающе».

Не спешите укорять начальство, которое назначило такого человека на бригадирскую должность. Он имел опыт, а другие не видели моря вообще. К тому же имеется на Нефедова характеристика другая, положительная, составленная теми же людьми. Какой верить? Да и той, и другой. Был Нефедов нс ангелом и не чертом, выдвинулся но случаю, а дальше не он повел дело, а дело повело его. Из 65 рыбаков его бригады только звеньевые и их помощники имели рыбацкий опыт, ну, возможно, еще пяток человек. Остальные приехали по оргнабору за месяц или за несколько недель до путины.

Альперин приказом № 64 от 25 февраля 1952 года обязывал «охватить всех руководящих и инженерно-технических работников, специалистов среднего звена, мастеров учебой по повышению деловой квалификации и политического уровня… Непосредственно на местах работы организовать производственный инструктаж всех прибывающих рабочих. Укомплектовать звенья и бригады из числа кадровых рабочих с расчетом пополнения их сезонными рабочими на периоды наибольшего напряжения в работе».

Судакова, посаженного на скамью подсудимых, спрашивали, почему не был выполнен приказ Альперина. Он отвечал: «Техминимум с новыми рыбаками проведен не был, не имелось времени. Люди прибыли перед самым началом путины». А что касается кадровых рабочих, возражал он далее, то их на рыбокомбинате осталось к началу путины менее 20 процентов, остальные разбежались из-за отсутствия жилья.

Теперь вспомним, как его строил Альперин — на 1,8 % от плана! — да прикинем, что специалисты всех звеньев всегда относились к «охвату учебой» как к болтовне и безделью, и дальнейшее развитие событий нам покажется закономерным.