III

Начало 1952 года для работников Александровского горкома ВКП(б) оказалось нелегким. 2 января на шахте «Мгачи» не вышло на работу 46 человек из-за массового новогоднего пьянства. Пришлось срочно готовить вопрос на бюро. Между тем в отдельной папке лежало письмо Черныша, доставленное из обкома. Оно требовало первоочередного ответа, поэтому второй секретарь Александровского горкома Ф. Г. Самохин срочно поехал в Мангидай. 7 января там прошло бурное партсобрание, Чернышу дали по всем пунктам полный отлуп. Все ярлыки, что вешали на жалобщика ранее, собрание закрепило. Филипп Гаврилович не устоял перед искушением согласиться с таким мнением. Дорого оно ему обошлось!

Бюро горкома, состоявшееся 15 января, остудило мангидайцев.

«Проверкой установлено, что факты, изложенные в заявлении рабочего Мангидайского ЛТК о вопиющей бесхозяйственности, злоупотреблениях, семейственности, нарушениях штатно-финансовой дисциплины и неправильном отношении к нуждам и запросам рабочих со стороны директора т. Шаргородского, подтвердились. Партийная организация стала на путь оправдания руководителей, замазывания их ошибок. Разбирая заявление тов. Черныша на партийном собрании 7 января 1952 года, коммунисты приняли совершенно неправильное решение, объявив Черныша клеветником и потребовав привлечения его к уголовной ответственности».

Конечно, при этом возникала определенная неловкость. Объявляя решение собрания неправильным, бюро молча укоряло Самохина: «А куда же ты смотрел, Филипп Гаврилович?».

Шаргородскому и парторгу Янину вкатили по строгачу с занесением в учетную карточку, Морозову — выговор, остальных крепко припугнули.

Обычно таким решением подводили под вопросом черту. На этот раз не обошлось. В Мангидай по поручению первого секретаря обкома 11. Чеплакова выехал заведующий отделом легкой промышленности Решетников. В Александровске он взял себе в помощники заведующего промышленным отделом горкома Сорокина и заведующего горфинотделом Александровского горисполкома Гибралтарского. Проверка письма началась заново.

По возвращении в Южно-Сахалинск Решетников представил отчет. Черныш по всем пунктам оказался прав. Да, прибывших в июле рабочих «работой не обеспечили, заработки были низкие, зарплата по два-три месяца не выплачивалась». Верно, что руководители ЛТК большую часть времени проводили в командировках: Шаргородский за пять месяцев находился в разъездах 79 дней, главный механик Войниченко — 69 дней, главбух Козырев (всего за три месяца работы) — 39 дней. И семейственность налицо: Луничева В. И., жена директора, получает ставку слесаря, парторг Янин — фиктивный радист, его жена — Щербинина — начальник несуществующей пожарной охраны. Подтвердилась правда о бытовых безобразиях: «Рабочие на лесозаготовках живут в исключительно плохих условиях, помещение захламлено, почти не отапливается. У многих рабочих нет постельных принадлежностей». Вывод был довольно жестким: «Считаю, что с решением горкома в основном нужно согласиться, однако секретаря горкома ВКП(б) т. Самохина необходимо привлечь к суровой партийной ответственности. Тов. Самохин Ф. Г. занимается промышленностью и ему должно быть известно, что комбинат систематически не выполняет производственного плана. Коммунисты — руководители цехов, отделов, мастера (Субботин, Столяров, Круглов, Савченко, Маков, Волков, Собко и др.) — в рабочее время пьянствуют, к работе относятся халатно, проявляют бесхозяйственность, а некоторые из них занимаются злоупотреблениями и хищением социалистической собственности. Такие кадры — прямая вина Самохина. Он не разоблачает разложившихся коммунистов-руководителей. Подобный либерализм и беззубость Самохин проявил в отношении руководителей шахты «Мгачи», к начальнику порта Винокурову, допустившему антипартийные дела, бездушие и бюрократическое отношение к рабочим».

Вопрос о мангидайских шкодниках развернулся и ударил по добросовестному партработнику Филиппу Гавриловичу Самохину. Объявили ему выговор с занесением в учетную карточку, сняли с должности и порекомендовали найти себе работу за пределами Александровского района. Последний гвоздь в деле забило бюро обкома партии, приняв развернутое постановление. Был снят с работы Бакшецкий. Прокурору области Цареву поручили опротестовать приговор Александровского нарсуда в отношении Черныша, а Шаргородского привлечь к уголовной ответственности за грубое нарушение штатно-финансовой дисциплины.

Итак, порок был наказан, справедливость восторжествовала, оставалось лишь сообщить об этом главному возмутителю манги- дайского спокойствия. Но на месте его не оказалось!

Разыскали Черныша компетентные органы в дебрях Смирны- ховского леспромхоза, доставили ни живого ни мертвого в обком партии. Сначала его расспросили, величая Яковом Аникееви- чем, как он доехал, потом объявили о принятых постановлениях, о полной его реабилитации и поблагодарили за качества непримиримого борца.

— А теперь вас проводят в нашу гостиницу, накормят, обеспечат билетом в обратную сторону. Можете в городе отдохнуть денек-другой, вот вам на расходы (подали конверт). Если что понадобится, позвоните по этому телефону (подали бумажку с записанным номером).

Больше о Черныше ничего не известно.