Без права на защиту

После встречи со следователем Кожевников долго размышлял. Чем абсурднее обвинение, тем труднее от него защищаться. «Днище продал?» — «Продал». Все, вопрос исчерпан!

Бюро Невельского горкома партии должно было рассмотреть персональное дело капитана Кожевникова, но те самые люди, которые десять месяцев назад улыбались ему и пожимали руки, слушать его не стали. Первый спросил:

— Товарищ Кожевников, партбилет у вас с собой? Покажите.

Не подозревая подвоха, капитан передал билет. Инструктор

зачитал представление прокурора. Первый убрал партбилет в стол.

— Есть предложение исключить Кожевникова из рядов КПСС.

— Я имею право на то, чтобы дать пояснения членам бюро? — спросил, бледнея, капитан.

— Пояснения дашь в суде. Иди!

Кожевниковы ночь провели без сна. Роберт Петрович метался в комнатах, Светлана Петровна безуспешно пыталась утешить его. Душило бессилие, угнетали тяжелые думы. Еще вчера он был уважаемым человеком, а сегодня он злодей и подлец. Завтра весь город будет на него показывать пальцем: «Вон тот Кожевников, что продал судно японцам!». Растопчут и ноги вытрут!

«Нет, не растопчете!» — решил он к утру и, пренебрегая подпиской, выехал в Корсаков, где стояла плавбаза. В капитанской каюте его встретил знаменитый Петр Станиславович Пан. Бывалый капитан выслушал молодого, побарабанил пальцами по столу.

— Скажи, Роберт, а кому надо было заварить всю эту кашу? Сколько судов мы ремонтировали в Китае, Корее, Сингапуре, Японии и всегда с металлоломом поступали одинаково: продавали его ремонтникам. А те либо снижали стоимость ремонтных работ, либо платили, как тебе, нужными материалами. Судить тебя собрались? Уверен в своей правоте — стой до последнего.

Кожевников собрал всю документацию по судоремонту и принес в прокуратуру.

— Вот судовые акты, сводный лист — на русском, японском, английском языках, необходимые подписи. Все, что получено за металлолом, передано под отчет второму механику. Если кому-то удалось у него украсть котелок краски, то это уже иная статья. Вот документ, подтверждающий, что металлолом продан по цене, соответствующей мировому уровню. Значит, я принес пользу государству, а не вред.

— А это мы еще посмотрим!