ЛЕНИН ОБ УМЕНИИ ПИСАТЬ ДЛЯ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯНСКИХ МАСС

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ЛЕНИН ОБ УМЕНИИ ПИСАТЬ ДЛЯ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯНСКИХ МАСС

«Я ничего так не желал бы, ни о чем так много не мечтал, как о возможности писать для рабочих»[80], — писал Владимир Ильич из сибирской ссылки за границу Павлу Борисовичу Аксельроду (письмо от 16 августа 1897 г.).

Уже и до 1897 г. Владимир Ильич писал для рабочих.

В 1895 г. им была написана брошюра для рабочих — «Объяснение закона о штрафах, взимаемых с рабочих на фабриках и заводах». Брошюра эта была напечатана нелегально в 1895 г. в Лахтинской типографии.

В 1895 г. группа петербургских социал-демократов, ставшая потом известной под именем «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», куда входили Ленин, Кржижановский, Старков, Радченко, Ванеев, Сильвин, Якубова и др., поставила себе целью издавать нелегальный журнал для рабочих — «Рабочее дело». Когда первый номер был уже готов, произошли аресты, у Ванеева была арестована рукопись этого номера, который так и не увидал света. Для этого журнала написана Владимиром Ильичей статья — «О чем думают наши министры?»

Из тюрьмы Владимир Ильич химией в книжке переслал две прокламации для рабочих: «Рабочий праздник 1 Мая»[81] и «Царскому правительству».

Аксельрод и Плеханов очень хорошо отозвались о брошюре Ильича «Объяснение закона о штрафах». В том же письме к Аксельроду от 16 августа 1897 г. Ильич писал: «Ваши и его (Плеханова. — Н. К.) отзывы о моих литературных попытках (для рабочих) меня чрезвычайно ободрили»[82].

Молодым писателям, желающим научиться писать так, чтобы быть понятными широким массам, надо внимательно изучить эти работы Ильича.

Если мы посмотрим на брошюру «Объяснение закона о штрафах», то увидим, что брошюра эта написана очень простым языком, но вместе с тем мы увидим, что она очень далека от поверхностных агиток, которые в таком изобилии выпускаются и по сие время. В брошюре нет совсем агитационных фраз, призывов. Но самый выбор темы очень характерен. Эта тема, которая очень волновала в то время рабочих, была близка рабочим. Брошюра исходит из конкретных, хорошо знакомых рабочему фактов и вся основана на фактах, заботливо собранных по массе источников, ясно изложенных. В брошюре говорят, убеждают не слова, а дела, факты. Они так говорящи, так убедительны, что рабочие, знакомясь с ними, сами делают выводы. План брошюры также тщательно продуман, он всесторонне охватывает вопрос; план этот сводится к следующему: 1) что такое штрафы, 2) как прежде налагались штрафы и чем были вызваны новые законы о штрафах, 3) по каким поводам фабрикант может налагать штрафы, 4) как велики могут быть штрафы, 5) каков порядок наложения штрафов, 6) куда должны идти, по закону, штрафные деньги, 7) на всех ли рабочих распространяются законы о штрафах, 8) заключение.

Заключение кратко формулирует те выводы, которые уже сделал сам рабочий из фактов, приведенных в предыдущих главах, и помогает лишь обобщить и сформулировать окончательно эти выводы. Выводы эти просты, но громадной значимости для рабочего движения[83].

В небольшой статейке «О чем думают наши министры?» Ленин держится такого же подхода к читателю, как и в «Объяснении закона о штрафах». Он берет письмо министра внутренних дел Дурново к обер-прокурору святейшего синода Победоносцеву, разбирает его и подводит рабочих к выводу:

«Рабочие! Вы видите, как смертельно боятся наши министры соединения знания с рабочим людом! Покажите же всем, что никакая сила не сможет отнять у рабочих сознания! Без знания рабочие — беззащитны, со знанием они — сила!»[84]

Прокламация «Рабочий праздник 1 Мая» писана из тюрьмы и относится к 1896 г. Но если бы мы не знали, к какому году она написана, это легко было бы определить по характеру самой прокламации. В ней говорилось о международном празднике рабочих, о международной борьбе рабочих, но исходным пунктом было тогдашнее положение рабочих крупных центров, их борьба. Прокламация устанавливала перспективы этой борьбы и была непосредственным призывом к стачечной борьбе.

Прокламация вышла 1 мая 1896 г., а в июне в Петербурге бастовало уже 30 тысяч текстилей.

Вторая прокламация — «Царскому правительству» — подводила итоги забастовки и звала к дальнейшей, более углубленной борьбе. Прокламация кончалась словами: «Стачки 1895–1896 годов не прошли даром. Они сослужили громадную службу русским рабочим, они показали, как им следует вести борьбу за свои интересы. Они научили их понимать политическое положение и политические нужды рабочего класса».

Осенью 1897 г. Владимир Ильич работает над второй своей брошюрой для рабочих, написанной по тому же типу, что и. первая. Брошюра называется «Новый фабричный закон». В 1899 г. написаны были брошюры «О промышленных судах» и «О стачках». Работа над этими брошюрами помогла Ленину еще лучше научиться писать и говорить так, что его речи и статьи стали особенно близки и понятны массе.

У кого учился Ленин говорить и писать популярно? Учился у Писарева, которого в свое время много читал, учился у Чернышевского, но больше всего учился у рабочих, с которыми он часами говорил, расспрашивая их о всех мелочах их жизни на заводе, внимательно прислушиваясь к их случайно бросаемым замечаниям, к постановке ими вопросов, приглядываясь к уровню их знаний, к тому, что и почему они не понимают в том или ином вопросе. Об этих беседах рассказывают в своих воспоминаниях о Ленине рабочие.

Но много работая над тем, чтобы яснее, лучше передать свои мысли рабочему, Ильич в то же время возмущался всякой вульгаризацией, стремлением сузить перед рабочим вопрос, упростить его. Ильич писал в «Что делать?» (1901–1902 гг.):

«….Главное внимание должно быть обращено на то, чтобы поднимать рабочих до революционеров, отнюдь не на то, чтобы опускаться самим непременно до «рабочей массы», как хотят экономисты, непременно до «рабочих-середняков», как хочет «Свобода» (поднимающаяся в этом отношении на вторую ступеньку экономической «педагогии»), Я далек от мысли отрицать необходимость популярной литературы для рабочих и особо-популярной (только, конечно, не балаганной) литературы для особенно отсталых рабочих. Но меня возмущает это постоянное припутывание педагогии к вопросам политики, к вопросам организации. Ведь вы, господа радетели о «рабочем-середняке», в сущности, скорее оскорбляете рабочих своим желанием непременно нагнуться, прежде чем заговорить о рабочей политике или о рабочей организации. Да говорите же вы о серьезных вещах выпрямившись, и предоставьте педагогию педагогам, а не политикам и не организаторам!»[85].

Ильич с негодованием относится ко всякому сюсюканью с рабочими, к замене серьезного обсуждения вопроса «прибаутками или фразами».

В речах и статьях Ильича рабочие всегда видели, что Ильич, как выразился один рабочий, говорит с ними «всерьез».

Через три года (в июне 1905 г.) Владимир Ильич вновь возвращается к затронутому им в «Что делать?» вопросу и пишет:

«В политической деятельности социал-демократической партии всегда есть и будет известный элемент педагогики: надо воспитывать весь класс наемных рабочих к роли борцов за освобождение всего человечества от всякого угнетения, надо постоянно обучать новые и новые слои этого класса, надо уметь подойти к самым серым, неразвитым, наименее затронутым и нашей наукой и наукой жизни представителям этого класса, чтобы суметь заговорить с ними, суметь сблизиться с ними, суметь выдержанно, терпеливо поднять их до социал-демократического сознания, не превращая наше учение в сухую догму, уча ему не одной книжкой, а и участием в повседневной жизненной борьбе этих самых серых и самых неразвитых слоев пролетариата. В этой повседневной деятельности есть, повторяем, известный элемент педагогики. Социал-демократ, который забыл бы об этой деятельности, перестал бы быть социал-демократом. Это верно. Но у нас часто забывают теперь, что социал-демократ, который задачи политики стал бы сводить к педагогике, тоже — хотя по другой причине — перестал бы быть социал-демократом. Кто вздумал бы из этой «педагогики» сделать особый лозунг, противопоставлять ее «политике», строить на этом противопоставлении особое направление, апеллировать к массе во имя этого лозунга против «политиков» социал-демократии, тот сразу и неизбежно опустился бы до демагогии»[86].

Это лишь пояснение того, что сказано было раньше и что определяет требования Ильича к популярной литературе.

В 1903 г., когда начались стихийные крестьянские восстания, Ильич пишет популярную брошюру «К деревенской бедноте», где разъясняет бедноте, за что борются рабочие и почему деревенской бедноте надо идти с рабочими.

В июле 1905 г. Ильич пишет свою известную листовку «Три конституции или три порядка государственного устройства». В листовке сравниваются самодержавная монархия, конституционная монархия и демократическая республика по форме, содержанию и целевой установке. Листовка — образец наглядности и популярности, но в то же время образец серьезной трактовки вопроса, образец беседы «всерьез».

В крутые переломные моменты коммунисты, по мнению Ильича, особенно обязаны писать и говорить популярно. На Апрельской конференции 1917 г. Владимир Ильич говорил:

«Многим, в том числе и мне лично, приходилось выступать, особенно перед солдатами, и я думаю, что если разъяснять все с классовой точки зрения, то для них всего более неясно в нашей позиции, как именно мы хотим кончить войну, как мы считаем возможным ее кончить. В широких массах есть тьма недоразумений, полного непонимания нашей позиции, поэтому мы должны быть здесь наиболее популярными»[87].

В той же речи Ленин говорил: «Выступая перед массами, надо давать им конкретные ответы»[88]. Нужна ясность политической мысли: «Чего недостает в братании — это ясной политической мысли»[89]. Говоря о том, что провести предлагаемые условия мира нельзя без подрыва господства капиталистов, Ленин настаивал, что эту мысль надо сделать ясной массам:

«Еще раз повторяю: для неразвитых народных масс эта истина требует посредствующих звеньев, которые вводили бы в вопрос неподготовленных людей. Вся ошибка и вся ложь популярной литературы о войне состоит в том, что этот вопрос обходят, об этом молчат, изображая дело так, что не существовало борьбы классов, а как будто две страны жили дружно, и одна на другую напала и та обороняется. Это является вульгарным рассуждением, в котором нет ни тени объективности, — сознательный обман народа со стороны образованных людей»[90].

Подведем итоги. Ленин придавал громадное значение умению говорить и писать популярно. Это необходимо, чтобы сделать доступным, понятным массе коммунизм как свое собственное дело. Популярная речь, популярная брошюра должна иметь конкретную цель, которая побуждает к известному действию. Политическая мысль, развиваемая в популярной речи, должна быть четка, ясна, значительна. Недопустимы никакая вульгаризация, упрощенчество, отступление от объективности. Изложение должно быть четко по своему плану, помогать слушателю или читателю самому делать выводы и лишь подытоживать, формулировать эти уже осознанные слушателем или читателем выводы.

Надо исходить не из отвлеченных рассуждений, а из близких слушателю или читателю, волнующих его фактов и постепенно разъяснять звено за звеном связь этих фактов с важнейшими вопросами классовой борьбы, с важнейшими вопросами строительства социализма.

Так учил популярно говорить и писать Ленин.

В переживаемый момент популярная литература приобретает особое значение: обострение классовой борьбы требует, чтобы массы как можно яснее поняли ситуацию, научились понимать связь волнующих их фактов повседневной жизни с основными вопросами борьбы за социализм. Такой литературы до смешного мало. Надо ее создать. Надо учиться у Ленина, у масс, как писать популярно. Умению писать популярно надо учиться, берясь за работу, коллективно работая над выработкой в себе умения писать, проверяя на практике достигнутые успехи.

1930 г.