Как с японцами спели «Катюшу»

Крюкову поручили управлять более чем трехсоттысячным японским населением в те дни, когда оно было потрясено пережитыми боями, разрушениями, потерями, страхом, деморализовано капитуляцией «непобедимой Японии», распадом прежнего уклада жизни. Многие, побросав обжитые места, с жалкими узелками устремились в южные портовые города с надеждой выехать в метрополию. В Отомари и его окрестностях в ужасных условиях антисанитарии скопилось около шестидесяти тысяч беженцев. Ни продовольствия у них не было, ни воды, ни теплых вещей, чтобы укрыться от дождя и ночного холода.

Предстояло вернуть беженцев к прежним местам проживания и запустить производственную машину. Стоял неубранным урожай, не работали девять целлюлозно-бумажных заводов, лесопильные и химические предприятия. Из районов докладывали: муки, сахара, жиров, мяса, табака нет, запасы риса и сои ничтожны. Заместитель начальника гражданского управления Найоси (Лесогорск) писал: «Прошу выслать валенок, теплой одежды, в зимний период наш район будет совершенно оторван от внешнего мира». В самом Тойохара положение почти чрезвычайное: частично разбомблен советской авиацией механический завод, полуразрушена фабрика по производству сельхозинвентаря, бездействуют оба кожзавода, погашены топки на сахарном заводе, закрыты семнадцать мастерских по производству скобяных товаров… Около семи тысяч чиновников и служащих ждут своей порции риса — 400 граммов в сутки, они определены карточками советского командования.

Пригласил Крюков губернатора Оцу Тосио для беседы по экономическим проблемам. Крюков имел начальное образование. Оцу Тосио был воспитанником привилегированного Токийского университета. Представитель армии-победительницы приглашал номинального губернатора, находящегося фактически под домашним арестом, к сотрудничеству. Оцу Тосио развел руками: «Губернаторство не вмешивается в дела частных фирм».

Крюков был осведомлен, что среди населения распускаются самые невероятные слухи о судьбе губернатора, что один из его ближайших помощников Эндо Макото давал установку промышленникам: работать так, чтобы только дым шел из труб. Примеров скрытого саботажа имелось достаточно, чтобы принять самые крутые меры.

Крюков поступил по-другому. Прежде всего он совершил с губернатором поездку — четыре города и тринадцать волостей увидели своего губернатора живым и здоровым, услышали его призыв сотрудничать с Красной Армией. Затем был созван съезд владельцев, руководителей и главных инженеров предприятий. У съезда было две части — деловая и неофициальная. Сначала вели разговор о взаимоотношениях с только что образованными трестами о сырье, кредитах, порядке сдачи выработанной продукции, о ценах и расчетах через банки.

Затем состоялся обед. Традиционную чашечку сакэ гости заели копченой колбасой и белым хлебом. Тут подали русскую водку. После нескольких рюмок японцы захмелели и стали уплетать все, что подавали.

В нужный момент появился баянист, наиграл мотив, и вскоре участники съезда, чувствительные к красивым мелодиям, распевали «Катюшу». Пели Крюков и Оцу Тосио, член Военного совета генерал-лейтенант Леонов и Эндо Макото, начальник Южно-Сахалинского госрыбтреста Джапаридзе и руководители товарищества рыбаков «Гио-Гиокай». Разоткровенничавшись, представители компаний высказали желание работать при любой системе — социалистической или капиталистической, лишь бы эта система скорее начала действовать.

Где мытьем, где катаньем, где с помощью военных хозяйственный механизм раскрутили. Некоторые предприятия заработали со скрипом, но на большинстве из них японцы принялись за дело с присущим им трудолюбием и 28-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции встречали ударным трудом. До сих пор кое-где в Японии старики хранят почетные грамоты за ударный труд с портретом Сталина в профиль.