Лучше бы без героики

Особого внимания заслуживает еще один пример. 15 января 1949 года пароход «Ладо Кецховели», имея на борту 1555 тонн ценного груза для снабжения жителей Курильских островов и 40 человек пассажиров, следовал в условиях плохой видимости вдоль берега южного Сахалина в направлении пролива Лаперуза. В 18 часов 45 минут судно наскочило на каменистую плиту у мыса Кузнецова. Бушующее море принялось терзать пароход. Волны били по корпусу, переваливались через палубу и подталкивали судно к берегу. Казалось, трагический исход предрешен. Однако героизм, самоотверженный труд людей спасли корабль. Даже скупые газетные строки способны передать накал нескольких дней и ночей: «Не прошло и трех часов, как к месту аварии уже спешил пароход «Амур», следом двигались «Дмитрий Лаптев», катера, плашкоуты, доставлявшие ремонтную группу — токарей, слесарей, электросварщиков судоремонтных мастерских, грузчиков Холмского порта. Это был необычный переход: низкобортные суденышки в условиях бушующего моря смело кинулись спасать корабль, попавший в беду.

Первое, что надлежало сделать, — закрепить судно, уменьшить дрейф к берегу. Были заведены становые якоря, заполнены балластные танки. Третий помощник капитана товарищ Матяш с двумя матросами на небольшой шлюпке, которую швыряло, как скорлупу, делал промеры глубины. Приняв проводник манильского буксира со своего судна, они с трудом передали его на «Амур». Уже когда 12-дюймовый буксир был закреплен, набежавшая волна высоко подняла «Амур», и буксир лопнул. Пришлось все начинать сначала.

В это время в открытом море началась разгрузка судна. В этой непомерно тяжелой работе принимали участие все: грузчики, котельщики, плотники, мотористы, матросы. Нужно было во что бы то ни стало облегчить судно, снять с него свыше тысячи тонн генерального груза. Всего за 14 часов было перегружено на баржу и плашкоуты 500 тонн. Таких темпов не всегда добиваются даже в закрытых портах.

Освобождаемое от груза судно все сильнее и сильнее терзали волны. Вызванное на помощь спасательное судно ЭПРОНа запаздывало. Тогда роль спасателя взял на себя пароход «Дмитрий Лаптев». Быстро завели стальной трос и под руководством капитана тов. Чечехина закрепили его на «Дмитрии Лаптеве». Буксирный катер «Уран» в это время помогал пароходу удерживаться на месте. Настало 20 января. Участники спасательной операции с нетерпением ожидали полную воду. В 20 часов 15 минут начали выбирать якоря, заработали винты парохода «Дмитрий Лаптев» и буксира «Уран». «Ладо Кецховели» медленно начал разворачиваться в нужном направлении. Каждый градус разворота встречался радостными возгласами, криками «ура!». В течение 30 минут судно было выведено на безопасную глубину.

Успех спасения корабля обеспечило то, что всеми, начиная от аварийной группы и кончая береговыми службами, руководило единое стремление — сохранить корабль и груз. Решающее значение сыграли продуманность всей операции, правильное распределение обязанностей, четкое руководство заместителя начальника пароходства Демидова, начальника моринспекции товарища Глазачева, умелые действия капитанов товарищей Чечехииа и Гаврилова, самоотверженная работа боцмана товарища Танцуры, матросов катера «Уран» товарищей Аракчеева, Панченко, Калина, машинистов Ковалец, Иовец, грузчиков Холмского порта, рабочих судоремонтных мастерских, судовых экипажей «Дмитрия Лаптева» и «Амура» и, конечно же, всей команды парохода «Ладо Кецховели». Около ста участников этой операции приказом начальника пароходства товарища Татаренко поощрены премиями и благодарностями.

Когда «Ладо Кецховели» был уже на безопасной глубине, от начальника Главдальфлота товарища Коробцова была получена радиограмма: «Главдальфлот отмечает четкость, слаженность, инициативу, смелость проведенной операции по оказанию помощи «Ладо Кецховели». Объявляю всем участникам благодарность».

Героическая симфония стушевала вопрос: а как угораздило капитана «Ладо Кецховели» посадить пароход на камни? Ответ дал линейный суд Тихоокеанского бассейна, заседавший 18 июня — 2 июля 1949 года в Холмске.

Первым среди обвиняемых значился капитан Шкуро Василий Иванович, 1906 года рождения, русский, член ВКП(б) с 1943 года, работающий на морском транспорте с 1930 года.

Злополучный рейс в тексте приговора изложен так:

«Около 13 часов по распоряжению Шкуро пом. капитана Матяш с целью проверки счетчика выпустил лаг, но к моменту выпуска лага и в дальнейшем при изменении курса следования место нахождения судна Шкуро определено не было и поэтому показания лага во внимание не принимались, а скорость судна Шкуро считал, исходя из прошлых рейсов, 10,5 мили в час…

Следуя полным ходом, пренебрегая показаниями лага, не учитывая встречного приливного течения и не установив обсервован- ной точки нахождения судна, Шкуро в 18 часов 25 минут, считая, что находится на траверзе мыса Кузнецова, взял курс 146° с расчетом пройти мыс Крильон в 4 милях. Несмотря на плохую видимость, Шкуро не выставил на баке впередсмотрящего, не использовал лота Томсона и лага для определения нахождения судна, в результате чего 15 января 1949 года в 18 часов 45 минут пароход «Ладо Кецховели» с полного хода сел на каменистую банку, получив от этого повреждения корпуса и машины».

Однако эту аварию суд исследовал попутно, предъявив обвинение за гибель парохода «Ладо Кецховели».

29 января 1949 года представители Регистра СССР, осмотрев в Холмском порту пароход «Ладо Кецховели», выдали разрешение на переход во Владивосток, на базу ремонта, только в балласте и в сопровождении другого судна, при этом удостоверение на годность плавания было действительно лишь до 5 февраля.

Зная об этом, капитан Шкуро согласился на загрузку судна 1066 тоннами бумаги. Он лишь обратил внимание заместителя начальника пароходства по эксплуатации А. Демидова, что порт- надзор может не выпустить судно в рейс. Демидов дал на это письменное указание. 13 февраля в 17 часов капитан Шкуро послал своего помощника Матяша оформить отход. Матяш доложил, что портнадзор «добро» не дает. Тогда Шкуро решился на действия, граничащие с безрассудством: пренебрегши и указанием Регистра СССР, и запрещением портнадзора, зная к тому же о штормовом предупреждении, он вывел судно из порта 14 февраля 1949 года в 1 час 30 минут.

К восьми часам погода стала резко ухудшаться, в девять ветер достиг 11 баллов. Через час было установлено, что в трюмы № 1 и № 2 поступает забортная вода, которая откачке не поддается. Шкуро, вместо того, чтобы следовать под прикрытие приморских берегов, решил возвратиться в Холмск. Судно, следуя против ветра, подвергалось значительным воздействиям волн на корпус, и это резко уменьшило его ход. Положение усугублялось дифферентом на нос и неисправным рулевым управлением. Вода в трюмах прибывала, бумага размокла, превратившись в густую массу, забила храпки водоотливной системы. Груз мешал проникнуть к источникам водотечности корпуса и ликвидировать поступление воды.

15 февраля в 16 часов 30 минут на помощь «Ладо Кецховели» подошел пароход «Суриков», но взять его на буксир не смог. Через три часа подошел «Томск», но и ему не удалось произвести спасательные работы. В ночь на 16 февраля вода стала поступать в котельное отделение. Один котел вышел из строя. Давление пара в левом котле стало падать. Завести буксиры мешал шторм. В 19 часов Шкуро подал сигнал «sos» и стал готовить команду к эвакуации. На воду были спущены бот и пять плотов, два из которых оторвало и унесло в море. В бот сели 7 человек, через два часа их подняли на борт «Томска».

Капитан парохода «Суриков» Крицкий, маневрируя, предпринимал невероятные усилия, чтобы спасти команду гибнущего судна. При попытке передать бот с левого борта пароход «Суриков» навалился кормой на корпус «Ладо Кецховели». Два человека успели перепрыгнуть, а кочегар Гаврилюк оказался зажатым свалившейся кормовой надстройкой и согнувшимися фальшбортами к сектору руля. Никакие попытки освободить его не удались. Кочегар кричал, просил отрубить ноги, но на это никто не решился. Гаврилюк разделил судьбу судна. При следующих попытках капитан Крицкий снял сначала 14 членов экипажа, затем оставшихся 10 человек вместе с капитаном Шкуро. Получив указание Главдальфлота, «Суриков» взял курс на Корсаков.

Утром покинутый «Ладо Кецховели» обнаружили в четырех милях от японского острова Рисири-Сима в полузатопленном состоянии. Днем на том месте плавали лишь бочки, спасательные круги и иные предметы, свидетельствующие о гибели судна.

Вину за случившуюся трагедию суд возложил на заместителя начальника пароходства Демидова Александра Тарасовича и капитана «Ладо Кецховели» Шкуро Василия Ивановича. Демидова лишили свободы сроком на семь лет, капитана Шкуро — на шесть лет.