Продолжим и углубим самокритику

Продолжим и углубим самокритику

Нам всем свойственно самокритическое отношение к нашей литературе. И очень хорошо, что мы о себе думаем хуже, чем есть на самом деле. Если писатель думает: вот какой я хороший писатель! — то дело плохо.

Когда я начинаю писать новую книгу и мне не кажется, что она лучше предыдущей, — я прихожу в полнейшее отчаяние. Когда я не нахожу в своей старой книге, что бы можно почиркать, мне кажется, что я остановился в развитии.

Все мы растем, все мы относимся к себе критически. Это правильно. Но на Западе советская литература представляется в другом свете — как огромная литература новых идей, нового подхода к жизни, нового подхода к материалу.

Это сразу ощущаешь, когда приезжаешь на Запад. В Англии, кроме Уэллса, Шоу и молодого болезненного Хексли, — уровень литературы низок и незначителен. Влияние Антона Чехова, странным образом перемешанного с Прустом… Есть молодые поэты с уклоном к социализму… Они читают свои поэмы в аудиториях и не особенно рассчитывают на их опубликование.

Да, сравнительно, у нас — грандиозная литература. И нам унывать-то вообще нечего. Мы молоды, мы только еще набираем силу и рост.

Но нам нужно знать свои ошибки.

Я считаю, что одна из серьезнейших наших ошибок — это не до конца изгнанный из нашего художественного аппарата, из нашего художественного мышления, не до конца выметенный РАПП.

РАПП еще не изжит в подходе к видению жизни, в подходе к изображению жизни. (Это относится и к «маститым» и к молодым, ко всем.)

Его тлетворный дух сказывается и в упрощенчестве, и в халтурной развязности, и в бойкости приспособленчества. То тут, то там рапповская болезнь еще проступает как сыпь на полнокровном и мощном теле нашей молодой литературы.

РАПП ломал и коверкал тончайшие аппараты художественного восприятия и мышления. Не нужно забывать, что формально граница между искусством и неискусством почти неуловима. Но искусство отличается от неискусства так же, как живая роза от цветка из крашеных стружек.

Искусство — одна из величайших сил, формирующих человеческое развитие.

Неискусство — опасная и вредная ложь, которая искажает действительность и отвращает от ее глубокого познания.

РАПП именно так и подменял: авербаховским валенком растаптывал живые розы и с провокационной усмешечкой подносил многомиллионным читательским массам крашеную розу из стружки.

РАПП требовал от искусства схем и схематического мышления под видом якобы диалектического мышления.

Единство противоречий — это самый процесс жизни, процесс сложной человеческой истории, где менее всего уместно упрощенчество или сведение всего процесса к простой трехчленной формуле.

РАПП боролся (окриками, угрозами, поношением) со всякими попытками непосредственного художественного наблюдения жизни. РАПП требовал схемы. РАПП нагонял обручи на головы молодых писателей, на глаза им подвязывал шоры.

В дискуссии о РАППе, в чистке литературы от остатков рапповского сора нельзя (и даже вредно) ограничиться одними фигурами рапповцев. Нужно всем нам почистить и самих себя. То, что мы заклеймили Авербаха и его сподвижников, еще не значит, что «на Шипке все спокойно».

Нет, авербаховцы много лет толкали советскую литературу на упрощенческий, формальный путь не писания, но «отписывания»… На путь в конце концов легкий и «беззаботный», на путь лжи и подмены розы крашеными стружками. Чтоб вырастить розу, нужно много потрудиться, а стружку — что ж и говорить…

Искусство трудно. Искусство черт знает как трудно! И чем выше оно — тем труднее путь на его вершины.

Итак, товарищи, продолжим самокритику, углубим ее, выявим все болезненные, уродливые, антихудожественные элементы, которые нам навязали и которые мы сами приобрели «страха ради человеческого».

Советское искусство — это источник, из которого жаждет пить человечество. В каждом из нас должна укрепиться ответственность перед советским искусством, перед самим собой.