«Литература способна встряхнуть это время!»

«Литература способна встряхнуть это время!»

– Вы приехали к нам благодаря поддержке правительства Москвы и департамента по делам культуры и печати. Что весьма удивительно, ведь вы в общем-то всегда были оппозиционным писателем.

– А ко мне хорошо относится московская власть, федеральная – хуже… С прошлым министром культуры Швыдким у меня были сложные отношения, и по его ведомству я почти не ездил в командировки. А ведь мы с ним давние знакомцы, были в одно время членами бюро Краснопресненского райкома комсомола: я был секретарем комсомольской организации Союза писателей, а он – журнала «Театр». Кстати, первым секретарем райкома был Павел Гусев – нынешний редактор «Московского комсомольца». Он, между прочим, прототип Шумилина – героя повести «ЧП районного масштаба».

– В одном из последних номеров «Литературной газеты» у вас вышел публицистический материал о роли современного писателя, который должен помочь подняться России. Можно поспорить, ведь литератору вовсе не обязательно тянуть такой груз…

– Бездари и не тянут. А таланты, подлинная творческая элита всегда работали и работают на свой народ и государство. Это главное отличие элиты от высокопоставленной творческой челяди, которая вот уж пятнадцать лет усердно воспитывает в народе комплекс неполноценности. А надо внушать людям идеологию созидательного реванша. Подспудно в России эта энергия есть, но задавлена, а ее надо направить на исторический прорыв к модернизации, к новой организации общества, восстановлению геополитической, попранной в годы распада СССР.

– И наступит эра милосердия, когда преступность победят не карательные органы…

– В чем-то Аркадий Вайнер был прав. Ведь, согласитесь, шестидесятые-восьмидесятые годы и были «эрой милосердия» в сравнении с двадцатыми-тридцатыми или девяностыми. Сегодня нужна позитивная идеология. «Государственный антисоветизм» себя исчерпал. Последние десять-пятнадцать лет в книгах, в фильмах, в передачах только и делали, что рыдали, «как в России все хреново» было от монголов до распада СССР. Но Россия ведь никогда бы не стала великой державой, будь в ней все хреново. А почему? Народы, связавшие свою судьбу с русскими, не вырезали, не уничтожали, не задавливали, как, к примеру, славян в Германии, их не ассимилировали насильно, как русских в Латвии… Да разве чуваши и удмурты, до того как к ним пришла Россия, могли иметь свою, пусть автономную государственность? В историческом опыте нашей страны много положительного, и на него надо опираться.

– А литература потянет ту миссию, о которой вы говорите?

– Ну ведь всегда тянула же! Слава богу – эпоха Ельцина и Горбачева прошла, а Путин, по-моему, понимает, что самосознание народа надо поднимать, а не опускать. Думаю, не случайно мне, вечному оппозиционеру, предложили войти в президентский совет по культуре. Люди с моими взглядами стали востребованы. Мы хотим, чтобы в России, если пользоваться словами Есенина, «закон отвердел». Только не следует путать «усиление власти» с «репрессиями», не следует кричать о давлении на свободу слова. Не надо лгать в книгах, газетах и на ТВ. Многие путают свободу слова со свободой вранья. Критикуйте, но не перевирайте факты и события.! Ведь даже в самые суровые сталинские годы Иваны Денисовичи все-таки оставались в меньшинстве…

– На Солженицына намекаете?

– Конечно! Откуда он взял 60 миллионов репрессированных? А кто же строил, воевал? Дети и старики? Да, ГУЛАГ – это страшно, бесчеловечно, как любое насилие. Но в лагерях у нас не сидело больше двух с половиной миллионов. (Для сравнения в США сейчас в тюрьмах около двух миллионов.) А Солженицын, к сожалению, до сих пор не признал, что, сочиняя, в частности, «Архипелаг ГУЛАГ», пользовался непроверенными фактами и цифрами. Не подумайте, что я имею что-то против Александра Исаевича, сегодня в России «Литературка» – единственная газета, последовательно поддерживающая его после того, как либеральный читатель отвернулся от него после публикации исследования «Двести лет вместе». А так называемые «советские патриоты» отвернулись от него еще раньше…

– Стоп! Ведь вы тоже некогда критиковали Советский Союз.

– Разумеется. Писатель, не критикующий современное ему общество, подобен хирургу, который скальпелем играет «в ножички». Мне, кстати, и премии за мою критику давали при советской власти. Но я никогда не хотел упразднения социализма, я был за его совершенствование. Самой главной драмой прошлого века стал развал СССР. Ту систему вполне можно было реформировать. Посмотрите на Белоруссию: без нефти и газа сохранили производство и гражданское согласие. Почему на нее сейчас так давят? Да потому, что Лукашенко справился с тем, с чем не справились в России либералы, имея гораздо более комфортные условия. Другой положительный пример – Китай: там решили, зачем рушить, когда можно реформировать? К слову, китайцы меня активно читают в переводах! Несколько лет назад в Поднебесной издали роман «Замыслил я побег…», и он имел успех. Я за него даже премию получил. Но вернемся к теме. Политические проходимцы навязали стране революционный путь, обернувшийся катастрофой не только для России, но и для республик, которые были в ее орбите. Сейчас в России вообще интересная ситуация. Образовалось два лагеря: один хочет все перекроить на американский лад, а второй, к которому и я принадлежу, считает нашу страну вполне самодостаточной, ей не надо ни под кого подстраиваться, она должна развиваться по своим законам, своим историческим векторам.

– Но способна ли литература теперь воспитывать и направлять общество, когда стотысячными тиражами печатают всяких донцовых, дашковых, марининых?

– Скажу больше: порой Великая Русская Литература начинает напоминать американские комиксы. Во многом читательское предпочтение зависит от рекламных кампаний в СМИ. И тем не менее читатель не идиот, прекрасно понимает разницу между нормальной литературой и книгами, которые листаешь в метро и выкидываешь потом в урну (благо покетбуки стоят дешево). К счастью, хорошую литературу тоже издают достойными тиражами!

– Что за история произошла со спектаклем в Театре Сатиры по вашей повести «Хомо эректус»?

– Пьесу мне заказал сам Александр Ширвиндт, увидав мою комедию «Халам-бунду» во МХАТе имени Горького. Но спектакль не могли выпустить три года. Например, когда пьесу в первый раз прочитали актеры, то поссорились между собой по политическим мотивам. Недовольные отказались репетировать, пришлось делать новое распределение. Уникальный случай! Потом режиссер Долгачев бросил работу на середине, уловив неудовольствие минкульта. Наконец, Андрей Житинкин блестяще поставил пьесу. Но в день генеральной репетиции сверху позвонили Ширвиндту и предложили отложить премьеру, пока начальство не ознакомится с текстом. Ширвиндт возмутился: «Ребята, вы в каком году живете?» Премьера состоялась. Впервые за десять лет появились спекулянты, перепродававшие у входа билеты в два раза дороже… До сих пор в театре на «Хомо эректус» аншлаги! В то же время спектакль в информационном пространстве попросту замолчали.

– Зато о спектакле по повести Сорокина «Очередь» растрезвонили все.

– Ну и где она теперь, эта «Очередь»? Сейчас рекламируется именно деструктивная литература, направленная на разрушение. Как только в писателе видят, что он настроен на созидание, начинается тотальное замалчивание. Хотя я, благо, получил известность еще до этого «странного рынка», в советские годы.

– Сорокин – это негатив?

– В литературе основной корпус писателей всегда позитивен, но необходимы и маргинальные фланги. Кто таков по отношению к Пушкину Барков? Маргинальный фланг. Но в школе-то мы изучали не Баркова, а Пушкина! Сейчас все перевернулось. Кто такой Сорокин по сравнению с серьезной литературой – Распутиным, Бородиным, Астафьевым, Искандером, Битовым? Пустяк. Его нужно уничтожить? Ни в коем случае! Барковы тоже нужны. Только не надо объявлять маргиналов классиками. И Сорокина, и Пригова, и Рубинштейна, и Ерофеева, и Пелевина включают в школьные программы. То есть мы из одной крайности перешли в другую.

В советское время маргиналов запрещали (что ни в коем случае нельзя делать!) – зато теперь их объявляют великими. Только вот нельзя молодых людей воспитывать на отклонении от нормы, в сознании произойдут необратимые процессы.

– В новые учебники включают и отрывки из акунинской эпопеи о Фандорине.

– Зря. Его серия о Фандорине – это не литература, но литературный проект. Две большие разницы. Акунин не знает и не любит российскую историю, пишет о придуманной, не существовавшей никогда России. Сам ход он позаимствовал у Честертона. Акунин – образованный и умный человек, отлично понимает, как надо зарабатывать деньги. Это тоже талант, но не художественный…

– А вы разве никогда не халтурили?

– Признаюсь, было. Одно время работал «сценарным доктором». К примеру, помните такой сериал «Мужская работа» с Федором Бондарчуком в главной роли – об омоновцах в Чечне? Мне как-то раз позвонил режиссер Тигран Кеосаян и сказал: «Спасай, это ставить невозможно! Там диалоги типа «Товарищ майор, разрешите доложить?» – «Товарищ лейтенант, докладывай». Оставь сюжет, но перепиши, чтобы все было литературно, грамотно, а персонажи – с характерами». Я достраивал дачу, и нужны были срочно деньги. Я согласился и полностью переписал диалоги, но в титры просил мою фамилию не ставить. Зачем – это ведь не литература, а простое зарабатывание денег… Потом мне снова позвонил Тигран и попросил переписать диалоги «Мужской работы-2». Я отказался, так как дачу достроил. А халтурить просто ради денег – жалко времени и огня.

– Юрий Михайлович, над чем сейчас работаете?

– Выходит мой новый роман «Грибной царь», замыкающий трилогию «Замыслил я побег…» и «Возвращение блудного мужа». Он о нашем времени, довольно острый. Охватывает конец советской эпохи и новые времена. Почти все мои герои «начинают» в советские годы, а потом я их веду в «светлое сегодня». В романе много иронии, даже гротеска. Не зря же литературоведы называют меня «гротескным реалистом». Презентация «Грибного царя» состоится осенью на знаменитой Московской книжной ярмарке.

Беседовал Игорь МЕЙДЕН

«Вести сегодня», Рига, 26 июля 2005 г.