Прощание с белым конём

Лишь ветры поманят, и сумрак блеснёт озарённый

Таинственным бликом далёких тревожных огней,

Спешу на тот зов, хоть буду убит там, рождённый

Завьюженной ночью в год вольных и мудрых коней.

Спешу на тот зов, где меня забивали камнями,

Где больно бывало за глупую гордость людей,

Где тенью незримой мой конь проскакал над полями,

Над прахом веками осмеянных, вздорных, идей…

Всё ближе огни. И вспомню в степи опустелой —

Аркан просвистевший, мелькнувшую звонко узду!

Как страшно и жутко заржал жеребёнок мой белый,

Шарахнулся дико, впервые почуяв беду…

Мерцали рассветы в дождях и дорожных тревогах,

И громче, и чаще во мгле полыхала пальба!

И в тысячах юртах дымились котлы на треногах,

И в избах станичных пекли аржаные хлеба…

И конь мой мужал, и во мраке был белой звездою,

А всё остальное всегда оставалось враньём,

Остались в пыли укротитель с удавкой-уздою,

Возможные всадники с жалким, ненужным, седлом!

На меринах сивых свирепые люди скакали,

Стреляли в таких же несчастных, неверных, людей!

И в заревах дымных пожарищ бесследно сгорали

Станицы, улусы и особи лучших лихих лошадей…

Растеряны выживших морды… Они изумлённо

Глядят, как пронёсся неистовый белый скакун,

Земля от жестокой опять содрогнулась погони,

Но бег свой замедлил усталый и потный табун!

Вот также уйти бы! Ведь насмерть забьют тут камнями,

И снова мне только не мёртвых, живых будет жаль!

А белый мой конь обгоняет судьбу. И над нами —

Бессмертный и вольный летит в бесконечную даль…

«Счастлив, кто падает!» Падал я, падал.

Да и сейчас я, звеня,

Падаю в бездну, возможно, так надо,

Бездна глядит на меня!

И пробиваю свободно я своды

Вверх или вниз головой!

Чёрт бы побрал эту бездну свободы,

Где долгожданный покой?

Кто эти типы? И как они сами

В бездну смогли не упасть?

Смирно стоят и вращают глазами.

Ждут, когда сменится власть?

Бедные, бедные, в бездне нет смерти!

Что-то случилось со мной:

Тверди не будет — и не было тверди,

Крылья растут за спиной!

Падайте в бездну, отбросьте усилья,

Силы боится дурак…

Падайте долго — и вырастут крылья.

Ангел рождается так!

Ах, как поёт в ночи монголка,

И серебром звенит мотив,

И дивный голос дивно тонкий,

За переливом — перелив!

Мелькают в этих переливах,

То затихая, то звеня:

И блеск луны, и ветер в гривах,

И бег строптивого коня.

И дивный голос дивно звонок,

До дрожи душу бередит…

То, плача, белый верблюжонок,

Осиротев, в степи стоит.

То воды вольного Онона,

То Керулена берега.

И мчится всадник окрылённо,

И низко стелется урга.

То смех заливистый монголок,

То степь ковыльная звенит!

И я — жемчужины осколок —

На миг с жемчужиною слит…