Швея

Швея курила и пила кагор,

И шила срок бездомному коту,

И выходила в тёмный коридор

С неоновым фонариком во рту.

Потом швея стояла у двери,

Потом швея стояла у окна…

Но что творилось у швеи внутри

Никто не знал. Особенно она.

Потом швея снимала бигуди,

И улыбалась, глядя на сервант.

Всё лучшее осталось позади —

Ямайка, Никарагуа, Тайланд…

А впереди — один сплошной Тунис,

И множество гавайских негритят.

Теперь уже бухать помойки близ

Красноармейцы ей не запретят.

А ведь на швейной фабрике в Торжке

Она была когда-то на виду!

И пела на швеином языке,

И вкалывала только за еду.

Потом она отбилась от руки,

Похитила со склада акваланг,

И стала жить в землянке у реки,

И каждую субботу грабить банк.

Бобры в ней отмечали прыть и стать,

Когда она купила им гамак,

И разрешила акции скупать

На рынке обесцененных бумаг.

Швею Венерой звали моряки,

Но террористкой в аэропорту…

И вот теперь она в конце строки

Сидит и шьёт. Бездомному. Коту.