Тайный гербарий

Память беседует с нами на мёртвой латыни.

Время куражится, наши эпохи листая.

Прах обращается в хлам, в сувениры — святыни.

Птица не помнит гнезда, уносимая стаей.

Колос не помнит зерна, из которого вырос.

Прошлое — сон. И его не поймаешь с поличным.

Память хрупка и прозрачна, как древний папирус,

Хоть долговечна, как он, и, как он, символична.

Память жестока и так своенравна. Но в паре

С ней — ускользающей, тающей и бесполезной —

Я собираю упрямо в свой тайный гербарий

Зёрна, колосья и птиц, что забылись над бездной.

* * *

У женщин должны быть дети и длинные волосы

Бывают, конечно, с короткими волосами.

Бывает даже, что вроде бы им идёт.

Но ведь короткие, согласитесь сами,

Это же вызов. А длинные — наоборот.

С детьми сложнее. Бывает, не вышли дети.

Их просто так не найдёшь, не купишь за деньги.

А надо платить всегда намного дороже —

Жизнью другой. И собою другою тоже.

Мир больше не бьётся на чёрно-белые полосы.

Становится проще. Или наоборот.

У женщин должны быть дети и длинные волосы.

Можете спорить. Но с верой не спорят. Вот.