Георгий Маслов На часах

Имя Георгия Владимировича Маслова мало кому известно; оно и останется в тени, потому что Георгий Маслов умер в 1920 году на больничной койке в Красноярске, не достигши и 25 лет. […] Я помню Маслова по пушкинскому семинарию Петербургского университета. Здесь он сразу и безмерно полюбил Пушкина и, хотя занимался по преимуществу изучением пушкинского стиха, но, казалось, и жил только Пушкиным. […] Маслов жил почти реально в Петербурге 20-х годов XIX века. Он был провинциалом, но вне Петербурга он немыслим, он настоящий петербургский поэт.

Юрий Тынянов

Кн. Куракину

Носили воду в декапод

Под дикой пулемётной травлей.

Вы рассказали анекдот

О вашем предке и о Павле.

Не правда ль, странный разговор

В снегу, под пулемётным лаем?

Мы разошлись и не узнаем,

Живём ли оба до сих пор.

Но нас одна и та же связь

С минувшим вяжет.

А кто о нашей смерти, князь,

На родине расскажет?

Мы приехали после взрыва.

Опоздали лишь на день.

А то погибнуть могли бы.

Смерть усмехалась криво

Их безглазых оконных впадин.

И трупов замёрзших глыбы

Проносили неторопливо…

Но мы равнодушны к смерти,

Ежечасно её встречая,

Но я, проходя, — поверьте —

Думал только о чае.

Добрели мы до семафора,

Свободен путь, слава Богу.

Ну, значит, — скоро

Можно опять в дорогу.

Скорбно сложен ротик маленький.

Вы молчите, взгляд потупя.

Не идут к вам эти валенки,

И неловки вы в тулупе.

Да, теперь вы только беженка,

И вас путь измучил долгий,

А какой когда-то неженкой

Были вы на милой Волге!

Августовский вечер помните?

Кажется, он наш последний.

Мы болтали в вашей комнате,

Вышивала мать в соседней.

Даль была осенним золотом

И багрянцем зорь повита,

И чугунным тяжким молотом

Кто-то грохотал сердито.

Над притихнувшими долами

Лился ядер дождь кровавый,

И глухих пожаров полымя

Разрасталось над заставой.

Знали ль мы, что нам изгнание

Жизнь-изменница сулила,

Что печальное свидание

Ждёт нас в стороне немилой?

Вот мы снова между шпалами

Бродим те же и не те же.

Снег точёными кристаллами

Никнет на румянец свежий.

И опять венца багряного

Розы вянут за вокзалом.

Что ж, начать ли жизнь нам заново

Иль забыться сном усталым?

Сжат упрямо ротик маленький,

Вы молчите, взгляд потупя…

Не идут к вам эти валенки,

И неловки вы в тулупе.