Муравей

Земля в цветах! Дышу неровно,

Лежу, устав за много дней.

У самых рук таскает брёвна

Собрат проворный — муравей!

И я встаю! И продолжаю

Упорно строить крепкий быт,

И все знакомства забываю,

Поскольку сам давно забыт.

Проклявший ложь — и одинокий,

Я с каждым мигом всё сильней.

Душа поёт!.. Простор широкий,

Земля, цветы и — муравей…

Душа любуется руками,

Душа поёт и день, и ночь!

А муравей ползёт упрямо

И мне пытается помочь.

Утомлённый невзгодами, зоной,

Позабывший, где враг, а где брат,

После бани смотрел отрешённо

Старый зэк на осенний закат.

Тишиной оглушённый и волей

В непонятном, нерусском, краю

Он забыл все обиды и боли

И какую-то думу свою.

Только степь разливалась широко,

Только в алой закатной пыли

Плыли волнами вольно, далеко,

Золотые насквозь ковыли…

Мастерю вечерами рессорную бричку,

Голубыми цветами раскрашу дугу.

Приготовлю рюкзак, соль в дорогу и спички.

Лошадь щиплет траву на зелёном лугу…

Скоро выедем в степь! Не спеша, бездорожьем,

Мимо старых дорог и зеркальных озёр.

Как я мог до сих пор жить отравленный ложью,

Где я был до сих пор, с кем я жил до сих пор?

О, как лживо живём! Потому и стареем…

И не видим парящих орлов в синеве,

Серебристую чайку над пенным Тореем,

Золотую лисицу в зелёной траве,

Наши синие горы, туманные дали,

И неспешный и плавный полёт журавля…

Пусть в огромной степи растворятся печали.

Небо, лошадь и бричка. Родная земля.

Распрощаться с лгунами, расстаться с рабами!

Как в душе эту мысль я всю жизнь берегу!

Раствориться в степи!.. Мастерю вечерами…

Лошадь щиплет траву на зелёном лугу.

Скоро выедем в степь, не спеша, бездорожьем,

Не оставив в пути ни примет, ни следа.

Если спросишь меня: «Разве это возможно?»

Я отвечу тебе: «Это можно всегда!..»

О чём же мы пели? Клинки и шинели…

За что мы убиты на буйном скаку?

Маньчжурские сопки… Шимозы, шрапнели…

И я — в поредевшем казачьем полку.

Зачем мы воскресли? А взгляд мой раскосый,

А конь мой храпит… За углом — впереди —

Старушечьи лица и девичьи косы,

И срезанный крик: «Не убий… Пощади!»

Морозно и людно! За что же нам злиться?

Со злобой такой — хоть живи, не живи!

Быть может, на алом снегу белолицая —

Прабабка моей несчастливой любви?

То белый, то красный — какое значенье,

Когда не смолкает в ушах: «Пощади!»

А я ведь люблю всех, люблю от рожденья!

А сердце всё плачет и плачет в груди…

Дрожа, просыпаюсь я снова и снова,

И стылый рассвет голубеет в окне.

Холодный рассудок с горячей любовью,

Столкнувшись, бушуют бессильно во мне.

Я вижу дорог похоронные ленты,

Я слышу мольбу: «Не убий… Пощади!»

Звенит мой клинок о гранит постаментов,

А сердце всё плачет и плачет в груди…

«Я знаю то, что ничего не знаю!»

Спасибо всем, кто не сумел солгать,

Спасибо всем, кого не понимаю,

Всем, кто меня не может понимать!

Пусть кто-то, смутно мучаясь о чуде,

Сопоставляет разность величин.

А чудо — Жизнь! И для мучений, люди,

Нет абсолютно никаких причин…

Какие бы причины ни открыли —

Всё будет только следствием всегда!

Спасибо, Жизнь, за мысли и за крылья,

За всё, что не узнаю никогда.