4

Сквозь падающий снег над будкой с инвалидом

Согнул бессмертный лук чугунный Кифаред.

О, Царское Село, великолепный бред,

Который некогда был ведом аонидам!

Рождённый в сих садах, я древних тайн не выдам.

(Умолкнул голос муз, и Анненского нет…)

Я только и могу, как строгий тот поэт,

На звёзды посмотреть и «всё простить обидам».

Воспоминаньями и рифмами томим,

Над круглым озером метётся лунный дым,

В лиловых сумерках уже сквозит аллея,

И вьюга шепчет мне сквозь лёгкий лыжный свист,

О чём задумался, отбросив Апулея,

На бронзовой скамье кудрявый лицеист.