Загадка российского сфинкса

Россия, находящаяся между Востоком и Западом, трудно поддается пониманию. Несколько сот лет назад она начала задаваться вопросом о своей культурной и территориальной принадлежности. Так какие же у неё тип государственного устройства и культурная принадлежность? Сэмюэл Филлипс Хантингтон в своей работе «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» писал, что «Россия – непонятная страна»157. Неясно, откуда она пришла и что собирается делать. Это именно то, что в XIX  в. А. Герцен назвал «неразгаданным сфинксом русской жизни»158.

Если Россия – европейская страна, то, естественно, у неё не должно возникать потребности «интегрироваться в Европу». Если же она – страна азиатская, почему тогда центр её политической, экономической, культурной жизни находится в восточной части Европы? Географически Россия – самая большая по площади, простирающаяся на самом огромном материке страна, и это определило её статус евразийской державы. С точки зрения кровных уз русская нация представляет собой смешение кровей, в котором основу составляет славянская с примесью крови многих других национальностей Европы и Азии. Если судить по культуре, она впитала и славянскую общинно-деревенскую культуру, и культуру Северной Европы, и элементы православной культуры, а из-за того, что в XIII–XV веках русские люди два с половиной столетия находились под властью татаро-монголов, на них навесили ярлык принадлежности к азиатской культуре. После того как в начале XVIII века Пётр Первый «открыл окно в Европу», в Россию пришли европейское искусство, живопись, а в русском языке появилось большое количество французских слов. Это свидетельствовало о том, что европейская культура оказала на русскую глубокое влияние. Так сложилась уникальная европейско-азиатская культура России.

Россия по своим географическим, расовым и культурным особенностям – вроде Европа, но не Европа, вроде Азия, но не Азия. Из-за этого многие европейцы отказываются считать русских европейцами, а азиаты не причисляют их к азиатам, и даже возникло удивительное явление, когда и некоторые русские не понимают, кто они – азиаты или европейцы. «В России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории – Восток и Запад. Русский народ – не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия – это целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира. И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное»159. Эти слова известного русского мыслителя Николая Бердяева точно разъясняют двойственный – западный и восточный – характер русской культуры. Куда же должна идти Россия? На Восток или на Запад? Этот вопрос постоянно занимает русских людей. С того момента, как Пётр Первый открыл окно на Запад, «войти в Европу, стать европейской сильной державой» – заветное желание русских на протяжении более трехсот лет, Европа постоянно присутствовала в их мечтах.

За исключением относительно небольшого советского периода своей истории, Россия не прекращала попытки интегрироваться в Европу. В начале XXI века В. Путин и часть высокопоставленных чиновников из политической и экономической элиты особо подчеркивали, что «Россия – европейская страна» и «будущее России – в Европе». Сможет ли Россия по-настоящему стать «европейской страной» и «равноправным членом большой европейской семьи»? В неутихающих на протяжении столетия спорах о путях развития России центральное место занимала альтернатива «неоевразийство или евроатлантизм?» Что выберет Владимир Путин?

Неоевразийство или евроатлантизм?

Под влиянием просветительского движения XVIII века в 1840-х годах в России поднялась волна обсуждений будущего страны. Началом послужили «Философические письма» Петра Чаадаева, опубликованные в 1836 году, после чего российские интеллигенты начали полемику по вопросу о пути развития России. Чаадаев критиковал крепостное право и самодержавие того времени, считая корнем отсталости страны «преклонение перед православием и отделение от Европы». В результате обсуждений сложились два основных направления общественной и философской мысли – западничество и славянофильство. Борьба между этими двумя концепциями не решила проблему пути развития, а наоборот – поставила Россию в трудную ситуацию выбора стратегии. После Октябрьской революции некоторые бежавшие на Запад интеллигенты пытались найти новый путь решения проблемы выбора России, итогом чего стало появление классического евразийства.

Теория атлантизма, или западничества, появившаяся в середине XIX века, подходила к истории России с позиций нигилизма, полагая её пустым местом, поклоняясь западной цивилизации и системе ценностей, подчеркивала европейскую принадлежность России и считала, что между историей России и историей Европы нет особых различий. Согласно этой теории Россия должна всецело копировать Европу и стать её частью.

Славянофильство сложилось одновременно с западничеством. Приверженцы этой теории считали, что у России есть своя уникальная история, они почитали православие и общинно-деревенскую культуру России и полагали, что на Россию возложена миссия спасения мира, она должна объединить славянские народы и создать союз славянских государств.

Классическое евразийство возникло в начале XX века в среде российских интеллигентов-эмигрантов. Оно занимало срединное положение между славянофильством и западничеством, а его представители считали Россию уникальным объединением европейских и азиатских этнических групп, которое отличается и от Европы (Западной Европы), и от Азии и не относится ни к Востоку, ни к Западу. Русские расселились на евразийском континенте, который не является ни Европой, ни Азией, поэтому культура России – и не европейская, и не азиатская. Евразийство находится в оппозиции к западничеству, полагая, что Россия не должна слепо следовать за Западом, у неё есть свой путь, и она должна создавать свою уникальную культуру.

После распада Советского Союза в России вновь поднялась волна обсуждений пути развития страны. На основе коррекции трех основных традиционных идей – западничества, славянофильства и евразийства – постепенно сложились евроатлантизм, современное славянофильство и неоевразийство.

Евроатлантизм берет начало в атлантизме середины XIX века. Его приверженцы преклоняются перед западной культурой и системой ценностей, подчеркивают принадлежность России к Европе, полагают российский народ европейским. К исторической традиции, включавшей и период СССР, эта теория подходит с нигилистических позиций, презирает и полностью отрицает восточную культуру, считает, что для своего возрождения Россия должна идти по пути европеизации. С позиций евроатлантизма приоритетная цель внешней политики страны состоит не в объединении снова с бывшими республиками, входившими в состав СССР, а в максимально быстрой интеграции в «большую европейскую семью» и превращении в «партнера» и «союзника» Европы, а также в члена клуба самых развитых стран мира. Поэтому вектор внешней политики следует сориентировать на западные страны.

Современное славянофильство твердо придерживается основных идей традиционного славянофильства середины XIX века. Носители этих идей считают Россию самобытной страной, со своей уникальной геополитической принадлежностью и историческими традициями. В своем развитии она должна придерживаться национализма, развивать свои традиции, почитать православие, искать собственный путь развития и выполнить «особую историческую миссию». Однако в отличие от традиционного славянофильства, полностью отрицавшего европеизацию, современный его вариант предлагает воспользоваться опытом западной цивилизации и включить её в свою традиционную культуру. В сфере внешней политики современное славянофильство предлагает создать единое государство или союз государств, включающий Россию, Украину, Белоруссию, а также северную часть Казахстана, где проживают русские.

Неоевразийство неразрывно связано с классическим евразийством 1920-х годов. Согласно этой теории Россия в геополитическом плане не относится ни к Европе, ни к Азии, а принадлежит к уникальному «Евразийскому континенту». Российская цивилизация не является ни западной, ни восточной, она – «евразийская цивилизация». Сторонники неоевразийства выступают как против отрицания западной цивилизации, так и против презрения и исторического нигилизма в отношении восточной культуры. Они выступают за поддержание социальных и культурных особенностей России и её исторических традиций, подчеркивают свою верность идеям государственности и сильной державы, критически относятся к истории Советского Союза, но не осуждают её полностью, а также считают, что Россия в качестве «посредника» между Европой и Азией должна объединить в XXI веке обе эти части света путем создания Евразийского союза, ядром которого будет Россия, и восстановить свой статус крупной мировой державы. Поэтому внешняя политика России должна быть всеохватывающей, но основное внимание следует уделять государствам СНГ160.

Из рассмотрения этих трех основных концепций видно, что современное славянофильство и неоевразийство различаются по форме, но похожи по сути: оба направления настаивают на «уникальности» России и в геополитической принадлежности, и в вопросе развития. Они стоят за соединение западной и традиционной русской культур, подчеркивают необходимость делать упор во внешней политике на страны СНГ. Поэтому выбор России на самом деле – это выбор между евроатлантизмом и неоевразийством.

Практическое применение реализма В. Путина

Если судить по внешним связям России после распада СССР, с начала реализации «политики двуглавого орла», предложенной в 1992 году Б. Ельциным, во внешней политике она продолжала следовать установкам неоевразийства, уделяя внимание уникальности своей внешней политики и почитая русские традиции, выступая против явного уклона в сторону Запада и за всестороннюю дипломатию. В начале XXI века В. Путин продемонстрировал «деловой подход к внешней политике». Его внимание к странам СНГ и АТР рассматривалось как важное доказательство того, что во внешней политике Россия руководствуется идеями неоевразийства. Естественно, есть и ученые, которые полагают, что на российскую внешнюю политику влияет концепция евроатлантизма.

На самом деле Путин, став президентом, в своей стратегии на разных этапах действовал в соответствии с разными обстоятельствами и гибко использовал рациональное зерно каждой теории – как евроатлантизма, так и неоевразийства.

Из-за того что Россия географически не относится ни к Европе, ни к Азии, Путин не отрицает ни европейский, ни азиатский статус страны. Он полагает, что у РФ есть точки соприкосновения интересов как с Западом, так и с Востоком, но имеется и своя специфика, что следует учитывать при реализации государственных интересов. Это хорошо видно по тому, как именно он говорит о позиционировании России. В интервью китайским журналистам накануне визита в Китай в 2000 году, после того как занял пост президента, Путин заявил, что Россия – это огромное, сложное государство, которое расположено и в Азии, и в Европе. «Россия опиралась и будет всегда опираться как бы на два крыла – на европейское и азиатское, тем более когда речь идет о такой мощной стране, как Китайская Народная Республика, тем более когда речь идет о стране, которая так интенсивно и эффективно развивается». А в другом интервью он также сказал: «Россия всегда ощущала себя евроазиатской страной. Мы никогда не забывали о том, что основная часть российской территории находится в Азии». «Россия – своеобразный интеграционный узел, связывающий Азию, Европу и Америку»161.

Однако будет большой ошибкой считать Владимира Путина приверженцем неоевразийской идеи. В марте 2001 года он заявил, что «для нашей страны партнерские, взаимовыгодные отношения с Европой – один из традиционных внешнеполитических приоритетов… Россия всегда ощущала себя неотъемлемой частью европейской цивилизации. Нас сближают общая история, давние политические, экономические и культурные связи»162. Путин отметил, что хотя с географической точки зрения Россия – евроазиатская страна, она «является страной европейской культуры»163. А культура выступает главным фактором, определяющим суть страны, общества, нации. «Несмотря на разный уровень материального благосостояния в её восточной части или, скажем, в столице, уверяю Вас – это люди одной культуры. В этом смысле Россия, без всяких сомнений, европейская страна, потому что это страна европейской культуры. Сомнений быть не может никаких»164. Из этих слов можно, казалось бы, заключить, что Путин склоняется к евроатлантизму. Но на самом деле он оставляет за собой право гибко трактовать европейскую или азиатскую принадлежность России, что снимает вопрос о законности участия страны и в европейских, и в азиатских делах.

Неоевразийство и евроатлантизм конкурируют между собой, определяя, что же для России важнее – Европа или Азия. Благодаря гибкой стратегии Путина они дополняют друг друга. У России на протяжении нескольких сотен веков были тесные связи с Европой, хотя обе стороны часто подчеркивали противоречия во взаимных отношениях, угрожали друг другу и теряли взаимопонимание и согласие. В отличие от гармоничной культуры Китая, порожденной многовековым единством страны, европейская цивилизация приспособилась к конкуренции и соперничеству. Человеку, воспитанному в китайской культуре, трудно понять, как европейские страны могли осуществлять торговлю, при этом враждуя между собой. Во время Второй мировой войны воюющие европейские стороны реализовывали финансовое сотрудничество на территории нейтральных стран. А в период «холодной войны» Советский Союз, используя нефтепровод «Дружба», поставлял во враждебные западные страны стратегический материальный ресурс – нефть – в обмен на валюту. В отличие от китайской культуры европейская в процессе конкуренции в политико-экономической сфере давно уже ликвидировала ограничения, накладываемые моралью, нравственностью, репутацией. Владимир Путин, будучи реалистом, конечно, не делает однозначный выбор в пользу Европы или Азии, он лишь подчеркивает, что Россия – огромное, сложное государство, которое расположено и в Азии, и в Европе, и это соответствует действительности.