России трудно интегрироваться в Евросоюз

Формально кажется, что Россия прилагает невиданные усилия для того, чтобы интегрироваться в Европу. Но, оглядываясь на развитие отношений между Россией и ЕС за годы, прошедшие с момента обретения Россией независимости, можно убедиться в том, что для долгосрочного и стабильного сотрудничества не было создано крепкой базы ни во время «медового месяца» – начального периода правления Б. Ельцина, исходившего из идей евроатлантизма, – ни когда господствовали идеи возрождения сильного государства, разделявшиеся Е. Примаковым174, который придерживался теории неоевразийства, ни после предложенной сторонником реалистического подхода В. Путиным инициативы единого экономического пространства, ни когда делались попытки сформировать новую систему безопасности Европы.

Очевидно, что глубинные разногласия и противоречия между Россией и Евросоюзом вряд ли можно прикрыть или разрешить лишь с помощью взаимной зависимости в сфере энергетики и «модернизированных отношений партнерства», оставшихся только на бумаге. На самом деле коренная проблема, сохранившаяся еще со времен «холодной войны», до сих пор не решена, а вслед за расширением НАТО и ЕС на восток появились новые обстоятельства и детали. Эта проблема заключается в том, что, хотя Россия заявляла о сильном желании участвовать в построении единого европейского пространства, в процессах, происходящих в действительности, люди видят лишь, что Россия или добивается послаблений от Западной Европы, или, будучи особой стороной, поддерживает контакты с представляющей единое целое Европой. Иными словами, Россия выглядит скорее противником или партнером, но вовсе не частью Европы175.

В том, что касается культуры, европейцы не признают Россию европейской страной, а даже если и признают, то лишь периферийной страной, находящейся на окраине Европы – таким особым «сортом», по своей системе ценностей и социальной структуре совершенно отличающимся от Европы. С. Ф. Хантингтон в своей книге «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» исключил Россию из списка европейских стран, полагая, что у неё практически нет точек соприкосновения с западноевропейской культурой. В этом вопросе в Европе всегда существовали два подхода. В 1962 году Шарль де Голль, занимавший в то время пост президента Франции, сказал, что Советский Союз – это европейская страна, он должен участвовать в процессе построения Европы; но лишь после исчезновения его восточной ментальности можно будет добиться равновесия, мира и развития на территории от Атлантики до Урала. В 2000 году Гельмут Шмидт, бывший канцлер Германии, во время обсуждения в рамках Евросоюза «европейских границ» написал статью «Кто не относится к Европе». Шмидт полагал, что вышеупомянутое высказывание де Голля имеет лишь формальное географическое значение и не применимо к современной политике, потому что тот разделил Россию – в то время Советский Союз – на две части, а в Евросоюз нельзя включать лишь западную половину российской культуры. Европа и Азия образуют единую территорию, географически два материка делятся по Уральским горам и реке Урал. Но в культурном плане Европа заканчивается там, где заканчивается западное христианство и начинаются ислам и православие. Самюэль Хантингтон полагает: «Эта линия определилась еще во времена разделения Римской империи в четвертом веке и создания Священной Римской империи в десятом. Она находилась примерно там же, где и сейчас, на протяжении 500 лет»176. Речь идет, по сути, о границах Евросоюза, который большинство европейцев и считают Европой. Русские признают свой европейский статус или стремятся к нему, но в отличие от них традиционно европейские страны вовсе не хотят принимать Россию в европейскую семью. Найденные Хантингтоном исторические и культурные различия, естественно, могут стать хорошим предлогом для этого, а еще более важной причиной является то, что из-за глубочайших противоречий в политике, экономике и безопасности обе стороны избегают друг друга. Вероятность вступления России в ЕС ничтожно мала, ЕС вряд ли сможет «переварить» такую огромную державу. Более реально и выполнимо независимое развитие Евразийского союза и разворачивание сотрудничества и конкуренции с ЕС. Развитие торгово-экономического сотрудничества и политического взаимного доверия является первоочередным выбором России на пути к новому подъему. В отличие от российских проевропейских тенденций последних лет Европа постоянно нерешительно колеблется между дружбой и враждой. Сложный исторический опыт дал европейцам понять, что Россия – это сосед, силу которого нельзя недооценивать, и Европа не станет, как США, безостановочно давить на неё, ей нужны гарантии безопасности и взаимное равновесие, поэтому она, возможно, и пригласит Россию в клуб развитых стран на условиях сотрудничества. Это – необходимое условие для вступления РФ в число развитых стран в политическом плане. Ранее США уже приглашали Россию участвовать в саммите «Большой семерки» (G7), превратившейся таким образом в «Большую восьмерку» (G8). Но США очень быстро осознали, что сотрудничество между Россией и ЕС невыгодно для расширения их власти в Европе, поэтому американцы исправили эту ошибку – вступление РФ в «Большую семерку» – и лишили Россию возможности участвовать в работе G7. Россия не сможет войти в Евросоюз, такой шанс появится у неё, только если РФ и ЕС договорятся по вопросу безопасности.

После внесения корректив в европейскую стратегию России В. Путин более не считает вступление в ЕС альтернативой. Он прилагает все силы для того, чтобы усилить отношения стратегического партнерства с ЕС, но в то же время подчеркивает самостоятельность России как сильной державы, которая может интегрироваться в Европу приемлемым для себя способом. Евросоюз играет ключевую роль в превращении России в политически и экономически развитую страну. В вышедшей в 1999 году «Стратегии развития отношений Российской Федерации с Европейским союзом на среднесрочную перспективу (2000–2010)» впервые заявлено, что Россия не собирается становиться частью ЕС, а будет осуществлять всестороннее сотрудничество в таких сферах, как развитие политического диалога, рост взаимной торговли и инвестиций, в областях, касающихся финансов и инфраструктуры, расширения ЕС, науки и техники, права на интеллектуальную собственность, в трансграничной и судебной сферах. В 2008 году, в канун 50-летней годовщины создания Евросоюза, Владимир Путин в своей статье «Полвека европейской интеграции и Россия» четко заявил, что в обозримом будущем – по совершенно очевидным причинам – Россия не собирается входить в Евросоюз, ей следует строить свои отношения с ЕС на договорных основах и принципах стратегического партнерства. После того как в 2012 году Путин снова стал президентом, он подтвердил: «Что касается возможного вступления России в ЕС, это нереалистично, мы с вами прекрасно понимаем, ни по территории, ни по укладу экономики». Хотя Путин последовательно уделяет внимание отношениям с Европой и постоянно подчеркивает европейскую принадлежность русской культуры, утверждая, что и с культурной, и с географической и с экономической точек зрения Россия – европейская страна, он еще больше делает упор на то, что «Россию воспринимают с уважением, считаются с ней только тогда, когда она сильна и твердо стоит на ногах. Россия практически всегда пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику. Так будет и впредь».

Из этого мы видим, что в российско-европейских отношениях отчетливо отражается политэкономическое мышление В. Путина, в котором на первое место ставятся интересы страны. Российский «европейский комплекс», связанный с интеграцией в Европу, конечно, важен, но на современной сложной карте Евразии решающую роль играют отношения стратегического партнерства России и ЕС. Учитывая различия в таких аспектах, как политический строй, культурные традиции, уровень развития, административная система и социальная ситуация, а также несовпадение отдельных интересов, можно предположить, что Россия, скорее всего, вряд ли станет частью Европы. Как писал Владимир Зубок, «вслед за расширением ЕС и НАТО Россия не сможет войти в Европу и найти себе место в миропорядке под руководством США, это становится всё более и более заметно»177.