Ресурсный национализм ближневосточного и норвежского образца

Неважно, идет ли речь о примитивных схемах ресурсного национализма развивающихся стран или же о тайных механизмах и приемах ресурсного национализма стран развитых, в любом случае конечная цель заключается в защите экономических и политических интересов государства. Национализация добывающих отраслей промышленности представляет собой одну из форм проявления ресурсного национализма. Сама по себе национализация не может привести к удовлетворению интересов государства. Для этого придется решить проблему более глубокого уровня, а именно проблему распределения прибыли. Как говорилось ранее, в третьей главе, ситуация может в конечном итоге развиваться по-разному в зависимости от того, будут ли дивиденды от добычи ресурсов служить всему обществу или окажутся в собственности узкого круга лиц.

Ближневосточные страны и Норвегия обладают несравнимым преимуществом: на их территории находятся крупные запасы нефти. Экономика этих двух регионов в значительной степени базируется на нефтяном богатстве. В разные периоды данные регионы в разной степени прибегали к политике ресурсного национализма. По объемам нефтяных запасов и нефтедобычи ближневосточные страны в разы превосходят Норвегию. Однако вполне очевидно, что здесь мы сталкиваемся с двумя разными моделями и двумя разными наборами механизмов распределения доходов от нефтедобычи. По своей экономической мощи и уровню национального благосостояния эти два региона также заметно разнятся. Обрисуем в общих чертах ближневосточную и норвежскую модели ресурсного национализма.

Ближневосточный тип ресурсного национализма: бедный народ в богатом государстве

23 января 2015 года в возрасте 90 лет скончался король Саудовской Аравии Абдалла Бен Абдель Азиз Аль Сауд. Кончина короля и последовавшее за ней вступление на престол седьмого по счету короля, 79-летнего Салмана, вновь привлекли внимание общественности к этой загадочной стране и её колоссальным нефтяным богатствам.

Саудовская Аравия является крупнейшим в мире нефтедобытчиком и экспортером нефти. По оценкам специалистов, чистые активы королевской семьи достигают 1,4 трлн долларов США. Ежемесячное жалованье наследного принца составляет 200  тыс. долларов. Британские СМИ в свое время рассказывали о пышной роскоши, окружавшей любимого младшего сына ныне покойного короля Фахда, которого они окрестили «самым богатым ребенком в мире». В статье говорилось: «У него есть 7 кадиллаков и 3 самолета, каждую неделю ему выдается 6  млн долларов США на мелкие расходы, на его банковских счетах хранится 1,6  млрд долларов». Одно лишь жалованье не может удовлетворить запросы членов королевской семьи. Королевская семья Саудовской Аравии очень велика, значительная часть нефтяных богатств сосредоточена в её руках. Кроме жалованья, она получает еще коммерческий доход от деятельности семейной корпорации. Помимо этого, королевская семья получает доход, выступая в роли коммерческого агента, и имеет свой процент от сделок по продаже нефти и боеприпасов.

Одной из причин, по которой Ближний Восток привлекает к себе столько внимания, является огромное могущество и власть саудовского короля. Власть короля здесь ничем не ограничена в отличие от конституционной монархии в Великобритании. Король обладает всей полнотой исполнительной и судебной власти, имеет право назначать на должность министров, распускать или переформировывать кабинет министров, пользуется правом избирать престолонаследника, распускать Консультативный совет111, а также правом ратифицировать или накладывать вето на соглашения и договоры, заключенные кабинетом министров с зарубежными странами. Обычно некоторые члены королевской семьи занимают высокие правительственные посты, имеющие отношение к таким сферам, как безопасность, разведка, внутренняя политика и международные отношения. Когда король Абдалла находился на престоле, он одновременно занимал должности премьер-министра, Верховного главнокомандующего Вооруженными силами и командующего Национальной гвардией. Взошедший на престол король Салман прежде занимал должности престолонаследника, вице-премьера и министра обороны. Младший брат короля Абдаллы Мукрин ибн Абдул-Азиз, который был после смерти старшего брата назначен наследником престола, совмещал эту должность с должностью первого вице-премьера. Политические привилегии, дарованные королевской семье, позволяют её многочисленным представителям и их потомкам располагать активами стоимостью в триллионы долларов112.

Британский ученый Кристофер Дэвидсон113 полагает, что короли Саудовской Аравии поддерживают внешнюю стабильность в стране при помощи нефтедолларов, которые позволяют им привлекать на свою сторону симпатии граждан, однако эта система не сможет продержаться слишком долго. Запасы нефти в Персидском заливе уменьшаются день ото дня, а затраты на поддержание финансовой устойчивости неуклонно растут. Так называемые саудовские внутренние «расходы на благосостояние» достигают 500  млрд долларов США114. В случае если мировые цены на нефть опустятся ниже 100 долларов за баррель, правительство может столкнуться с дефицитом бюджета. На фоне резкого увеличения в стране численности молодежи абсолютной монархии приходится расходовать всё больше средств для удовлетворения демократических чаяний народных масс. Трудности, с которыми приходится сталкиваться Саудовской Аравии, постоянно растут. Существует мнение, что богатство Саудовской Аравии не влечет за собой народную нищету, однако фраза «нищий народ в богатой стране» является подлинным отображением ситуации в арабских странах Ближнего Востока. Уровень безработицы в среде молодежи очень высок, цены на жилье растут, намечается также общий рост недовольства. Королевская семья согласится на выдачу денег простым людям, только столкнувшись с угрозой существующему политическому режиму. В 2011 году, когда события арабской весны докатились до Саудовской Аравии, правительство быстро развязало денежный мешок. Менее чем за один месяц на улучшение жизни людей было в два этапа потрачено 130  млрд долларов США.

В типичной ближневосточной нефтедобывающей стране вся прибыль от эксплуатации дарованных свыше нефтяных богатств находится в личном пользовании членов королевской семьи. Простой народ является для королевской семьи обузой. Коренные причины внешней агрессии и внутренних беспорядков, градус которых нарастает год от года, в ближневосточном регионе очевидны.

Норвежский тип ресурсного национализма: нефть на благо всех

Норвегия находится в Северной Европе, площадь её территории составляет 387 000 квадратных километров. Располагая населением менее 5  млн человек, Норвегия является одной из самых развитых стран мира с высоким уровнем благосостояния. В 2013 году объем ВВП на душу населения в Норвегии превысил 100 000 долларов США, что вывело страну на первое место в Северной Европе и второе место в мире. В изобилии ниспосланные небом богатства в виде нефти и природного газа позволили нефтегазовой промышленности стать опорой национальной экономики. В 2013 году объем производства в нефтегазовом секторе составил 21,5  % общего объема ВВП. На долю экспорта нефти и газа приходится почти половина общего экспорта страны. Нефть и газ обеспечивают 30  % бюджетных доходов норвежского правительства. Совершенно очевидно, что для Норвегии, третьего по величине экспорта нефти государства в мире, обилие ресурсов вовсе не стало проклятием, препятствующим развитию экономики, а, напротив, явилось залогом национального богатства и народного благосостояния. Этого удалось достичь благодаря рациональной системе управления нефтяными ресурсами, в особенности благодаря национальному суверенному фонду – Государственному пенсионному фонду Норвегии (глобальному), который превращает невосполнимые природные ресурсы во всенародный, неиссякаемый источник финансовых средств. Это действительно делает нефть благом для всех граждан.

Непосредственное участие правительства в перераспределении нефтяных богатств

С 1969 года, когда в Норвегии была впервые обнаружена нефть, шельфовая добыча нефти и природного газа стала оплотом норвежской национальной экономики. С 1990-х годов Норвегия по объему нефтедобычи оставила позади Великобританию, превратившись в новую страну – производителя нефти и газа. Вслед за этим она быстро пополнила ряды богатейших стран мира.

Проводимая Норвегией нефтяная политика является классическим примером проявления ресурсного национализма. Государство принимает непосредственное участие в добыче нефти, государственным компаниям и холдингам предоставляется право добычи нефти и газа в приоритетном порядке. По мере усложнения процесса добычи, возрастания рисков, а также в соответствии с нормами ВТО Норвегия стала привлекать иностранные компании к эксплуатации месторождений. Тем не менее правительство получает свой финансовый доход в виде валовой прибыли как доли выручки после вычета эксплуатационных расходов (сокращенно SDFI – State’s Direct Financial Interest). В зависимости от потенциального дохода и объема добычи для каждого нефтяного месторождения доля SDFI колеблется между 20 и 60  %. Помимо этого, добыча углеводородов облагается также высокими налогами (предельная налоговая ставка приближается к 80  %). Доля принадлежащих норвежскому правительству добытых углеводородов подлежит частичной продаже крупнейшей норвежской публичной компании Statoil Hydro (в настоящее время правительство Норвегии владеет 69  % её акций). Таким образом, государству удалось избежать ситуации, при которой иностранные компании скупают национальные ресурсы по себестоимости производства, перепродают их на мировом рынке по мировым рыночным ценам, присваивая себе всю сверхприбыль. Норвегии не пришлось столкнуться с описанными выше проблемами Чили, где иностранные инвесторы выводят сверхприбыль за рубеж. Одновременно с этим страна может эффективно использовать иностранный капитал и технологии. Норвежское правительство предоставило иностранным компаниям право пользоваться национальным режимом в соответствии с нормами Statoil Hydro, однако прибыль этой компании также принадлежит правительству. Правительство может путем изменения «линии старта» переводить прибыль Statoil Hydro в бюджет. Такие меры дают возможность понизить сверхприбыли иностранных компаний до стандартного уровня, не позволяя зарубежным инвесторам присваивать национальные богатства Норвегии.

Хранилище национального благосостояния

Одновременно с ростом уровня национального благосостояния за счет нефтяных доходов норвежское правительство столкнулось с экономическими потрясениями, связанными с колебаниями цены на нефть на международных рынках. В 1970–1980-х годах Норвегия находилась на стадии экономической экспансии, коммерческие банки проводили ускоренное кредитование, что вызвало перегрев экономики и формирование «мыльного пузыря» цен на рынке недвижимости. Вместе с тем рост цен на нефть обеспечил Норвегии крупное положительное сальдо внешней торговли. Норвежское правительство расширило тогда за счет доходов от экспорта нефти систему социального обеспечения, что привело к увеличению государственных расходов в социальной сфере. В середине 1980-х годов норвежский кредитный «пузырь» лопнул. Но беда не приходит одна, кризис совпал с падением мировых цен на нефть, и Норвегия погрузилась в жестокую рецессию.

Очутившись в состоянии кризиса, правительство Норвегии осознало необходимость создания резервуарного механизма, выполняющего функцию буфера между доходами от экспорта нефти и национальной экономикой. Нефть и газ – это невозобновляемые богатства, дарованные природой. Каким образом нужно инвестировать крупные доходы от добычи нефти, чтобы обеспечить долгосрочный экономический рост во благо будущих поколений? Как сделать огромные нефтяные богатства всеобщим достоянием граждан, а не частной собственностью привилегированного меньшинства? В 1990 году норвежский парламент принял закон об учреждении суверенного фонда национального благосостояния – Нефтяного фонда Норвегии. В 1996 году в фонд поступили первые средства. В 1998 году Центральный банк Норвегии основал специальный суверенный инвестиционный фонд – Центральную инвестиционную компанию Норвегии. В 2006 году для уточнения целей учреждения и назначения Нефтяного фонда, а также для приглушения его политической окраски он был переименован в Глобальный пенсионный фонд Норвегии.

Основным источником средств, поступающих в Глобальный пенсионный фонд, являются налоговые отчисления нефтяных компаний, плата за право добычи, а также прямые финансовые доходы государственных нефтяных компаний. В настоящее время этот фонд превысил по объему активов даже крупнейший в Америке Калифорнийский фонд пенсионной системы для государственных служащих (CalPERS). Согласно статистике, предоставленной Глобальным пенсионным фондом норвежского правительства, по состоянию на начало мая 2015 года его фактическая рыночная стоимость равнялась 5, 147 трлн норвежских крон, что примерно соответствует 857,8  млрд долларов США115. Фонд инвестирует средства в 8000 компаний 82 стран мира. Объем его инвестиций составил 1,3  % суммарного объема инвестиций публичных компаний мира и 2,5  % инвестиций европейских публичных компаний. При этом 4  % средств фонда могут быть направлены на пополнение государственного бюджета. По самым пессимистичным прогнозам общая стоимость фонда к 2030 году достигнет 455  млрд долларов США, по оптимистичным прогнозам – 33 трлн долларов. На средства фонда норвежское правительство поддерживает всеобщую систему здравоохранения, обеспечивает бесплатное высшее образование и систему щедрых пенсионных выплат.

В целом инвестиционный портфель Глобального пенсионного фонда выглядит следующим образом: 60  % приходится на долю мировых акций, 35  % – на долю облигаций, прочее инвестируется в недвижимость. При этом инвестиции в полном объеме направляются на зарубежные рынки, чтобы избежать негативных явлений в национальной экономике Норвегии и стабилизировать валютный курс.

Суверенный инвестиционный фонд Норвегии продолжает вносить значительный вклад в развитие и процветание страны. Во-первых, с его помощью удалось избежать проявлений «голландской болезни»116 и стагнации общества. Во-вторых, на случай экономического спада был создан огромный буферный накопитель. В-третьих, эксплуатация ресурсов ведется в ограниченном режиме, чтобы сохранить часть природных богатств для будущих поколений. Благодаря учреждению суверенного инвестиционного фонда в рамках проведения политики усовершенствованного ресурсного национализма Норвегия, проявив разумный подход, превратила полезные ископаемые в богатство нации, обратила невозобновляемые природные ресурсы во всенародные устойчивые финансовые активы, надолго обеспечив себе процветание.