Национальный упадок и политический подъем

Распад СССР в 1991 году и кризис в России в 1990-е годы были классическим примером упадка современной великой державы. Многих приводит в недоумение, то, что некогда процветавший Союз Советских Социалистических Республик вдруг в одночасье рухнул, а Российская Федерация после обретения независимости оказалась на грани краха. Помимо очевидных частных причин есть и более глубокая – государство приводят к деградации политический упадок и социальный застой. Упадок порождает могущественные распределительные коалиции (привилегированные слои советской эпохи и семибанкирщина ельцинской России), которые посредством политических манипуляций защищают собственные интересы и препятствуют потоку и перераспределению социальных ресурсов, создавая в конечном итоге социальный застой. Поэтому политический упадок – это почва для распределительных коалиций, а активизация распределительных коалиций – это маркер политического упадка. Под обоюдным влиянием двух этих факторов страна обретает судьбу неуправляемого, потерявшего курс самолета, который неминуемо рухнет.

Перед распадом СССР М. Горбачёв неоднократно пытался провести реформы. Генеральный секретарь ЦК КПСС был в ту эпоху самым влиятельным политиком в мире, но всё же не смог пошатнуть позиции скопившихся за много лет существования Советского Союза различных групп интересов (например, привилегированного слоя), и в конце концов политический упадок и социальный застой привели к тому, что гигантская звезда СССР упала, как метеорит. События ельцинской эпохи – «расстрел Белого дома» и разделение властей на три ветви, приватизационная реформа и формирование олигархии, захват олигархами государственной собственности и их вмешательство в государственную политику – только усугубляли ситуацию. Всё это свидетельствовало о том, что политический упадок стремительно затягивал «российский корабль» на дно.

Великая нация и процветающая страна должны уметь идти в ногу со временем, исправлять свои собственные ошибки. Первое позволяет стране сохранять равновесие в условиях изменений внешнего мира, второе помогает в бедственную пору быстро выходить из неблагоприятной ситуации. Реализуя эти функции, можно создать политическую систему, соответствующую реалиям страны, или провести глубокие реформы, чтобы исключить или изменить факторы, негативно влияющие на развитие государства. Ригидное государство, напротив, по ряду причин утрачивает способность к самокоррекции и более не может устранить препятствующие развитию факторы, опираясь только на собственные силы. Оно может либо дожидаться коллапса, либо осуществить перестройку системы под воздействием внешних сил. Советский Союз пошел по пути внутреннего коллапса.

Политический упадок

Фрэнсис Фукуяма (р. 1952), известный американский экономист японского происхождения, в своей книге «Политический порядок и политический упадок» (2014) высказал идею о том, что политическая система, развиваясь, становится всё более сложной и гибкой, однако существует и другая вероятность – политический упадок. Конкретная политическая система рождается для решения определенных проблем, таких как война, конфликт, социальная эксплуатация, а затем в её рамках проводится урегулирование этих проблем и реализуются различные социальные функции. Но в политической системе может наблюдаться и явление упадка, который заключается в её неспособности перестроиться в соответствии с изменением внешних условий. «Человечеству свойственна такая черта: как только правила установлены, мы считаем их незыблемыми и даже приписываем им эмоциональную значимость. Например, конституционная монархия в Великобритании или императорская в Японии, быть может, не идеальные политические системы, но люди не считают возможным заменить их на более совершенный строй»76. В некоторых странах на определенном этапе развития талантливые политики создавали очень хорошие системы, но по прошествии времени приходила новая эпоха, приносившая значительные перемены в политике, экономике и культуре страны. Эти политические системы, будучи наследием великих политиков, считаются нематериальным культурным наследием, которое надлежит сохранять неприкосновенным, и политики новой эпохи не осмеливаются как-либо изменять их. Таким образом, эти некогда блестящие политические установки приводят к ригидности механизмов функционирования общества. Политическое кредо Китая периода поздней Цин – «нельзя менять установления предков» – классический тому пример.

Кроме того, причина возникновения политического упадка коренится и в других ограничениях человеческой природы. Фукуяма считает, что «нормальная социальность индивидуума предполагает приоритет родственных, дружеских и прочих личных отношений, тогда как в современном обществе отбор талантов должен происходить на объективной и справедливой основе. В большинстве обществ элита стремится подбирать людей для управления страной, как правило, из круга своих друзей и родственников: это позволяет ей укрепить собственное положение и обеспечить свои интересы. Когда цель элиты реализуется, возникает явление “захвата государства” (capture the state), снижается авторитет и легитимность страны, попираются интересы широких масс»77. Кумовство в политике также является одним из факторов, приводящих к политическому упадку.

Политический упадок вовсе не означает, что режим в стране недостаточно силен, это показатель низкого качества политики, которое только ухудшается. М. Горбачёв взошел на вершину советской власти в 1985 году, когда советский строй был самым могущественным, но в то же время одним из наиболее упадочных в мире. Из-за расшатанности идеалов, посредственности партийных лидеров, а также помех, которые создавал формировавшийся длительное время привилегированный класс, эта могучая, уникальная держава, вопреки ожиданиям, спустя шесть с половиной лет прекратила свое существование. Пришедший к власти Б. Ельцин попустительствовал невиданному разграблению национального богатства своими друзьями и родственниками, и это тоже было классическим примером политического упадка, вызванного сговором влиятельных лиц с целью управления страной.

Распределительные коалиции

Мансур Олсон в своих исследованиях заметил, что в обществе существует множество групп, связанных общими интересами, но не каждая из них способна сформировать организацию. Социальное влияние и запросы групп с разными социальными интересами также неодинаковы – есть полезные, а есть и вредоносные. К примеру, у групп с общностью интересов «существуют определенные стимулы к тому, чтобы делать общество, в котором они функционируют, более процветающим, к тому, чтобы перераспределять доход в пользу своих членов с по возможности низкими издержками»78. Другая же часть формирует социальные распределительные коалиции. Поскольку радикальные перемены ведут к перераспределению общественных благ, распределительные коалиции противодействуют изменениям, что приводит к утрате социальной мобильности, общество приходит всё в больший застой. Распределительные коалиции выкачивают общественное богатство, чтобы единолично пользоваться прибылью в какой-либо сфере. «Общество, пережившее более длительный период стабильности, безопасности и свободы ассоциаций, будет иметь больше институтов, ограничивающих вход и инновации»79. Сформировавшись, распределительные коалиции со временем становятся всё более умными, зрелыми и изобретательными, они знают, как манипулировать государственной политикой своей страны (экономическим и общественным развитием, политическими механизмами), особенно в административной и законодательной сферах, и умеют найти нужные рычаги в процессе такой манипуляции. Это мастерство становится всё более совершенным, а получаемая прибыль – всё более стабильной и масштабной, и со временем политика в экономической, социальной, административной и законодательной сферах начинает проводиться в максимально выгодном для коалиций направлении. Таким образом, движущая сила развития государства всё более сдерживается, различные ведомства приходят в застой, что в конечном итоге ведет к упадку всей страны.

Олсон поставил под сомнение и скорректировал традиционную теорию, в рамках которой считалось, что если члены одной группы имеют общую цель, они будут прилагать все усилия, чтобы эту цель реализовать. Он полагал, что модели поведения в больших и малых группах различаются между собой. Распределительные коалиции непременно появляются в малых группах. Чем меньше масштаб группы, тем больше выгоды из коллективного блага могут вынести её члены, поэтому они более склонны тратить силы на интересы группы, больше зависят друг от друга. При низкой себестоимости организации группы уменьшаются и препятствия в реализации групповых интересов, личные отношения между членами становятся более тесными, а самой группе всё легче осуществлять свои действия, и её члены способны по собственной инициативе взять на себя еще больше групповой ответственности в условиях общественного давления. В больших же группах вышеизложенные факторы проявляются прямо противоположным образом. В условиях большой группы (неважно, насколько ценен для неё групповой продукт) нет возможности дать какой-либо стимул отдельным членам, обязать их реализовать потенциальный групповой интерес или каким-то способом взять на себя обязательства по издержкам коллективных действий. Чем больше масштаб группы, тем слабее проявляется взаимодействие между её членами, тем труднее осуществлять групповые действия, что в конечном итоге приводит к их неуспеху. Большинство распределительных коалиций может действовать сепаратно, а может сформировать определенный социальный слой, но в любом случае это ведет к застою всего общества.

Если распределительные коалиции достаточно окрепли, то для максимизации собственной выгоды они начнут ограничивать принятие новых членов, координировать свои действия с другими распределительными коалициями, чтобы получить еще большую прибыль, сдерживать инновации и конкурентную борьбу, а это не идет на пользу развитию общества. Такие коалиции способствуют утечке национального богатства и приводят к большим убыткам для государства и населения. Россия пережила безумную волну «разграбления страны» в 1990-е годы; кредиты, которые отпускало ей мировое сообщество, оказывались переведенными на счета олигархов на Кипре или в Швейцарии, что в конечном итоге привело к коллапсу российской экономической системы, ввергло народ в лишения, а страна фактически оказалась в состоянии банкротства.

Компромисс Фукуямы и Олсона: универсальные теоретические рамки

Будучи уникальным80 экономистом, Олсон всю свою жизнь посвятил изучению важнейшего вопроса о том, почему одни страны преодолевают отсталость и переживают подъем, а другие – теряют могущество и приходят в упадок. Этот вопрос он систематически исследовал в своих трех великих книгах «Логика коллективных действий», «Возвышение и упадок народов» и «Власть и процветание», чем внес огромный теоретический вклад в изучение феномена возвышения и упадка государства. Однако если мы сегодня, в эпоху радикальных перемен, тщательно проанализируем идеи Олсона с нескольких точек зрения, то обнаружим определенную ограниченность его теории. Универсальную теоретическую основу для анализа можно получить, если объединить теории Фукуямы и Олсона.

Олсон полагал, что почва, на которой рождаются распределительные коалиции, – это длительная политическая стабильность (социальная стабильность и отсутствие войн)81, а упадок государства, в свою очередь, можно отнести на счет распределительных коалиций. Действительно, после прихода к власти Л. И. Брежнева СССР пережил почти тридцать лет политической стабильности, в течение которых постепенно сформировалась колоссальная распределительная коалиция. Она стала силой, которая препятствовала реформам и в конечном итоге привела СССР к застою. Однако в ельцинскую эпоху хаоса и потрясений в России всего за каких-то семь-восемь лет также сформировалась могущественная распределительная коалиция, представленная олигархами. Это доказывает, что сравнительно долгий период мира и стабильности в политике – вовсе не обязательное условие для появления распределительных коалиций.

Новый ключ к пониманию условий для появления распределительных коалиций дает нам Фукуяма в своей книге «Политический порядок и политический упадок». Период длительной политической стабильности подразумевает необходимость смены политических поколений, и тогда вероятно возникновение двух причин политического упадка, о которых говорил Фукуяма: неизменность установленных правил и кумовство. Взлеты и падения династий в китайской истории в большинстве своем также иллюстрируют этот принцип. Причина появления распределительных коалиций кроется, скорее всего, в том, что политический упадок не только не может этого предотвратить, но, по сути, сам порожден манипуляциями распределительных коалиций, которые возникают, стоит только наметиться политической деградации. В общих чертах, как уже сказано, политический упадок – это та почва, на которой произрастают распределительные коалиции, а усиление их роли служит маркером политического упадка.

Говоря о предотвращении возникновения распределительных коалиций и контроле над их появлением, Олсон полагал, что самый лучший способ управлять ими – это реализация свободного рынка. В действительности свободный рынок еще более упрощает концентрацию богатства и власти и еще более способствует формированию распределительных коалиций. В 1980-е годы в США начали проводить политику неолиберализма. За тридцать лет богатство страны сконцентрировалось у социальной элиты, а доходы простого населения не увеличились. Выходит, механизмы свободного рынка – не лучший способ предотвращать и контролировать появление распределительных коалиций.

В противовес политическому упадку только политический подъем является лучшим способом уничтожить распределительные коалиции. Мы можем понимать политический подъем как качественное улучшение политической системы страны. Его движущей силой выступают механизмы конкуренции, а также реформы, отвечающие требованиям времени. Именно эти черты свойственны зрелой демократической системе. Будучи сходны с «микрореволюцией», реформы и механизмы конкуренции выбивают почву из-под ног распределительных коалиций. В США в условиях двухпартийной политической системы распределительные коалиции хоть и продолжают свое существование, но их погоня за прибылью происходит под публичным надзором; сохраняются только несколько малочисленных распределительных коалиций, да и те зачастую – по специфическим причинам и будучи, по сути, естественными монополиями, как, например, торговцы оружием и Уолл-стрит. Интересы этих двух типичных распределительных коалиций совпадают с национальными интересами США, а потому они находятся под защитой.

В Китае главный «архитектор» политики реформ и открытости Дэн Сяопин потому смог благополучно осуществить свои идеи, что в большой степени им благоприятствовало само время: Китай только-только пережил затяжной период политических и экономических потрясений и мешающие реформам распределительные коалиции еще не успели появиться. А сегодня одна из главнейших целей продолжения и углубления указанных реформ – это создание динамичного общества.

В обществе, где недостает конкуренции, часто проявляется действие закона Грешема, который гласит: «Худшие деньги вытесняют из обращения лучшие», т. е. выдающихся людей часто вытесняют люди заурядные. Посредственности занимают положение социальной элиты, но из-за собственной ограниченности им трудно играть надлежащую социальную роль, они не в состоянии привести страну к переменам. Поэтому один из типичных признаков политического упадка состоит в том, что заурядные чиновники занимают важные посты в правительстве, создают объединения и окружают себя только угодными им людьми, тем самым препятствуя выполнению необходимых функций правительства. Если взглянуть на Россию, то причина, по которой рядом с Путиным нет упоенных собственными заслугами людей, также связана с конкуренцией между двумя его группами поддержки (силовиками, которые вышли из органов госбезопасности, и представителями гражданских ведомств, которые прекрасно управляют экономикой и обществом).

Как уже говорилось выше, если объединить теорию политического упадка Фукуямы с теорией распределительных коалиций Олсона, то получится универсальная теория. Эта теория применима не только к стране в целом, но и к объектам макро- или микроэкономического уровня – от международных организаций и региональных союзов до предприятий и кланов. В международном масштабе тесно сплотившиеся распределительные коалиции уже сформировались среди развитых государств мирового сообщества. Без сомнения, «Большая семерка» – классический представитель международных распределительных коалиций. Если обратиться к уровню предприятий, то можно привести в пример приобретение компанией Microsoft бизнеса известной европейской компании по производству сотовых телефонов Nokia за 7,2  млрд долларов. Причина этого – упадок управления: хотя бизнес Nokia не выдерживал конкуренции с производителями смартфонов, у высшего руководства компании не было решимости отказаться от прежней стратегии. В результате компания оказалась беспомощной перед лицом конкурентов и могла лишь тихо дожидаться собственного краха. Другой пример – некоторые немецкие автомобильные компании, имевшие множество проблем с качеством продукции (бесконечной вереницей вскрывались непоправимые дефекты проектирования). Это было вызвано тем, что за время длительного развития предприятий множество подразделений уже превратились в «застывшие» распределительные коалиции.

Ничуть не меньшую опасность представляет повсеместное появление малых распределительных коалиций. Так же как и распределительные коалиции высшего звена, они становятся всё более «умными», зрелыми и искусными, всё лучше узнают, как манипулировать государственной политикой, особенно в административной и законодательной сфере, и понимают, как найти нужные рычаги, и тогда возведенные ими препоны становятся непреодолимыми. В условиях блокировки общественных ресурсов большими и малыми распределительными коалициями затрудняется свободное обращение и эффективное распределение этих ресурсов, возникает дисфункция в политике и на рынке, в результате общество утрачивает мобильность, повергая государство в окончательный застой.

Путин и политический подъем в России

Когда В. Путин вступил в должность президента, самым главным врагом России была распределительная коалиция, представленная «семибанкирщиной». Истоки олигархии лежали в политическом упадке ельцинской эпохи, укрощение олигархов – т. е. их трансформация из распределительной коалиции в группу с общностью интересов – началось с политического подъема при Путине. Причина, по которой Путин стал загадкой международной политики XXI века, по сути, состояла в том, что он в самый ключевой для страны момент осуществил политический подъем России.

В рамках деградирующей политической системы происходит вырождение политической элиты, из игры выбывают амбициозные и талантливые политики, а вместо них на арену поднимаются стяжатели. Они не видят источников проблем и не способны привести общество к прогрессивным изменениям, поскольку всецело заняты удержанием собственной политической власти и получением экономической выгоды, старая система для них – отличный защитный купол, а расточительная жизнь – самая притягательная цель. На закате Союза, особенно после правления Л. Брежнева, партийная элита постепенно душила социальное развитие, и на руководящих должностях оказывались посредственные, обделенные талантами люди. В советско-американской борьбе за гегемонию им трудно было состязаться с амбициозными и конкурентоспособными политиками, появившимися в рамках мощной демократической системы США. Противостоять Америке можно было только посредством прямой конфронтации, и в ходе этой рискованной игры была потеряна сама страна. Чтобы взойти на вершину власти, Б. Ельцин использовал поддержку олигархов, и эта фаустовская сделка не позволяла России выбраться из замкнутого круга, в котором она оказалась после распада СССР.

Мы не будем обсуждать вопрос, почему Ельцин выбрал именно Путина на пост президента, но, по крайней мере, можно сказать, что, передавая ему бразды правления, первый российский президент принял самое важное политическое решение. Путин обладает качествами превосходного политика – амбициозностью и талантом, без которых обойтись нельзя. Кроме того, в противостоянии мощной российской олигархии требовалась стальная воля. В связи с этим не случайно то уважение, которое он питал к реформатору царской эпохи Столыпину.

С точки зрения политэкономии реалистического направления политическая власть выше власти экономической, поэтому политика в определенной степени может направлять экономику. Применение политической власти для решения экономических вопросов относится к разряду «ударов, уменьшающих размерность»82, поэтому политические инструменты по силе и разнообразию намного превосходят экономические методы. Олигархи могут досаждать только деградирующей политической власти. Государству необходимы право на установление законодательных норм и сильные исполнительные ведомства. В противостоянии с олигархами, иностранными предприятиями и даже региональными политическими силами В. Путин использовал именно это право. Имея группу поддержки и опыт работы в органах государственной безопасности, он создал условия для политического подъема в России.

Политический упадок не определяется политическим устройством государства, будь то демократия или тоталитаризм. После распада СССР в России установился демократический строй. Когда Путин выиграл выборы и стал президентом, его первоочередной задачей стало превращение России в могучую державу, а не в страну, которой формально добавили демократии. Отношение Путина к СМИ не соответствовало демократическим стандартам, но именно благодаря этому ему удалось предотвратить погружение страны в междоусобные войны и конфликты. Он сказал, что Россия не будет страной второго эшелона, поскольку Россия – особая страна.

В новой России появились олигархи, наносящие вред политике и экономике, и это было проявлением политического упадка страны после развала СССР. В. Путин же, приняв бразды правления у Б. Ельцина, сумел «развернуть ружье в сторону олигархов». Это лишний раз показывает, что политический подъем в этой стране начался с президента. Даже если допустить, что новое возвышение России в большей степени проявилось в экономическом развитии, то решающую роль здесь сыграл, по сути, всё же политический подъем. Это соответствует также общему принципу реалистической политэкономии, заключающемуся в том, что политическая модель определяет развитие экономики. В решении проблемы олигархов уровень политического мастерства Путина проявился в том, насколько ему удалось превратить препятствующую развитию России распределительную коалицию в группу с общностью интересов, которая работает на пользу большинства людей в обществе.