Приглашение к путешествию

Охота молоть языком расстояний приплод

(значений трясётся шкала поневоле пробега),

триумф ли жены любопытств пожинающий Лот,

наука ли разоблачений от Альфа к Омега?

Не так ли ночной небосток — пережитков трансфер

на грешную Землю с не менее, скажем, Венеры,

по штату на слух полагается музыка сфер

влияния невыносимой на то атмосферы.

Засим остаётся готовность ответить на зов

пространства пока твой подсумок грудной «не заёкал»,

пока звездочёты с трудом вычитают улов

из двух мотыльков между двух запылившихся стёкол.

Звёзды в окошке искрят о своём неслышно.

Так по губам не поймёшь из обратных драму

связей. К примеру, что яблоку Ева, Кришна,

Ньютон, Парис — по классическому там-таму.

По бестолковости выбора между злами,

выхода нет, перепробуешь все регистры.

Ладно, хотя б из чего возгорелось пламя,

звёзды декабрьские в дело идут на искры.

* * *

Видимость необозримого не помешала б.

Пой свою партию битого часа калиф,

пей ежедневное пойло обживок и жалоб,

бей в барабан, атмосферную плоть раскалив.

Выдержка нам изменяет, подобная снимку,

фотобумага помалу теряет чутьё.

Видишь, едва различимые режем в обнимку

правду чуть больше положенной, сами — чуть ё…

* * *

Архитектурной быть бузе.

Колодой через пень колонна.

Марсель, магалам Корбюзье

грозит Гвардейская Мадонна.

Неаполь, вопли — наплевать.

Равенна варваров нирвана.

Коробит Кордобы кровать

и телерана Тегерана.

Умом горюет и Москвой

усатый Бомбардир — неладен.

Великобритов сводит свой

над Темзой боем Биг-Бен-Ладен.

Версаль задуман как верстак,

Суэц — подобно суициду.

Под новым колпаком рейхстаг,

и остеклили пирамиду

у Лувра. Скользкий матерьял

ужимок лакомых и жестов.

Лас-Вегас главный ареал

градосмесительных инцестов.

Мир обезбашен до небес.

От Вавилона без оглядок

посредники Семи Чудес

бесцеремонней на порядок.

Распадом капищ и жилищ

подобное подобно слепку.

В районном скверике Ильич

последнюю сжимает кепку.

* * *

лечу смотрю куда когда

зеваю чтоб не заложило

по верху сумерки звезда

гвоздит по праву старожила

внизу посадов светляки

агломераций парафразы

где красят быт на стояки

нанизанные унитазы

к земле придирчивый уют

на иждивении повадок

подмоченных в сухой как брют

не попадаются осадок

коллизии размером с миф

из допотопных надоели

но чем времён надёжней смыв

тем ближе и яснее цели

* * *

Гуляние под вечер и оркестр

в саду с победной выправкой. По году

проходу нет от местных Клитемнестр,

и от войны недавней нет проходу.

Трофейного наследия приют —

великой блажи детские задворки,

как если б этот лучший мир-май-труд

придумали законченные орки.

Загадочны теперь издалека

границы сообщения сосуда,

где прошлое витает в облаках

грядущего неясного оттуда.

* * *

Тактичней собеседника окрест,

чем «ходики» со временем не встретишь,

ещё — немного сбивчивая ветошь

с деревьев, опроставшихся в обрез.

Особенно, когда твой дом врасплох

застукан одиночеством застолий

и скатертных потёков винных схолий

под лясы кровоточных выпивох.

* * *

Ни одной решительно зацепки,

небу ли до наших неудач.

Ласточки при деле, как прищепки

линии электропередач.

Мусорная просеки щетина

колется, попробуй отрекись.

В целом заурядная картина

ту ещё прописывает кисть.

Тот ещё гешефта отголосок

бухучёт идёт на чудодни

только для одних, считай, колоссов

агро-гидро-аэро родни!

* * *

Не до пищи, паче для ума,

посреди пути. До перемены

сумма мест слагаемых сама

ждёт от привокзальной Мельпомены

изменений. Разница высот

взлётов и падений прихотлива.

Участи на жизнь не достаёт,

как последней мелочи на пиво