СТАВИТЬ ВОПРОС СО ВСЕЙ РЕЗКОСТЬЮ (ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ НА СОВЕЩАНИИ УЧИТЕЛЕЙ МОСКОВСКИХ ШКОЛ В НАРКОМПРОСЕ РСФСР)

СТАВИТЬ ВОПРОС СО ВСЕЙ РЕЗКОСТЬЮ (ИЗ ВЫСТУПЛЕНИЯ НА СОВЕЩАНИИ УЧИТЕЛЕЙ МОСКОВСКИХ ШКОЛ В НАРКОМПРОСЕ РСФСР)

Слушая речи выступающих, я вижу, что каждый волнуется, потому что дело по обучению неграмотных в Москве идет плохо. Отрицать этого нельзя. Тут, конечно, много причин, и одна из них — формальное отношение к делу. Я не склонна винить в этом только руководителей работой школ взрослых Московского городского отдела народного образования, в частности т. Вигдорова. По-видимому, здесь была целая система, из которой очень трудно было выпутаться. Люди формально учитывали, переучитывали неграмотных, и этот формальный учет загораживал самую суть дела.

Мне кажется, одна из основных болезней и причин отставания — это неправильное отношение к учащимся. Самих учащихся не втягивают, как того требовал Ленин, в работу по поднятию грамотности, по повышению уровня знаний. За последнее время стали всё сводить к инспектуре: инспектор должен прийти и посмотреть, и этим все решается. А нужно спросить и самих рабочих, какие они видят недостатки в постановке обучения, что они предлагают, чтобы улучшить дело. Тут есть уже большой опыт. В 1917 г. мне пришлось работать в Выборгском районе Петрограда. Приходит раз рабочий и спрашивает: «Какую вы учительницу дали?» Я отвечаю: «Мне говорили, что это хорошая учительница». Рабочий рассказал, почему учащиеся ею недовольны: «Разве можно так вести урок? Она сначала одного вызовет к доске, с ним занимается, потом другого. Нужно так вести урок, чтобы весь класс все время принимал участие в работе». Не знаю, как сейчас, контролируя учебу в группах неграмотных и малограмотных, обращают ли инспектора внимание на умение учителя так вести урок, чтобы весь класс напряженно работал все время, был втянут в общую работу. Когда слышишь разговоры об «аттестованных» и «неаттестованных», то есть вызванных и невызванных учащихся, то начинаешь бояться, что у многих учителей нет умения вести урок так, чтобы весь класс принимал участие.

Достаточно ли мы учитываем запросы учащихся?

Учпедгиз издает учебники, но надо смотреть, чтобы это были учебники, в которых теория была бы тесно связана с практикой. Например, математику надо связать со статистикой, прохождение анатомии и физиологии — с личной и общественной гигиеной, надо, чтобы не только учили об органах пищеварения, но чтобы и не лили в суп некипяченой воды.

Сейчас массы очень волнуют вопросы воспитания детей. Нет матери, которая не говорит об этом. У нас много еще пережитков старых взглядов на воспитание. Вот получаешь письма: «Как вы смеете вовлекать моего шестнадцатилетнего сына в общественную работу? Милиция устроила комнату для беспризорных, мой сын ведет там общественную работу, хотя я запрещаю». Видно, что это письмо писал враждебно настроенный человек, и все же мальчика в конце концов лишают права вести общественную работу, так как отец запрещает. Или мать своего сына, прекрасного мальчонку, лупит ремнем: без этого нельзя-де, родители вправе бить своих ребят — их ребенок, как хотят, так и делают. Все эти вопросы сейчас стоят очень остро. Необходимо, чтобы в учебниках для малограмотных было просто написано о воспитании.

Массы хотят сейчас побольше знать о Конституции — надо, чтобы это было простым языком изложено. У нас было как-то совещание преподавателей Конституции в школах взрослых. Замечательное было совещание, действительно ключом била жизнь, хороший опыт был показан[195].

Не только недостатки надо выявлять, но надо рассказывать о положительном опыте и доводить его до самых широких слоев учащихся и педагогов. Надо устраивать соревнование — это организует внимание масс, втягивает в работу, помогает популяризации проделанного опыта.

Кричать на учащихся и допускать бюрократический подход к ним никуда не годится. Необходимо, чтобы было политическое понимание недопустимости такого якобы «педагогического» подхода. Тех, кто учился в прежние годы в Академии коммунистического воспитания (АКБ), прежде всего посылали работать на фабрику в качестве рядового рабочего, чтобы студент мог близко познакомиться с рабочим, приобрести умение подходить к рабочему как к товарищу, независимо от степени его грамотности. Вначале студенты ворчали, а теперь, когда я встречаю их на ответственной работе, они говорят, что это очень много им дало: они умеют прислушиваться к запросам трудящихся. И наших культармейцев также нужно учить этому.

Нужно уметь ставить преподавание по-настоящему, чтобы оно захватывало, и тогда не будет отсева, не будет надобности разыскивать прячущихся неграмотных, все будут охотно обучаться. Одна учительница писала, что в предвыборную кампанию она пригласила неграмотных к ней учиться. Пришли все, явился даже старик ста пятнадцати лет и быстро выучился грамоте.

Нужно, чтобы было также внимание к учителю школ взрослых, забота о нем.

7 мая профсоюзы приняли прекрасное постановление[196]. Нужно помогать им организовывать по-настоящему обучение неграмотных и малограмотных, чтобы поднять его на ту высоту, которой требует сейчас жизнь. Ведь люди хотят быть счастливыми. А вы думаете, что человек, который не может прочитать письма, счастлив?

Сейчас нужно покрепче взяться за инспекторов, Я должна вам сказать, что инспектора, если они сами не преподаватели, мало могут помочь делу. Необходимо ведь показывать, как надо учить, а не только указывать недостатки. Инспектор должен критически сам к себе отнестись, как это полагается гражданину нашего Союза. Педагог и методист должны критически к себе относиться. Это нужно сделать, чтобы дело вытянуть. Дело не в том, чтобы искать, кто в бюрократизме на сколько процентов виноват, а в том, чтобы поставить работу по-настоящему.

Некоторые из выступавших жаловались на резкость постановки вопроса т. Здоровым[197]. Я считаю, что иногда надо ставить вопрос со всей резкостью. Это нужно было сделать в данном случае.

1938 г.