Цветочки и ягодки коррупции

Цветочки и ягодки коррупции

– И вот, этот поросеночек рос, рос, и выросла…

– Что выросло, что выросло?

– Уж что выросло, то и выросло…

(из к/ф «Принцесса цирка»)

Доклад фонда «ИНДЕМ» о коррупции, прозванный журналистами «докладом Сатарова», наделал шуму. Отчего же? Неужели кто-то не знал, что коррупция в России – зверь облый, огромный, стозевный и лаяй? Или причина – в приведённых цифрах, показывающих масштабы явления? Тоже вряд ли; цифры наверняка занижены. Из публиковавшихся раньше данных, в сферах образования и здравоохранения масштабы коррупции выглядят пострашнее.

Но кажется нам, что мы разгадали секрет. Читающая публика потому с таким энтузиазмом встретила доклад Сатарова, что он – доклад, конечно, а не Сатаров, – в неявной форме показал ту «область» нашего общественного организма, откуда у коррупции растут ноги. А наши люди, они такие: им только намекни, они всё поймут. Тем более из уст Георгия Сатарова. Да вы посмотрите на его хитрую бородатую рожу: сразу видно, что умён, и с юмором. И вот он прикидывается, будто всего лишь описывает «общую картину коррупции», оценивает параметры и придумывает какие-то там «рекомендации», а сам с невинным видом рассказывает о реальных причинах происходящего со страной. Причем заметьте: основываясь на опросах сотен людей, выкладывая не своё собственное, а общественное мнение, подвергнутое статистической обработке. Скажите после этого, что народ безмолвствует!..

Его доклад, вкупе с целым ворохом статей в прессе, – это не просто набор текстов, а произведение высшего политического искусства. Так давайте же прочтём все эти материалы «правильно», то есть отбросив чешую.

Для начала указываются официальные «корни»: «Основная мысль, проходящая через все оценки экспертов: коррупция в советское время была всеобъемлющей системой, и в этом смысле корни нынешней коррупции были заложены уже тогда, так же как традиции мздоимства и лихоимства пришли из докоммунистического времени».

Вот это маскировка! Всем известно, что коррупция (хотя бы в странах Европы) появилась во времена раннего Средневековья, одновременно с институтом гос. власти и её чиновничьего аппарата. Ее всегда осуждали, считая грехом и дьявольским обольщением (Фома Аквинский) и, во всяком случае, понимали как антисоциальное явление. Так что ни советское, ни докоммунистическое прошлое России тут совершенно ни при чем. Просто стиль такой: принято начинать любые доклады с пинков прошлому. В начале «советского времени» люди, произнося официальные речи, тоже были вынуждены все беды сваливать на некие «родимые пятна».

А вот что Г. Сатаров сказал в интервью газете «АиФ»:

«…Советские чиновники и партаппаратчики хапали достаточно скромно, в соответствии с номенклатурной „табелью о рангах“. Государство помимо зарплаты „откатывало“ им за лояльность и молчание, но главным образом натурой: дачи, служебные автомашины, престижные квартиры, продовольственные пайки, курортные путевки, поездки за границу, возможность пропихнуть своих отроков в престижный вуз или устроить на работу „за бугор“.

Проницательный читатель, сравнив эти «сурьёзные» рассуждения с условиями жизни чиновничества в новой, счастливой, демократической России, неминуемо начинает хохотать. Он ведь помнит: события конца 1980-х были во многом вызваны как раз протестом общества против роста коррупции, выражавшейся в том числе и в виде «льгот» и «привилегий». И отлично знает, что самый большой борец с привилегиями, якобы ездивший на работу в горком партии на трамвае Ельцин, под конец «борьбы» выбил себе самые большие в современном мире привилегии. А Путин их ему гарантировал.

Социализм проиграл из-за того, что прекратилось развитие общественной идеи. С одной стороны, те, кто должен был об этой идее думать, наворовали столько богатств (скромных, по нынешним понятиям), что вместо общественной идеи занялись идеей легализации воровства; с другой стороны, народ протестовал против воровства, приводящего к снижению его, народа, уровня жизни, и требовал перемен. Перемен вам? Пожалуйста! И воры устроили перемены.

Сатаров, конечно, человек деликатный, таких грубых слов писать не может, а рассказывает вместо этого об «особенностях современной коррупции», появившихся после проведенных перемен:

«…существенно большая распространенность её традиционных денежных форм, увеличение её экономической составляющей, открытость и цинизм. Увеличился доход от коррупционных сделок и уменьшился их риск. Эксперты… отмечают такие шаги власти, как создание совместных предприятий, реформа предприятий, начало „дикой“ приватизации, ослабление контроля за экспортом… Любая коррупционная сеть, по мнению экспертов, включает три составляющих: коммерческую или финансовую структуру, которая реализует полученные выгоды и льготы и превращает их в деньги; группу государственных чиновников, обеспечивающую прикрытие при принятии решений; группу защиты коррупционных сетей, которую осуществляют должностные лица правоохранительных органов».

Люди, опрошенные экспертами фонда «ИНДЕМ» уверены, что весь российский первоначальный капитал был сформирован из государственной собственности, из бюджетных средств, из прав на обслуживание этих бюджетных средств и т. д.:

«В России коррупция создавала свои сети на основе существующих государственных структур и структур, которые в недавнем прошлом, до приватизации, были государственными. Эксперты приводят примеры функционирования конкретных сетей и описывают способы их построения».

Переход от советской скрытой коррупции к нынешней её открытой форме воры вели целенаправленно, не скрываясь. Перед выборами 1996 года А.Н. Яковлев в «Российской газете» удивлялся, что есть ещё чиновники, которые тайком мечтают о возврате большевиков: «Сейчас могут взятки брать безнаказанно, по сложившемуся тарифу, а при большевиках все-таки посадят».

Вот в чём разница: в проклятом неэффективном «совке» за взятку сажали (хотя и не всегда), а сейчас она почти официально разрешена. Сейчас за взятку освобождают от ответственности за дачу взятки. А известный Гаврила Попов вообще призывал узаконить взятку. Поскольку вся наша история делалась на глазах у Сатарова, он знает, что говорит:

«Первоначальный российский капитал не был заработан или нажит. Он был полностью сформирован из государственной собственности, из бюджетных средств и прав на обслуживание этих средств. Коррупция создавала свои сети на основе существующих государственных структур».

И эти структуры как в те поры утонули в коррупции, так и до сих пор сидят в ней по самые уши. Подсчеты распределения коррупционных потоков по разным уровням власти дали следующий результат. Лидирует муниципальный уровень, держащий три четверти рынка коррупционных «услуг». 20 % рынка занимает региональный уровень. Федеральная власть держит 5 % рынка. О, хитрый Сатаров! Внимательный читатель не пропустит пояснения: «Наши расчеты касаются только обыденной деловой коррупции; здесь почти не задействована серьезная верхушечная коррупция».

Да, зло всегда присутствует в жизни, но одно дело, когда государство и общество держат его в узде, стремятся сократить, загнать в тесную нишу, и другое – когда газеты и ТВ, политики и поэты прославляют зло, называют его прогрессом и свободой. А самое тяжкое, когда высшие правители не просто разрешают мздоимство, а вводят в норму, повязывают чиновников круговой порукой, да так, что честный человек в их среде становится изгоем и через короткое время вылетает со службы.

«Еще более резкое расслоение наблюдается между ветвями власти. Здесь практически монопольно царит исполнительная власть… Мы до сих пор живем в условиях катастрофического гнёта, который экономика испытывает со стороны исполнительной власти».

Так сказано в докладе, на этот раз без ссылок на родимые пятна социализма. А из приводимых цифр видно, что и законодательная власть себя не сильно обижает. Ведь она работает в интересах исполнительной власти, чтобы колёсики коррупционной системы крутились без скрипа. Сатаров сообщает журналу «Огонек»:

«…Депутаты сейчас принимают огромное количество законов, которые просто создают условия для коррупции. Мы называем это „взяткоёмкость“. Вот сейчас принимается новый закон о банкротствах. Специалисты оценивают его взяткоемкость в несколько миллиардов долларов в год! Его принятие увеличит количество принимаемых чиновниками взяток на несколько миллиардов долларов».

В докладе не раз подчёркивается, что изучалась только «низовая» коррупция; опрашивались только простые граждане и предприниматели. А почему же исследование не затронуло чиновников, тем более, что фонд «ИНДЕМ» собирался проводить его совместно с правительством? «Почему не получилось?» – спрашивает Г. Сатарова корреспондент «Финансовой России».

Вот ответ:

«Первоначально рассчитывали, что исследование будет проведено в рамках оказания бесплатных клиентских услуг правительству Мировым банком. Помимо бизнеса и граждан хотели опрашивать ещё и чиновников. От правительства требовалась виза. Было это в конце 1999 года. Предполагалось, что в конце 2000-го уже появится какой-то продукт. Но как только банк договаривался с очередным правительством, Ельцин его снимал. В 2000 году начались переговоры с правительством Касьянова(уже при президенте Путине), и это было похоже на перекладывание решения вопроса с одного вице-премьера на другого. В конце концов, мы махнули на это рукой и начали делать сами».

Сатаров говорит ровно столько, сколько надо, чтобы умный понял: ни Дума, ни правительство в борьбе с коррупцией – не помощники, чтобы не сказать большего (и лишнего). И мы поступим так же: не станем комментировать ответы Сатарова газетам.

Интервью газете «Собеседник» (май 2002):

– Теперь после всех этих исследований вы знаете, как бороться с российской коррупцией?

– Нет. Когда я стал советником Ельцина, одна из первых моих идей была как раз о борьбе с коррупцией. Мне казалось, точно знаю, как это надо делать. Собрал заместителей и руководителей правоохранительных органов… Это было в 1994 году. Потом, где-то в 1996-м, вернулся к попытке решить эту проблему. Но по мере того, как расширялись мои представления о коррупции, я понимал, насколько наивны были мои идеи о борьбе с взяткодательством. И бесполезны.

– То есть вы не готовы давать советы?

– Нет, кое-что мы предлагаем, – пишем какие-то бумаги, направляем их властям. А там все это благополучно хоронят.

Газета «Коммерсант» (май 2002):

«Бывший помощник президента решительно опроверг утверждения о том, что при Борисе Ельцине коррупция была больше, чем при Владимире Путине: „Это не соответствует действительности!“

Газета «Финансовая Россия» (июнь 2002):

«Результаты бесед с предпринимателями показывают, что платить стали больше. Стремительно растет такая компонента верхушечной коррупции, как „захват бизнеса“, когда власть захватывает контроль над тем или иным бизнесом. Над компанией устанавливается контроль, а дальше включаются банальные схемы изъятия коррупционной ренты».

На Руси говорят: каков поп, таков и приход. Кто воспитал, того и верх. При Советской власти и народ был советский. Теперь народ нужен другой, и началось его активное перевоспитание. Сатаров – газете «АиФ»:

«Единственная „оптимистическая“ нота, которую можно извлечь из периода „генезиса“ коррупции, состоит в том, что, по мнению экспертов, в переходный период коррупция сыграла роль смазки, облегчавшей трудный переход от административно-командной системы к новому экономическому укладу… Но сопротивление партийно-хозяйственно-чиновничьего аппарата и красных директоров при переходе к рынку было столь велико, что смягчить его могли только „зелененькие“.

Итак, аппаратные чиновники и директора государственных предприятий, вопреки желанию высокопоставленных реформаторов, противились переходу к воровской системе хозяйствования, и даже отказывались от взяток. Их развратили, наиболее упорных разогнали, а кое-кого и убили. Производство рухнуло.

Сатаров – газете «Финансовая Россия»:

– У вас (в докладе) 13 процентов бизнесменов имеют «активную антикоррупционную установку». Значит ли это, что они не платят никому и никогда?

– К сожалению, нет. Общеизвестен социологический факт, что установка не обязательно коррелирует с практикой. Человек может иметь активную антикоррупционную установку, но быть при этом активным взяткодателем. То есть ему не нравится, что он делает, он ломает себя, но платит. Потому что считает, что этим спасает бизнес.

– Хоть один бизнесмен говорил вам, что никогда не давал взятки?

– В анонимных интервью ни один не говорил…

Итак, среди бизнесменов осталось всего 13 процентов, считающих взятки злом. Их активно развращают, и есть надежда, что достигнут 100% успеха. Тем более, что ежечасно и организованно ведётся развращение молодежи:

«Наш анализ показывает, что сейчас пребывание в вузе влияет на изменение отношения к коррупции, оно становится более прагматичным, коррупция становится естественным инструментом решения проблем. Молодые люди, вступающие во взрослую жизнь, с самого начала сталкиваются с коррупцией, привыкают с её помощью решать свои проблемы, преодолевать препятствия, начинают считать её естественной частью социальной среды… В конечном итоге социальная группа, из которой будут рекрутироваться политические, экономические, военные, культурные и иные элиты, становится разносчиком и мультипликатором коррупции, укореняя её и умножая её негативные последствия».

Быстрыми темпами идёт борьба за развращение всего населения:

«Наша коррупция прочно вплетена в ткань других социальных отношений. На Западе это так остро не представлено… Очень мощная низовая коррупция, так называемая бытовая».

Реформы затевали ради демократии и рынка. Но в рынке главное – деньги. Помните великого экономиста Шмелева: «Все, что выгодно, морально»? Говорят, коррупция была нужна для слома старого строя. Нет, слом старого строя был нужен для коррупции, и теперь её легальными средствами уже не остановить:

«Опасность той стадии развития коррупции, которую переживает Россия, состоит в создании обширных и устойчивых коррупционных сетей, которые не просто извлекают прибыль из своей противоправной деятельности, но уже инвестируют её в развитие самой коррупции. Одномоментная „ампутация“ системы коррупционных отношений может вызвать экономический и социальный коллапс».

Работа, сделанная группой Сатарова, при всех её методических недостатках и слабости анализа, имеет огромное значение. Используя научные статистические методы, она вытащила на свет Божий тщательно скрываемый факт: воры сляпали «новую Россию» в своих воровских интересах, и продолжают её утаптывать. Но так ли уж уверен сам Георгий Сатаров, что сделать уже ничего нельзя? Или опять хитрит?.. Судите сами. Вот его ответ журналисту газеты «Собеседник»:

– Получается, власти не нужна эффективная борьба с коррупцией?

– Нельзя сказать, что ничего не меняется. Потому что идеи прорастают в массах, и через это они овладевают и властью. Я не настолько наивен, чтобы рассчитывать на идиллическую реакцию правительства: как вы замечательно все придумали, сейчас мы всё исправим. Поэтому мы сознательно строим нашу политику так, чтобы работать через общество. Это долго, это нудно, это тяжело. Но в наших условиях это единственный путь.

Как же понимать нам это заявление учёного? Только так: пока мы, общество, терпим воровскую власть, она – будет. Но идея честности есть, и её несут люди. Когда идеи прорастут в массах, эти люди – демократическим путем, – овладеют властью. И это действительно единственный выход для России.

И в заключение – небольшая заметка «Кремль шокирован масштабами коррупции» из газеты «АиФ» (№ 23 за 2003 год):

«В прошлом году фонд ИНДЕМ (Информатика для демократии) опубликовал в „АиФ“ жуткие данные о коррупции в стране. Была ли какая-то реакция властей?» Н. Петренко, Екатеринбург.

Отвечает руководитель фонда Георгий Сатаров:

– Цифры ошеломили. О них было доложено президенту. Первая реакция В. Путина: не может быть! Нет ли ошибки в расчетах? У него были иные цифры масштабов коррупции – в два раза ниже. То есть не 33 млрд. долл., а «всего лишь» 16—17 млрд. Но мы пользовались проверенными инструментами социологического и математического анализа. Ошибки нет. О том, что нашим данным в конце концов поверили, свидетельствует то, что мы получили от администрации президента заказ на разработку рекомендаций, как снизить это зло. Такие рекомендации разработаны и переданы в Кремль. Реакции пока нет. Ждём.

Вот такая история с коррупцией в России. Путин-то думал, что воруют всего лишь 16—17 млрд. долларов! Опять обманули президента. Ну что за страна, эх!..

Данный текст является ознакомительным фрагментом.