Л. Троцкий. КУРЛОВСКИЙ НАБЕГ

Л. Троцкий. КУРЛОВСКИЙ НАБЕГ

Не успели заглохнуть отголоски думского запроса о преследовании профессиональных союзов, а провинциальные и столичные власти уже торопятся показать, что их трудолюбию думские речи нисколько не мешают. Губернаторы, согласно министерскому циркуляру, травят потребительские лавки. В Москве задушили в ноябре союз торговых служащих, а в Петербурге от осады перешли к штурму и принялись огнем и мечом искоренять легальные рабочие организации. Начали – уж это ли не знаменательно? – с антиалкогольной комиссии профессиональных союзов. Не потому, собственно, что в борьбе с сивухой увидели подрыв государственности и косвенное оскорбление величества. Нет, тут другая, более прямая причина. Ее называет и наш петербургский корреспондент, и автор письма «По России». Рабочие шевелятся! – вот в чем дело. Бомб не делают, всеобщих стачек еще не организуют, даже прокламаций пока что почти не печатают, – но явно шевелятся, дышат и вообще обнаруживают возмутительные признаки жизни. Как некий ретивый поручик требовал от своей роты: «чтоб не дышала!» – так и люди 3 июня это же нехитрое требование предъявляют рабочей массе. – Чтоб не дышала! Ибо стоит массе неосторожно расправить оцепеневшие члены – и весь их торжественно возвещенный порядок может нечаянно полететь к чорту.

– Профессиональные союзы? Образовательные общества? Съезды по борьбе с пьянством? – Они все готовы допустить, но при одном условии: чтоб не дышала! Ибо пролетарское дыхание, как твердо знает Курлов[153], есть продукт преступной агитации, – агитация же подлежит искоренению. Но вот тут-то и возникают неодолимые трудности: несмотря на обилие провокации, опасный агитатор стал неуловим. Где он? Везде и нигде.

О профессиональных союзах и говорить нечего. Но вот потребилка, мирная, скромная потребилка, – а мятежный дух неуловимым облаком носится над нею. Устроили воскресную школу, любительский рабочий театр, общество трезвости, похоронную кассу, – глядь, «агитатор» уже откликается со всех сторон: «А я тут!» – Полицейский остолоп кружится, мечется, ищет, нюхает – и не находит. «А я тут! А я тут! А я тут!» – слышатся ему справа, слева, сверху и снизу. – Неуловим «агитатор», ибо он в массе растворился. Ибо дух массы мятежен. Ибо революция вошла во все кровяные шарики пролетарского организма – и ничем ее оттуда не изгнать.

– Вы так? – скрежещет зубами Курлов, – а мы этак! Если нельзя по агитатору, – бей по массе! Сокрушай союзы, потребилки, клубы, школы, кассы! Расшвыривай рабочих, вноси хаос на фабрики и заводы. Чтоб не дышала!

– А как же быть нам с производством? – откликается Капитал. – Ведь я жду промышленного подъема.

– А как же быть нам с социал-демократией? – возражает ему Порядок. – Ведь она ждет политического подъема…

Злобно и растерянно глядят они друг на друга: капитал и порядок. Сила сейчас у них. Но в самой силе их – слабость. Создали сложное общественное и государственное хозяйство, стремятся привлечь к промышленности английские и французские миллиарды, нуждаются в многочисленных интеллигентных, трезвых, трудоспособных рабочих. А вместе с тем травят, дезорганизуют и ожесточают их. Сегодня, для собственного успокоения, разрушают рабочие школы и антиалкогольные комиссии; а завтра, для успокоения рабочих, оказываются вынуждены снова отпустить возжи…

Кто от нового набега выиграет? Не они, а мы. Подпольем нас не удивишь: привыкли. Зато власти лучше нашего вбивают рабочим в головы сознание того, что шила в мешке не утаишь, пролетарской природы не скроешь, урезыванием своих задач никого в заблуждение не введешь. Партию строить нужно, крепкую гибкую рабочую партию, которая планомерно объединяет деятельность всех открытых рабочих организаций; которая из своего подполья заменяет их, когда полицейская метла сметает их на время с лица земли; которая призывает к их восстановлению, как только реакции приходится – а ей придется – очистить ту или другую позицию.

Строить партию! – вот ответ на Курловский набег.

«Правда» N 8, 21 (8) декабря 1909 г.