«Блатной Шарабан»

Ах, шарабан мой,

Американка,

Какая ночь,

Какая пьянка!

Хотите — пейте,

Посуду бейте —

Мне все равно,

Мне все равно!

Бежала я

Из-под Симбирска,

А в кулаке

Была записка:

Припев:

Ах, шарабан мой,

Американка!

А я девчонка,

Я шарлатанка!

Один поручик,

Веселый парень,

Был мой попутчик

И был мой барин.

Припев.

Вся Молдаванка

Сошлась на бан:

Там продается

Мой шарабан.

Припев.

Все на войне,

Все на Гражданке,

А все воры —

На Молдаванке!

Припев.

Привет ворам —

Рецидивистам,

Шиш мусорам

И активистам!

Припев.

Зачем нам пушки,

Зачем нам танки,

Когда нас любят

На Молдаванке?

Припев.

У нас в Одессе

Шути всерьез:

Здесь дружба дружбой,

А ножки — врозь![59]

Ах, шарабан мой,

Американка,

Какая ночь,

Какая пьянка!

Хотите — пейте,

Посуду бейте —

Мне все равно,

Мне все равно!

Блатной вариант «Шарабана» появился довольно поздно. Скорее всего, он написан для Аркадия Северного и включен им в свой репертуар в 60-е годы. Приведенный текст дан по фонограмме Северного. Сам исполнитель придумал в качестве предисловия к этому варианту «Шарабана» забавную байку:

«Не менее знаменитой, чем Гоп со смыком, была Сонька Золотая ручка. «Золотой ручкой» ее назвали за такую ловкость рук, что ей было впору в цирке выступать. Она и выступала. Только по карманам… После удачных дел Сонька часто приезжала на Молдаванку в шикарном шарабане, одетая как барыня. Стоило ей появиться в ресторане или у Фанкони, как оркестр тут же замолкал, ударник выбивал дробь, а потом в честь ее все начинали играть “Шарабан мой, американка”».

Естественно, все это не имеет никакого отношения к действительности. «Шарабан» был создан много позднее смерти знаменитой Соньки Золотой ручки (Сура-Шейндля Лейбова Соломониак умерла после неудачной попытки побега с вольного поселения в Александровске на Сахалине в конце XIX века).

Северный допускает и еще одну вольность. Вместо «Зачем нам пушки, зачем нам танки» он иногда поет «Зачем нам шпанки». Что совершенно непонятно, поскольку речь, как видно из контекста, идет об оружии. Вероятно, певец посчитал, что подобным словом можно заменить «шпалер» — пистолет. Однако термина «шпанка» (или «шпанк») в качестве обозначения огнестрельного оружия никогда не было в уголовном жаргоне. Слово «шпанка» существовало только в языке каторжан царской России. Так профессиональные уголовники называли общую массу каторжан, которые не принадлежали к «благородному преступному сословию». Слово происходит от названия овец-мериносов. Кстати, и позже, уже в ГУЛАГе, и до нынешних времен, бытовиков и вообще безропотных арестантов называют «овцами». Однако никакого отношения к тексту блатного «Шарабана» это толкование не имеет.

Исследователь Павел Шехтман, относя блатной вариант к временам Гражданской войны в России, вместо «шпанки» использует слово «станки», объясняя, что так в то время назывались станковые пулеметы. Однако ни одного примера, подтверждающего подобную смелую версию, мне не удалось найти ни в мемуарной, ни в художественной литературе. Между тем, несомненно, если слово оказалось настолько популярным, что вошло в песню, оно должно было оставить след и в памяти современников.

На самом деле легко понять, что во время Гражданской войны этого варианта не существовало — по словам «Шиш мусорам и активистам» (кстати, в большинстве вариантов вместо «шиш» поется «хрен» или «хер»). Эта строка позволяет отнести создание блатного варианта к началу 60-х годов прошлого века: лишь в это время в арестантском мире появляется слово «активист», «актив» для определения пособников администрации из числа осужденных; прежде таких людей называли «суками».