ГЛАВА 9. На Будапешт!

Большая стратегическая игра на картах в Берлине 29 ноября 1940 года под руководством генерал-майора Паулюса. — Советские и российские историки о стратегических играх января 1941 года. — Жуков о разборе игр высшим политическим руководством Советского Союза. — Вторая стратегическая игра 8-11 января 1941 года и изменения в составах противоборствующих команд. — Роль командующего войсками Прибалтийского особого военного округа генерал-лейтенанта Кузнецова во второй игре как ключ к пониманию сталинского замысла. — Состав противоборствующих команд как прямое указание на планы Сталина. — Сталин выбирает главное и второстепенное направления удара в Европу, сталкивая на играх честолюбивых военачальников, командовавших советскими войсками на этих направлениях. — Возвеличивание Жукова на фоне опорочивания его противников по играм: истоки мифа о превосходстве Жукова над другими советскими военачальниками.

По смыслу обеих игр высшее командование Красной Армии совершенствовало в них свое умение наступать, а не  обороняться.

П. Бобылев. Газета «Известия», 22 июня 1993 г.

1

Действия германских и советских генералов были почти зеркальным отражением друг друга. В Германии играли в те же игры — правда, с опережением в один месяц. Однако разрыв во времени в действиях советского и германского командования медленно сокращался.

29 ноября 1940 года в Берлине началась большая стратегическая игра на картах. Руководил игрой первый обер-квартирмейстер генерального штаба сухопутных войск генерал-майор Фридрих Паулюс. Отличие состояло в том, что в Москве проводилось две игры, в Берлине — одна, но она была разделена на три этапа.

Первый этап — вторжение германских войск на территорию СССР и приграничные сражения.

Второй этап — наступление германских войск до линии Минск — Киев.

Третий этап — завершение войны и разгром последних резервов Красной Армии, если таковые окажутся восточнее линии Минск — Киев.

После каждого этапа игры следовал разбор. Общий разбор всех этапов игры завершился 13 декабря 1940 года. Через 19 дней начались стратегические игры в Москве, вторая из которых, как мы теперь знаем, была успешно завершена 11 января 1941 года.

Историю пишут победители. Архивы вермахта были захвачены Красной Армией, и наши историки продемонстрировали всему миру агрессивную сущность германского империализма: вот какие у них были замыслы! А наши архивы были крепко заперты. Это давало возможность пропагандистам говорить, что советские генералы, адмиралы, маршалы и сам товарищ Сталин страдали миролюбием в тяжелой хронической форме. Это состояние «Военно-исторический журнал» (1990. № 1. С. 58) описывал так: «Советский Союз — мирный, еще не проснувшийся от своего пацифизма, несмотря на только что закончившуюся войну с Финляндией».

Миролюбие и пацифизм товарища Сталина и других товарищей вызывают сожаление и сочувствие, но при внимательном рассмотрении любой читатель мог обнаружить в рассказах ученых товарищей и великих героев почти неприметные шероховатости и нестыковки. Вот они-то и указывали на то, что не все было так, как нам сегодня рассказывают.

Пример. В 1980 году в издательстве «Наука» выходит в свет официальный труд «История советской военной мысли» (Коротков И. А. История советской военной мысли. М.: Наука, 1980), подготовленный Академией Наук СССР и Институтом военной истории Министерства обороны СССР. В этом труде на странице 142 сообщается:

В начале 1941 года были проведены две оперативно-стратегических игры на картах (с 2 по 6 января и с 8 по 11 января). Разыгрывался начальный период войны: вариант нападения «западных» и оборона «восточных».

Начиная с середины 1950-х годов звучало множество заявлений о том, что в январе 1941 года «восточные» отрабатывали приемы отражения агрессии «западных». Рассказам о нашем врожденном миролюбии мы привыкли верить на слово. Но следовало обратить внимание на совсем неприметный пустячок. Во всех официальных исследованиях речь шла о двух играх, а в мемуарах Жукова сообщается, что была только одна игра. Наши историки должны были указать Жукову на неточность или искать ошибку в своих исследованиях. Но они этого почему-то не делали.

Вот, например, академик Анфилов рассказал о том, что якобы имел несколько продолжительных бесед с Жуковым и что Жуков якобы сообщил ему множество интересных вещей о предвоенном периоде и о начале войны. Допустим. Сам Анфилов пишет о двух оперативно-стратегических играх (Анфилов В. А. Бессмертный подвиг. М.: Воениздат, 1971. С. 137). Разница во времени между выходом первого издания «Воспоминаний и размышлений» Жукова и книги Анфилова — два года. Получается, что почти одновременно маршал и академик сообщили миру разные версии одного события. По Анфилову были две игры, по Жукову — одна. И примерно в то же самое время маршал и академик встречаются, вместе пьют чай и беседуют о высоких материях. Вот бы академику Анфилову и воспользоваться моментом: Георгий Константинович, по моим сведениям, было две игры, а вы пишите об одной. Кто из нас прав? Давайте разберемся!

Да и Жукову не мешало бы сделать встречный шаг. Положение обязывало. Он — величайший полководец XX века, перед ним академик Анфилов — величайший эксперт в вопросах начального периода войны. Жукову следовало просто ради интереса прочитать книги Анфилова, а, прочитав, следовало выразить изумление: я помню только одну игру, а вы, уважаемый, пишите о двух. Один из нас заблуждается. Давайте вместе искать истину.

Но истину не искали — ни вместе, ни раздельно. Нестыковок в своих бессмертных творениях эти двое не замечали, и устранить их не спешили. Да почему же?

Потому, что расхождения были только в мелочах, а в главном оба врали об оборонительной направленности игры (или двух игр). И ни тому, ни другому, ни целой ватаге номенклатурных вралей не было резона вникать в детали и ворошить подробности.

Но вот прошли годы, и выплыли подробности тех игр, и оба они, величайший полководец и величайший исследователь начального периода войны, оказались в числе, мягко говоря, источников ложной информации.

Но архивным документам, при всей их пробивной силе, не проломить устоявшихся оценок и мнений. Через семь лет после того, как материалы стратегических игр были рассекречены, выступает мой давний оппонент, заместитель главного редактора «Красной звезды» полковник Мороз Виталий Иванович. Он привычно срамит меня и рассказывает читателям о том, что в Генеральном штабе РККА надо было бы на всякий случай проводить игры с наступательной направленностью, но их не проводили. Вместо этого на стратегических играх отрабатывались только варианты отражения агрессии (Красная звезда. 13 января 2000 г.).

Такое простительно было писать, когда архивы оставались недоступными. Но сведения о стратегических играх к тому моменту были давно опубликованы, и мы уже знали, что об обороне на тех играх никто даже и не заикался; отрабатывались только вопросы сокрушения Европы и установления кровавой коммунистической диктатуры на всем континенте. Но в «Красной звезде» об этом будто бы и не знали, и никто из читателей газеты не возмущался неосведомленностью центрального органа Министерства обороны России.

Прочитав заявление полковника Мороза, я ринулся писать ему письмо. Я хотел объяснить заместителю главного редактора центральной военной газеты, что он занимается промыванием мозгов своих читателей, да и сам является жертвой такого промывания. А потом сообразил, что тут имело место не многолетнее промывание мозгов, а как раз обратный процесс — загаживание мозгов (или как там этот процесс точнее по-русски называется).

Виталий Иванович, ниже я рассказываю о второй стратегической игре в том числе и для вас, а вы сами судите, в какие игры играли наши полководцы в январе 1941 года.

2

Из двух игр первая была решающей. «Разбор первой из них осуществлен на уровне высшего политического руководства страны.» (Генерал-майор В. Золотарев. Красная звезда. 27 декабря 1990 г.)

«Высшее политическое руководство страны» — это товарищ Сталин. Именно этот товарищ внимательно следил за ходом первой игры и убедился в том, что в Восточной Пруссии можно увязнуть. Потому сразу после первой игры Сталин принял решение: удар в Европу наносим не севернее Полесья, а южнее, то есть не из Белоруссии и Прибалтики, а с территории Украины и Молдавии.

Интересно посмотреть, как Жуков описывает разбор первой игры:

Ход игры докладывал начальник Генерального штаба генерал армии К. А. Мерецков. Когда он привел данные о соотношении сил сторон и преимуществе «синих» в начале игры, особенно в танках и авиации, И. В. Сталин, будучи раздосадован неудачей «красных», остановил его, заявив:

— Не забывайте, что на войне важно не только арифметическое большинство, но и искусство командиров и войск. (Воспоминания и размышления. С. 193.)

Рассказ Жукова можно понимать только так: Мерецков якобы докладывал Сталину, что у немцев и в игре, и в реальной жизни танков и самолетов больше, чем у нас. А Сталин якобы на это с досадой отвечал: сам знаю, но не это главное, не арифметическое большинство, а искусство командиров и войск.

Но не мог Мерецков говорить ничего подобного, как не мог Сталин так отвечать, ибо оба знали, что Красная Армия по количеству танков, самолетов и артиллерии превосходит армию Германии в несколько раз. И в реальной жизни, и в стратегической игре преимущество было на стороне Красной Армии. По условиям игры «Западные» имели 3512 танков и 3336 самолетов, а «Восточные» — 8811 танков и 5652 самолета. Потому не мог Мерецков докладывать Сталину о преимуществе «синих» в начале игры. И не был Сталин раздосадован неудачей «красных», ибо войска под руководством Павлова прорвали фронт Жукова в двух местах, окружили крупную группировку войск Жукова в районе Сувалки, и на двенадцатый день операции вели боевые действия на территории Восточной Пруссии в 110–120 километров западнее государственной границы СССР.

Жуков продолжает:

— В чем кроются причины неудачных действий войск «красной» стороны? — спросил Сталин.

Д. Г. Павлов пытался отделаться шуткой, сказав, что в военных играх так бывает. Эта шутка И. В. Сталину явно не понравилась. (Воспоминания и размышления. С. 193.)

Оставим на совести Жукова все эти диалоги. У меня деловое предложение: надо изготовить несколько сотен тысяч штампов с коротким словом «Ложь» и все книги Жукова проштамповать — желательно красной краской и поперек каждой страницы. А в новые издания книги Жукова сразу печатать с предупреждением поперек каждой страницы о том, что правды тут нет.

3

8-11 января 1941 года состоялась вторая стратегическая игра, око-торой Жуков «забыл» упомянуть в своих мемуарах. Преамбула была вполне схожей: Советский Союз живет мирной жизнью и о войне не помышляет, коварные враги напали на миролюбивый Советский Союз, но теперь не из Восточной Пруссии, а с территории Венгрии и Румынии. Согласно заданию второй игры, 1 августа 1941 года войска Германии и ее союзников вторглись на советскую территорию, однако были быстро выбиты на исходные рубежи. Мало того, к 8 августа «Восточные» не только вышибли «Западных» со своей территории, но и перенесли боевые действия на территорию противника на глубину 90-180 километров и вышли армиями правого крыла на рубеж рек Висла и Дунаец.

Расклад по времени такой: озверевшие враги внезапно напали на нашу страну и два дня успешно наступали. На третий день наши войска под руководством Жукова противника остановили, еще два дня потребовалось на то, чтобы врагов со своей территории выбросить. Потом за два дня, к исходу 7 августа, наши войска по вражьей земле прошли от 90 до 180 километров. Темп наступления — от 45 до 90 километров в сутки. Все это — только прелюдия. Собственно игра началась уже на территории противника в 90-180 километрах западнее государственных границ Советского Союза. Содержание игры — «ответные действия» Красной Армии в Германии, Чехословакии, Венгрии и Румынии.

В каждой группе играющих произошли незначительные изменения. Некоторые генералы была переведены из группы Павлова в группу Жукова и наоборот. Ряд генералов не принимали участия во второй игре. Вместо них играли другие. Но главные противники остались те же, только теперь Жуков, командуя советскими войсками, наносил «ответный удар» на вражеской территории, а Павлов, командуя германскими и венгерскими войсками, советское наступление пытался отразить.

В этой игре было одно новшество: «ответные действия» Красной Армии отражал на этот раз не один фронт противника, а два. Войсками Германии и Венгрии командовал генерал-полковник танковых войск Павлов, войсками Румынии — генерал-лейтенант Кузнецов.

Кузнецов прибыл на совещание в Москву как командующий войсками Северо-Кавказского военного округа. Сразу после первой игры его назначили командующим войсками Прибалтийского особого военного округа. Он еще не принял должность, он еще не побывал на новом месте службы, а ему приказывают играть роль во второй игре — командовать войсками Румынии.

Как это понимать? Если Кузнецова в реальной жизни только что назначили командовать советскими войсками в Прибалтике, то зачем ему поручают в игре командовать войсками Румынии? Это совсем другой географический район, другое стратегическое направление. Кузнецов тут никогда не служил, и в обозримом будущем ему предстоит служить в Прибалтике. Почему бы на стратегической игре не назначить на роль румынского генерала кого-нибудь из тех наших военачальников, кто служит на границе с Румынией, кто знает тот район и армию Румынии? Странно все это. Но только на самый первый взгляд. Именно это назначение Кузнецова вдруг открывает нам глаза, и мы видим ослепительную красоту сталинского замысла.

4

Итак, к этому моменту мы сформулировали несколько вопросов.

• Зачем надо было проводить не одну игру, а две?

• Почему советскими войсками на этих играх не командовал начальник Генерального штаба?

• Почему войсками противника не командовал начальник ГРУ?

• Почему эти роли играли командующие военными округами?

• Почему Жуков и Павлов менялись ролями?

Роль, которую играл командующий войсками Прибалтийского особого военного округа во второй игре, — это ключ к пониманию всего происходящего.

Все просто и запредельно логично. Логика вот в чем. В пространстве между Балтикой и Чёрным морем лежит Полесье. Это сплошные непроходимые болота. Полесье — самый большой район болот в Европе, а возможно, и во всем мире. Полесье непригодно для массового передвижения войск и ведения боевых действий. Полесье делит Западный театр военных действий на два стратегических направления. Главный принцип стратегии — концентрация. Стремление быть сильным везде ведет к распылению сил и общей слабости. Если мы будем стараться быть одинаково сильными и севернее Полесья, и южнее, то просто раздробим свои силы надвое. Этого делать нельзя. Потому на одном стратегическом направлении мы должны сосредоточить главные силы и нанести решающий удар, а на другом стратегическом направлении наносим удар вспомогательный.

И вот вопрос: какое направление считать главным, а какое — второстепенным? Споры об этом не утихали никогда. Оба варианта имели как свои плюсы, так и минусы.

Вторжение севернее Полесья — это прямой удар на Берлин, но впереди — Восточная Пруссия, сверхмощные укрепления, Кёнигсберг. И вся германская армия.

А удар южнее Полесья — это отклонение в сторону, это обходной путь. Однако это удар в нефтяное сердце Европы, в сердце, которое практически ничем не защищено. На одном синтетическом горючем далеко не уедешь.

Потому было решено провести две игры, сопоставить результаты и сделать выбор. В первой игре основной удар в Европу наносился севернее Полесья с территории Белоруссии и Прибалтики. Во второй игре вторжение в Европу происходило с территории Украины и Молдавии.

Советские стратеги готовили сокрушительный удар в Европу. Для Германии этот удар мог быть смертельным. Это сознавал и сам Гитлер, и его генералы. Я приводил немало их высказываний на этот счет. Каждый желающий может легко найти и подобные высказывания, и факты, подтверждающие такую оценку ситуации. Если сокрушить Германию, то вся остальная континентальная Европа будет засыпать сталинские танки цветами. Если сокрушить Германию, дорога сталинским танкам будет открыта до самой Атлантики.

Если наносить главный удар севернее Полесья из Белоруссии и Прибалтики, тогда командующий войсками Западного особого военного округа (ЗапОВО) генерал-полковник танковых войск Павлов соберет все лавры победителя, и имя его будет прославлено в веках. Подобная слава ждет и командующего войсками Прибалтийского особого военного округа (ПрибОВО) генерал-лейтенанта Кузнецова. Но в этом случае роль командующего войсками Киевского особого военного округа (КОВО) генерала армии Жукова будет второстепенной. Еще более скромной будет роль командующего войсками Одесского военного округа (ОдВО) генерал-полковника Черевиченко.

Если же удар наносить южнее Полесья, с территории Украины и Молдавии, тогда все лавры достанутся командующему войсками Киевского особого военного округа Жукову и частично — командующему войсками Одесского военного округа Черевиченко. А командующие войсками ЗапОВО и ПрибОВО в Белоруссии и Прибалтике останутся в тени.

И Сталин решает столкнуть лбами тех, кто больше всего заинтересован, чтобы направление севернее Полесья стало главным, с теми, кто заинтересован в обратном.

5

В том, чтобы наносить главный удар из Белоруссии и Прибалтики, больше всего заинтересован командующий войсками Западного особого военного округа генерал-полковник Павлов. Раз так — ему и главная роль в первой игре. Задача: прорываться севернее Полесья в Восточную Пруссию.

Команда Павлова была сформирована в основном из генералов ПрибОВО и ЗапОВО. В этой команде — начальники штабов и ЗапОВО, и ПрибОВО, их заместители, четыре командующих армиями, находящимися в Прибалтике и Белоруссии, командующие ВВС ПрибОВО и ЗапОВО. Все они имеют единый интерес: чтобы Сталин выбрал направление севернее Полесья главным направлением войны.

Кому же этот вариант больше всего не подходит? Тем, чьи войска находятся южнее Полесья — командующим войсками КОВО и ОдВО. Вот им-то Сталин и поручает отбивать вторжение Павлова в Восточную Пруссию. Во главе этой команды — командующий войсками Киевского особого военного округа генерал армии Жуков. В его команде — командующий Одесским военным округом, начальник штаба КОВО и другие генералы.

Обе команды разбавлены генералами из других военных округов и центрального аппарата Наркомата обороны, однако основное ядро первой команды составляют генералы, чей интерес в том, чтобы направление севернее Полесья стало главным, а вторая команда укомплектована теми, кому такой выбор крайне не нравится.

Во второй игре все наоборот. Теперь Сталин дает Жукову и его команде возможность показать, что направление южнее Полесья более перспективно. Потому вновь в команде Жукова мы видим командующего войсками Одесского военного округа, начальника штаба КОВО, двух командующих армиями, находящимися на территории Украины, начальника штаба Харьковского военного округа и других.

Ясно, что генералам, которые служат в Белоруссии и Прибалтике, очень не хочется, чтобы в качестве главного был выбран вариант вторжения в Европу с территории Украины и Молдавии. Вот им-то и ставят задачу: остановите вторжение Жукова в Венгрию, Румынию, Чехословакию, Южную Германию.

Вот почему командовать войсками Венгрии и Румынии Сталин приказывает командующим войсками ЗапОВО и ПрибОВО, а в их команды включает начальников штабов ПрибОВО и ЗапОВО и командующих армиями, расположенными в Белоруссии и Прибалтике.

6

В ходе второй игры Жуков, командуя советскими войсками, наносил удар в Румынию и Венгрию. Наступать тут ему было легко. Прежде всего, здесь не было современных укрепленных районов, подобных тем, которые находились в Восточной Пруссии. У Жукова было подавляющее превосходство в авиации, танках и десантных войсках. В первой игре Жуков оборонялся в Восточной

Пруссии, имея в подчинении только германские войска, а во второй игре Павлов и Кузнецов оборонялись, имея в подчинении войска, половина которых были румынскими и венгерскими, их боеспособность, выучка и вооружение уступали германским.

Наконец, руководство игры пошло на весьма странный шаг. У Жукова много войск, и он командует ими единолично. А у Павлова мало войск, кроме того, половину войск у Павлова забрали и поставили командовать ими Кузнецова, и Кузнецова по условиям игры Павлову не подчинили. Одной мощной группировке советских войск Жукова противостояли две слабые группировки, которыми раздельно командовали Павлов и Кузнецов. По условиям игры эти группировки не имели общего командования. Руководители игры в лице маршалов Тимошенко, Будённого, Кулика и Шапошникова поставили Павлова и Кузнецова в заведомо проигрышную ситуацию.

Все четыре маршала, руководившие игрой, склонялись к варианту вторжения в Европу на направлении южнее Полесья. К этому же решению после первой игры пришел и сам Сталин. Потому на второй игре, чтобы окончательно убедить Сталина в правильности выбора южного варианта, четыре маршала преднамеренно создали для Жукова ситуацию, в которой нельзя было проиграть.

В реальной жизни такого разнобоя в управлении войсками гитлеровской коалиции не было. Решения для войск Германии и ее союзников принимались в едином центре — в Берлине. А в стратегической игре для Павлова и Кузнецова была искусственно создана система двоевластия. Павлов и Кузнецов были поставлены перед выбором: или каждое решение принимать вдвоем и терять на обсуждение время, которого нет, или каждый принимает свое решение, но вразнобой: правая рука не знает, что делает левая.

7

Сталин на второй игре не присутствовал и не проводил ее разбор, ибо уже сделал свой выбор после первой игры. Сталин уже решил: вторжение в Европу надо проводить южнее Полесья.

Руководители игры, зная, что контроля над ними нет, совершенно открыто подыгрывали Жукову. Жуков и в первой, и во второй игре держал управление в своих руках, а Павлову во второй игре такой возможности не дали.

И это не единственная явная и дикая несправедливость, допущенная руководством игры. В первой игре Жуков оборонялся в Восточной Пруссии, опираясь на современные сверхмощные приграничные оборонительные укрепления. Игра началась с государственной границы. А во второй игре Павлов таких оборонительных укреплений не имел, да его еще и отбросили в глубину обороняемой территории: вторая игра началась не на государственной границе, а в 90-180 километрах западнее нее. Павлов уже находился в ситуации, когда оставалось только его добить. Такой подход удивлял даже официальных военных историков:

О том, как же удалось «Восточным» [то есть Жукову. — Прим, автора.] не только отбросить противника к государственной границе, но местами и перенести военные действия на его территорию — этот вопрос остался обойденным. (Накануне войны. С. 389.)

Другими словами, Жуков за два дня отбил вражеское вторжение, а потом еще за два дня вырвался на территорию противника на глубину 90-180 километров, вышел к рекам Висле и Дунаец, но никто, включая руководителей игры и самого «великого полководца», понятия не имели, как удалось сотворить такое чудо.

Павлов мог бы построить оборону, опираясь на горные хребты. Горы — естественный рубеж для обороняющегося и преграда для наступающего. Но условия игры были составлены так, что горы у Павлова «отобрали», отбросив его на равнины. Не Жуков, а руководители игры сбросили войска Павлова с удобных оборонительных рубежей. А войска Жукова руководители игры чудесным образом перебросили через хребты — воюй не там, где будет трудно, а там, где будет легко.

Подыгрывая Жукову, маршалы Тимошенко, Будённый, Кулик и Шапошников совершили преступление. Их действия можно образно сравнить с действиями неких руководителей учений, которые сказали бы американским генералам: представьте, что во Вьетнаме нет джунглей и болот, и планируйте войну исходя из этого, или сказали бы советским генералам: представьте, что в Афганистане нет гор.

Но даже и после всех этих явных (и преступных) натяжек возможности Павлова и Кузнецова продолжать борьбу не были исчерпаны. Потому Жукову записали не победу, а только некоторое преимущество над противниками.

Советская пропаганда сделала все, чтобы опорочить Павлова и Кузнецова и на их фоне возвеличить Жукова. Жертвами этой пропаганды становятся даже честные исследователи:

Игры доказали, что как полководец Жуков явно превосходил своих коллег. Отмечу, что оба его противника по игре, Д. Г. Павлов и Ф. И. Кузнецов, очень неудачно командовали своими войсками в первые дни Великой Отечественной войны (Соколов Б. В. Неизвестный Жуков: портрет без ретуши в зеркале эпохи. С. 198).

Согласен! Действительно, Павлов и Кузнецов в первые дни войны очень неудачно командовали своими войсками. Но неужели «гениальный» Жуков в первые дни войны удачно командовал своими войсками?

? ? ?

Газета «Известия» (22 июня 1993 г.) пишет:

Вторая игра… завершилась принятием «Восточными» решения об ударе на Будапешт.

«Восточными» во второй игре, как мы помним, командовал Жуков, это он принимал решение о прорыве к озеру Балатон и форсированию Дуная в районе Будапешта. Решение принималось пока только в ходе стратегической игры, однако сам Жуков сообщает, что игрища эти имели отнюдь не академический характер, они были прямо связаны с грядущей войной.

Теперь вспомним стихотворение Михаила Исаковского «Враги сожгли родную хату, убили всю его семью». Написано стихотворение сразу после войны. Нет более мощного и горестного произведения о войне. Вернулся солдат с войны: я три державы покорил! А его никто не встречает. Сидит солдат на заросшей бурьяном могиле и пьет один.

Хмелел солдат, слеза катилась,

Слеза несбывшихся надежд,

И на груди его светилась Медаль за город Будапешт.

Медаль «За взятие Будапешта» учреждена указом Президиума Верховного Совета СССР 9 июня 1945 года. А Жуков Георгий Константинович еще 11 января 1941 года позаботился о том, чтобы возникла ситуация, в которой наших освободителей, покоривших три державы, можно было такой медалью награждать.

Вот тут Жуков явно предвосхитил события.