ГЛАВА 18. Упущенный шанс советского командования закончить войну в 1943 году

«Редкий по своей красоте шанс»: благоприятная для советских войск ситуация, сложившаяся летом 1942 года на южном участке советско-германского фронта, и стратегические возможности, открывавшиеся перед советским командованием. — Уникальная возможность создать новый невиданный «котел» для гитлеровских войск под Ростовым и осуществить разгром немецкого южного крыла Восточного фронта. — Жуков приписывает себе решающую роль в победе под Сталинградом. — Подлинные авторы плана Сталинградской стратегической наступательной операции.

Жуков добился своего: его «канонизировали», а на «Воспоминания и размышления» вполне серьезно стали ссылаться как на исторический документ. За всеми этими хлопотами не нашлось только времени, чтобы сосчитать павших. Видимо, не было заинтересованности. Иначе как-то блекнут лавры на челе «великих полководцев».

В.В. Бешанов. Год 1942 — «учебный». Минск: Харвест, 2003. С. 608

1

В грандиозной «отвлекающей» операции в районе Ржева и Сычёвки Жуков отвлекал от Сталинграда не германские войска, а советские.

После впечатляющего, но, похоже, неожиданного для советского руководства сталинградского успеха, вполне реальной была возможность достижения решающей победы на всем южном крыле советско-германского фронта. Судьба представила советской стороне редкий по своей красоте шанс — окружить и полностью уничтожить немецкие войска к югу от Воронежа, тем самым поставив рейх перед военной катастрофой уже зимой 1943 года.

В распоряжении Ставки, казалось, было все, чтобы осуществить этот план — подавляющее превосходство над противником в силах и крайне выгодная оперативно стратегическая обстановка, сложившаяся на этом участке фронта <…> Редчайший по своей красоте шанс на южном крыле фронта был упущен. (М. Ходаренок, О. Владимиров. Независимое военное обозрение. 8 июня 2001 г.)

Речь идет вот о чем. Летом 1942 года на южном участке советско-германского фронта германские войска прорвались далеко на восток, форсировали Дон и устремились на юг к самым предгорьям Кавказа. В ноябре советские войска под Сталинградом окружили мощную германскую группировку. Само по себе это было огромным достижением. Однако прорыв советских войск сулил еще более грандиозный успех. Прорвавшиеся советские войска нависали над путями снабжения мощной германской группировки на Кавказе. Вся кавказская группировка германских войск оказалась под угрозой невиданного в истории окружения. Перед германскими войсками впереди — Большой Кавказский хребет. Справа — Чёрное море. Слева — Каспийское море, Волга и непробиваемый советский фронт. Позади — река Дон и советские войска на правом берегу. Советским войскам оставалось только закрыть эту бутылку пробкой. Перед Красной Армией был Ростов.

Через Ростов проходили коммуникации не только всей группы армий «А», но также и 4-й танковой и 4-й румынской армий. (Генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейни. Утерянные победы. М.: ACT, 1999. С. 433.)

Под Сталинградом была окружена 6-я германская армия. В случае удара советских войск на Ростов в окружение попадали еще четыре армии: три германских — 1-я и 4-я танковые и 17-я, и одна румынская — 4-я, а так же управление и тылы группы армий «А».

Прорыв из кольца был невозможен, ибо германские войска ушли далеко на восток и на юг. Чтобы начать прорыв из такого кольца, передовым частям пришлось бы совершить предварительно отступление на 500–600 километров. Для этого у них просто не было горючего. В случае удара советских войск на Ростов окружение под Сталинградом было бы только прологом, первым небольшим этапом небывалого разгрома.

2

Красоту создавшейся ситуации хорошо видели многие советские военачальники. Генерал-полковник А. И. Ерёменко (впоследствии Маршал Советского Союза) в то время командовал Сталинградским фронтом. В своем рабочем дневнике еще 18 января 1943 года он записал:

Следовало, как и предлагал штаб Сталинградского фронта, не атаковать окруженных, а задушить их блокадой, они бы продержались не больше одного месяца, а Донской фронт направить по правому берегу Дона на Шахты,

Ростов. В итоге получился бы удар трех фронтов: Воронежского, Юго-Западного и Донского. Он был бы исключительно сильным, закрыл бы как в ловушке, всю группировку противника на Северном Кавказе. (ВИЖ. 1994. № 4.)

На этой карте схематически показано расположение линии фронта в середине ноября 1942 года. Хорошо видно, насколько далеко вперед вырвались германские войска на юго-востоке СССР.

Свидетельствует Главный маршал артиллерии ?. Н. Воронов:

Мы имели полную возможность создать новый невиданный «котел» для гитлеровских войск под Ростовым и осуществить разгром немецкого южного крыла Восточного фронта. (Красная звезда. 28 октября 1992 г.)

Страшную опасность окружения под Ростовым видели и германские полководцы. Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковник К. Цейтцлер пишет об этом так:

Примерно с середины декабря стала надвигаться другая катастрофа, подобная сталинградской. Так как она имеет прямое отношение к Сталинграду, я скажу о ней несколько слов. Речь идет о судьбе немецких войск на Кавказе… В результате успешного русского зимнего наступления западнее и южнее Сталинграда, возникла угроза всему кавказскому фронту… Нетрудно было понять, что если русские продолжат наступление, то вскоре они достигнут Ростова, а в случае захвата ими Ростова всей группе армий «А» грозит неминуемая опасность окружения. (Вестфаль 3., Крейпе В., Блюментрит Г. и др. Роковые решения. М.: Воениздат, 1958. С. 197.)

Генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейн считал, что в случае удара советских войск на Ростов весь Восточный фронт рухнет в январе 1943 года, а то и в декабре 1942 года:

Речь шла о том, будет ли уже этой зимой сделан решающий шаг к поражению Германии на востоке. Катастрофа 6-й армии, как бы тяжела и печальна она сама по себе ни была, в сравнении с масштабами Второй мировой войны в целом не могла еще быть таким шагом. Но разгром всего южного крыла Восточного фронта открывал бы путь к скорой победе над Германией. Советское командование по двум причинам могло рассчитывать на достижение этой цели на южном фланге. Первая — это огромное численное превосходство русской армии, а вторая — преимущества оперативной обстановки, которые советское командование получило благодаря ошибкам германского командования, связанным со Сталинградом. (Утерянные победы. С. 432.)

Понимая страшную опасность, германское командование приняло все меры, чтобы избежать крушения Восточного фронта в самом начале 1943 года. Группа армий «А», бросив все, спешно и без боев покинула Северный Кавказ.

Если бы заместитель Верховного главнокомандующего генерал армии Жуков увидел красоту сложившейся благодаря победе под Сталинградом ситуации, он должен был кричать Сталину: давай остановим дурацкое наступление на Сычёвку! Давай танковые бригады и корпуса не будем жечь ради каких-то огородов на задворках давно стертых с земли деревень! Все — на Ростов! И сотни тысяч тонн снарядов туда же! И гвардейские корпуса! И авиацию! И ударные армии! Вот она — победа над Германией! Прямо в наших руках! На блюдечке с голубой каемочкой!

Но Жуков красоты сложившейся ситуации не увидел. Жуков выполнял дурацкий приказ, причем выполнял самым дурацким способом. Жуков отвлекал лучшие соединения Красной Армии от поистине важного участка фронта и без толку их истреблял, штурмуя никому не нужные высотки и деревни.

3

На войне и сразу после войны Жуков интенсивно раздувал культ собственной личности. Стержнем этого культа стала идея о том, что великий Жуков был главным творцом победы в войне вообще и победы под Сталинградом в частности. Слухи об этом разлетались по стране и дошли до Сталина. Представьте себе ярость Сталина, когда он услышал, что Жуков объявляет себя сталинградским героем. И тогда маршалы Булганин и Василевский написали проект приказа о том, что Жуков, утеряв всякую скромность, приписывал себе разработку и проведение операций, к которым не имел никакого отношения. Сталин этот приказ подписал. В приказе среди прочего сказано:

К плану ликвидации сталинградской группы немецких войск и к проведению этого плана, которые приписывает себе маршал Жуков, он не имел отношения: как известно, план ликвидации немецких войск был выработан, и сама ликвидация была начата зимой 1942 года, когда маршал Жуков находился на другом фронте, вдали от Сталинграда.

Несложно понять, почему Сталин подписал приказ о недостойном поведении Жукова: маршал «забыл» о своих провалах под Сычёвкой, но помнил о чужих победах под Сталинградом и приписывал их себе. Однако приказ Сталина на «великого полководца» должного воздействия не оказал. Прошло два десятка лет, и в мемуарах Жукова снова зазвенела лихая песня о том, как он побеждал под Сталинградом:

Заслуга Ставки Верховного Главнокомандования и Генштаба состоит в том, что они оказались способными с научной точностью проанализировать все факторы этой грандиозной операции, сумели предвидеть ход ее развития и завершение. Следовательно, не о персональных претендентах на «авторство» идеи контрнаступления должна идти речь. (Воспоминания и размышления. С. 421.)

Видите, как скромен Жуков. Он даже и не пытается выпячивать свою выдающуюся роль в проведении контрнаступления под Сталинградом. Он говорит, что над операцией работали все — и Ставка Верховного главнокомандующего, и Генеральный штаб. Зачем искать кого-то одного, кто предложил идею контрнаступления?

Сначала Жуков рассказал, что весь план придумали он и Василевский, а Сталин услыхал и заинтересовался. Рассказав об этом, Жуков великодушно соглашается авторов гениального плана не искать. Чуть позже эту фразу Жуков усилил:

Величайшая заслуга Ставки Верховного Главнокомандования состоит в том, что она оказалась способной с научной точностью проанализировать все факторы этой грандиозной операции, научно предвидеть ход ее развития и завершение. (Маршал Жуков. Каким мы его помним. Составитель В. Яровиков. М.: Издательство политической литературы, 1988. С. 239.)

«Заслуга Ставки ВГК и Генерального штаба» превратилась в «величайшую заслугу» одной только Ставки ВГК. А Генеральный штаб из круга победителей выпал. Оно и понятно: Сталин выгнал Жукова из Генерального штаба еще в июле 1941 года и назначил с понижением, значит, о роли Генерального штаба в Сталинградском контрнаступлении можно не вспоминать. Жуков помнил только о заслугах Ставки ВГК, ибо входил в ее состав. На протяжении всей книги Жуков настойчиво напоминает об этом читателю. Потому фразы о заслугах и величайших заслугах Ставки ВГК в Сталинградском сражении распространяются на самого говорящего. Это Жуков сам себя хвалит. Это он рассказывает о научной точности своего анализа.

Но о каком научном подходе может идти речь, если под Сталинградом советские войска окружили втрое больше немцев, чем намеревались? Если допущена ошибка в одну сторону, то такая же ошибка могла быть допущена и в другую сторону. Решили окружить 7–8 дивизий, а что было бы, если бы их там оказалось втрое меньше?

О каком научном подходе может идти речь, если Ставка ВГК приказала наступать на окруженную под Сталинградом группировку германских войск? Окруженные германские войска были по существу лагерем вооруженных военнопленных. У них не было продовольствия, топлива, зимней одежды. Опасность прорыва была ликвидирована. После этого надо было оставить их в покое до весны. Сколько эти войска смогут продержаться на страшном морозе без зимней одежды, без топлива, боеприпасов и продовольствия? Но был приказ штурмовать. И наши дивизии, корпуса и армии бросились на штурм.

Летом 1942 года наши саперные армии возвели очень мощную оборону вокруг Сталинграда, потом германские войска ценой огромных потерь ее преодолели, а теперь Красная Армия штурмовала непреодолимую полосу укреплений, которую сама же и возвела. Штурм Сталинградских укреплений был непростительной ошибкой Гитлера. Теперь Красная Армия повторяла эту ошибку, штурмуя те же укрепления еще раз.

Почему русские решили перейти в наступление, не дожидаясь, пока котел развалится сам по себе, без всяких потерь со стороны русских, известно только русским генералам.

(Генерал-полковник К. Цейтцлер. Роковые решения. С. 199.)

О каком научном подходе может идти речь, если у Ростова был упущен шанс разгромить Германию уже в начале 1943 года? Разгромить без Курского сражения, без Прохоровки, без форсирования Днепра, Днестра, Немана, Вислы и Одера, без «десяти сталинских ударов», без Балатонского оборонительного сражения, без штурма Сапун-горы, Зееловских высот, Кёнигсберга и Берлина. Но эта возможность была упущена из-за того, что все силы были брошены на «отвлекающую» операцию в районах Ржева и Сычёвки. Так о каком научном подходе рассказывал Жуков?

Вместо удара на Ростов наши стратеги штурмовали собственные укрепления под Сталинградом и огороды на окраине деревни Жеребцово.

Любой человек, который интересуется военной историей, проявив достаточно упорства, способен вычислить маршруты передвижения Жукова во время войны. Вычислив их, любой исследователь может уличить Жукова в том, в чем его уже уличили после войны Сталин, Булганин и Василевский — в непомерном и необоснованном возвеличивании самого себя, в присвоении чужой славы.

Но реальная угроза разоблачения авторов мемуаров Жукова не пугала.

4

Подведем итоги. Под Сталинградом были решены две задачи.

Первая задача: летом 1942 года остановить бегущие советские войска и создать новый фронт. Эта задача была решена в июле и августе 1942 года без участия Жукова.

Вторая задача: прорвать фронт противника и окружить его войска в районе Сталинграда. Эта задача решалась 19–23 ноября 1942 года, и тоже без участия Жукова. Во время выполнения и первой, и второй задач Жуков штурмовал Сычёвку.

Мне возражают: Сталинградская стратегическая наступательная операция проводилась без Жукова, но ведь не так важно, кто ее проводил. Главное — кто идею подал!

Хорошо, давайте вспомним, кто подал идею операции. Летом 1942 года этот человек занимал должность старшего офицера Главного оперативного управления Генерального штаба. Его звание — полковник; впоследствии он стал генерал-лейтенантом. Фамилия — Потапов. О том, что план Сталинградской стратегической наступательной операции родился в Главном оперативном управлении и автором плана был полковник Потапов, известно давно. Из этого никто не делал секрета. После развала Советского Союза в Главном оперативном управлении Генерального штаба наконец «нашли» карту с планом операции. На ней стоят подписи Потапова и Василевского и дата — 30 июля 1942 года. План был разработан задолго до появления Жукова в Москве. 30 июля 1942 года Потапов не просто подал идею — он уже завершил разработку плана операции. В это время Жуков в который раз рвался к Сычёвке и о Сталинграде еще не помышлял.

План полковника Потапова был доложен начальнику Генерального штаба Василевскому. Василевский доложил план Сталину. После этого Сталин вызвал Жукова в Москву, назначил своим заместителем и отправил в район Сталинграда. Жуков вернулся 12 сентября и якобы предложил «другое» решение. Но на самом деле это решение уже было разработано в Генеральном штабе полтора месяца назад, о нем было доложено Сталину, и Сталин с Василевским уже вели интенсивную подготовительную работу по его осуществлению. Просто 12 сентября 1942 года Василевский по приказу Сталина посвятил Жукова в эту тайну.

Давайте поверим на минуту, что именно великий Жуков в сентябре 1942 года предложил план Сталинградской стратегической наступательной операции. Давайте поверим, что Сталин сомневался в успехе, а Жуков ни в чем не сомневался. Пусть будет так. И вы, и я в такой ситуации наверняка уже оказывались: приходишь к начальнику, предлагаешь нечто необычное и рискованное, а начальник в успехе сомневается. Что он нам ответит?

Возможны только два варианта ответа: или начальник запретит нам этим делом заниматься потому, что в конечном итоге ему за все отвечать, или скажет: ты это придумал, ты и делай, ответственность — на тебе, провалишь дело — пощады не жди.

А Жуков нам третий вариант предлагает. Он утверждает, что Сталин в успехе сомневался, но всю ответственность почему-то взял на себя и переложил ее на Василевского, а Жукова отправил в другое место, освобождая от ответственности за осуществление рискованного плана. Но так не бывает!

Если бы Сталин сомневался в успехе, то послал бы Жукова руководить операцией под Сталинградом: ты предложил, ты в успехе не сомневаешься, вот тебе и карты в руки, действуй. Провалишь операцию — ответишь. Если Сталин боялся за последствия, то должен был держать Жукова в районе Сталинграда и в случае неудачи свалить на него вину.

Но Сталин сам от ответственности не уклонялся и перед рискованной операцией на храброго и мудрого Жукова ответственность не возлагал. А это свидетельствует только о том, что Сталин Жукова автором плана не считал и не собирался в случае провала операции свалить на него вину. Потому перед началом столь рискованной операции Сталин отправляет Жукова за тысячу километров от Сталинграда на Западное направление проводить другую операцию, которую Жуков действительно предлагал, которую долго готовил и, как всегда, провалил.

Сталин знал, что план Сталинградской стратегической наступательной операции родился в Генеральном штабе, что он разработан неким полковником и утвержден начальником Генерального штаба генерал-полковником Василевским. Вот почему Сталин 15 октября 1942 года назначает Василевского (всего лишь генерал-полковника!) своим заместителем, а в ноябре посылает его под Сталинград координировать действия всех войск, которые принимали участие в контрнаступлении.

Логика Сталина проста и неоспорима: план операции разработан в Генеральном штабе, утвержден начальником Генерального штаба, так поезжай, начальник Генерального штаба генерал-полковник Василевский, под Сталинград, и проводи операцию. Провалишь — сокрушу!

Результат работы Василевского известен. 18 января 1943 года Сталин присваивает своему заместителю Василевскому звание генерала армии. А уже 16 февраля 1943 года (менее чем через месяц!) Сталин присваивает Василевскому звание маршала Советского Союза.

Из того простого факта, что координировал действия фронтов под Сталинградом Василевский, а не Жуков, следует простой вывод: рассказы Жукова о его решающей роли в Сталинградской битве относятся к категории мифов и легенд; они сродни историям о подвигах панфиловцев и стахановцев, о похождениях Синдбада-морехода и о приключениях барона Мюнхгаузена.

? ? ?

Упоминание о полковнике Потапове в советской открытой печати мелькнуло только раз. Газета «Красная звезда» 1 сентября 1992 года признала, что план Сталинградской стратегической наступательной операции разработал и предложил именно он.

Сразу после крушения Советского Союза был короткий период, когда архивы стали открываться, когда рушились десятилетиями создававшиеся советские мифы и разоблачались фальшивые герои. Но правители страны быстро опомнились и за неимением лучшего снова стали возвеличивать Жукова. О полковнике Потапове снова забыли, а его план отнесли к разряду сведений, которые «не удалось обнаружить».