Фотоматериалы

Фрагмент картины «Подвиг гвардейцев-панфиловцев» (художник Виктор Панфилов), изображающей легендарный бой, якобы произошедший У разъезда Дубосеково 16 ноября 1941 года, в котором 28 бойцов 4-й роты 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии генерал-майора Панфилова во главе с политруком Клочковым, обороняя подступы к Москве в 7 километрах к юго-востоку от Волоколамска, в ходе четырехчасового боя уничтожили 18 вражеских танков. Все они погибли, но врага к Москве не пропустили, а фраза Клочкова, которую он якобы произнес перед смертью, «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!», впоследствии вошла в школьные учебники но истории. Командующий Западным фронтом генерал армии Жуков ходатайствовал о награждении героев, и каждому из них было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Возникал естественный вопрос: если все герои-панфиловцы погибли, то откуда нам стали известны обстоятельства их подвига и слова героического политрука? В 1948 и 1988 годах этот «подвиг» был изучен Главной военной прокуратурой СССР и признан художественным вымыслом.

Корреспондент газеты «Красная звезда» Василий Коротеев (слева), писатель Константин Симонов (в центре) и главный редактор «Красной звезды» Давид Ортенберг на одной из улиц Сталинграда (сентябрь 1942 года). Именно из заметки Корогеева «Гвардейцы-пакфиловцы в боях за Москву», опубликованной в «Красной звезде» 27 ноября 1941 года, страна впервые узнала о «подвиге» 28 панфиловцев у разъезда Дубосеково. Скорее всего, именно Коротеев является автором фразы «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!», которую приписывают политруку Клочкову.

Военный корреспондент и литературный секретарь газеты «Красная звезда» Александр Кривицкий (в среднем ряду второй справа) среди бойцов Панфиловской дивизии (осень 1943 года, Северо-Западный фронт).

28 ноября 1941 года, на следующий день после публикации заметки Коротеева «Гвардейцы-панфиловцы в боях за Москву», в «Красной звезде» была опубликована большая передовая статья «Завещание 28 павших героев», написанная литературным секретарем газеты Александром Кривицким. Затем 22 января 1942 года на страницах газеты появился его очерк «О 28 павших героях», где впервые были названы имена 28 панфиловцев.

Расследование, проведенное Главной военной прокуратурой СССР в 1948 году, установило: «подвйг 28 гвардейцев-панфшювцев, освещенный в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого.» (Справка-доклад главного военного прокурора Н. Афанасьева «О 28 панфиловцах». ГА РФ. Ф. P-8131. htlp://www.slatearchive.ru/607).

Редактор газеты «Красная звезда» Давид Ортенберг, военный фотокорреспондент М.С. Бернштейн и генеральный секретарь Союза писателей СССР, военный корреспондент газеты «Правда» Владимир Ставский (настоящая фамилия Кирпичников) за чтением газеты «Героическая красноармейская» в расположении 1-й армейской группы (Монголия, река Халхин-Гол, 1939 г.).

В 1939 году на Халхин-Голе состоялся дебют Жукова в роли полководца. 15 июля 1939 года 57-й особый корпус Жукова был развернут в 1-ю армейскую группу, а 31 июля Жукову было присвоено воинское звание комкор. Уже тогда Жуков продвигал Ортенберга, а Ортенберг прославлял Жукова. Через два года, в 1941 году, Ортенберг станет главным редактором «Красной звезды», главной газеты Красной Армии, и раструбит на весь мир о подвиге 28 панфиловцев, которые, сражаясь под гениальным руководством непобедимого Жукова, истребили фантастическое количество немецких танков. А пока в преддверии Второй мировой войны молодые коммунистические агитаторы оттачивали на Халхин-Голе свои перья.

Владимир Ставский известен тем, что в 1937–1938 годах написал доносы на Шолохова и Мандельштама (последний по доносу Ставского был арестован).

Фронтовые будни главного редактора газеты «Красная звезда» Давида Ортенберга (1942 год, действующая армия). Ортенберг был главным организатором создания и распространения мифа о 28 панфиловцах; в частности, именно он решил, что героев должно быть двадцать восемь.

Установив, что подвиг 28 панфиловцев оказался вымыслом, Главная военная прокуратура не поднимала шума: подвиг уже был вписан в энциклопедии и учебники как один из самых ярких эпизодов войны. Кроме того, в эту историю оказался замешан Маршал Советского Союза Жуков. В конце 1941 — начале 1942 года кто-то из его подчиненных прочитал в газетах рассказ о фантастическом подвиге 28 панфиловцев и доложил маршалу. Жуков потребовал составить список погибших — тех, кто мог бы быть в том легендарном бою, — и представил их к награждению. Всем, кого вписали в список, были присвоены высокие звания посмертно. После того, как Верховный Совет издал указ о награждении этих «героев», их «подвиг» перестал быть плодом журналистского трепа. Он стал реальным событием, хотя не все из попавших в список на самом деле погибли. В списке героев оказались и те, кто добровольно ушел к гитлеровцам и служил им верой и правдой.

Так Жуков возвел в ранг реального события легенду, которая иначе осталась бы заурядной фронтовой байкой или газетной «уткой», распространявшейся с молчаливого согласия комиссаров для поднятия боевого духа.

Полковник Михаил Андреевич Богданов после возвращения из Испании, где он находился в качестве военного советника. С 15 июля до сентября 1939 года Богданов (уже в звании комбрига) был начальником штаба 1-й армейской группы и планировал операцию Жукова на Халхин-Голе, сыграв ключевую роль в разгроме японских войск, однако в мемуарах Жуков упоминает начальника своего штаба всего один раз, даже не называя его имени, хотя вспоминает имена многих других менее важных участников операции — от комиссаров до простых солдат, советских и монгольских, в том числе рядового кавалериста Херлоо, водителя бронемашины Хаян-хирва, наводчиков зенитных орудий Чултема и Гамбосурена. Такой «провал в памяти» объясняется очень просто: истинная роль Жукова в сражении на Халхин-Голе преувеличена. Планы разгрома 6-й японской армии были разработаны без Жукова, а его роль сводилась к тому, чтобы беспощадными расстрелами гнать людей в бой. И когда пришла пора славу делить, Жуков, по свидетельству адмирала Н. Г. Кузнецова, «все успехи в боях с японцами старался приписать себе» (ВИЖ. 1992. № 1. С. 76).

Командующий 1-й армейской группой комкор Георгий Жуков на Халхин-Голе (1939 г.).

Взрыв на линкоре «Октябрьская революция» в результате попадания бомбы пикирующего бомбардировщика (акватория Финского залива близ Ленинграда, 1941 год; снимок сделан немецким летчиком).

В 1933 году Сталин сказал: «Балтийское море — бутылка, а пробка не у нас», но из трех своих линкоров два он почему-то держал на Балтике.

В закупоренной бутылке. В 1941 году только на Балтике Сталин имел 65 подводных лодок, включая крейсерские. Ни одна страна мира не имела такой крупной группировки подводного флота, сосредоточенной в одном районе. Кроме подводных лодок и линкоров Сталин держал на Балтике 2 крейсера, 21 лидер и эсминец, 48 торпедных катеров и другие силы.

Если мы намерены обороняться, то боевые корабли в Балтийском море не нужны: в оборонительной войне советскому Балтийскому флоту делать нечего. Более двухсот лет Петербург был столицей империи, и на этом участке все русские цари, начиная с Петра, возводили укрепления.

Весь берег был превращен в сплошную цепь морских крепостей, фортов, укрепленных районов и береговых батарей. Береговая оборона Балтийского флота на 21 июня 1941 года имела 124 береговых батареи, на вооружении которых было 253 орудия калибром от 100 до 406 мм и 60 орудий калибром 45 и 76 мм. В случае острой необходимости можно было погрузить мины на баржи и быстро перекрыть ими устье Финского залива. Никому не пришло бы в голову высаживать тут десант или штурмовать город. Зачем ко всему этому иметь на Балтике еще и флот?

Более того, в случае нападения противника Балтийский флот оказывался предельно уязвимым; противник мог легко блокировать его — например, выставив на подступах к базам несколько сотен мин. Именно это и случилось в июне 1941 года, и всю войну Балтийский флот бездействовал.

Немецкий танкер, подорванный авиацией Балтийского флота в Балтийском море (апрель 1943 года). Снимок сделан советским летчиком.

В 1939 году Гитлер вступил во Вторую мировую войну, имея всего лишь 57 подводных лодок. Германскому флоту пришлось вести неравную борьбу со сверхмощными флотами Британии и Франции в Атлантике и на Средиземном море. На Балтике у Гитлера не осталось почти никаких сил: летом 1941 года он держал в Балтийском море 5 учебных подводных лодок и 28 торпедных катеров (часть из которых тоже были учебными); все остальные суда были вспомогательными — минные заградители, тральщики, катера различного назначения.

А товарищ Сталин, взирая на схватку Германии, Франции и Британии, наращивал мощь своего Балтийского флота. Зачем?

На Балтике германский флот своей авиации не имел. Советский Балтийский флот имел 656 боевых самолетов, в основном бомбардировщики и торпедоносцы. Зачем держать их здесь в таких количествах, если крупных боевых кораблей у Гитлера на Балтике нет?

В закрытой акватории Балтийского моря Сталин мог поставить своему флоту только одну задачу: топить германские транспорты. Другой работы для него здесь нет.

Хороший стратег должен был видеть слабое звено всей германской экономики: подвоз железной руды из Швеции, никеля и леса из Финляндии. Ни британский, ни французский флот перевозкам железной руды на Балтике угрожать не могли. Прорыв этих флотов в Балтийское море — прорыв в мышеловку. А советскому флоту никуда прорываться не надо. Он уже тут. Он мирно ждет на своих базах.

В любой момент Балтийский флот мог выйти в район германских и шведских портов, заблокировать их тысячами мин, а беззащитные транспорты потопить. Это было бы концом войны для Германии. И этого не могли не понимать в Берлине. Пока Гитлер воевал против Британии и Франции, за его спиной над Балтикой сверкал занесенный топор Сталина. Германские стратеги видели угрозу со стороны советского флота на Балтике и искали способы ее нейтрализации.

Советские моряки проходят по одной из улиц в центре Таллина (Эстония, 1940 г.). Летом 1940 года Сталин присоединил к Советскому Союзу Эстонию, Латвию и Литву, создал на их территории Прибалтийский особый военный округ и основные силы этого округа сосредоточил на границе с Восточной Пруссией. С точки зрения подготовки страны к обороне в случае возможного нападения Германии такие действия — огромная ошибка.

Говорят, что Сталин отодвинул свою границу на запад и тем укрепил безопасность СССР, но дело обстояло как раз наоборот. До оккупации Прибалтики германским войскам в случае агрессии пришлось бы сокрушать вооруженные силы трех государств перед тем, как встретиться с Красной Армией, теперь этот разделительный барьер отсутствовал. Для народов трех прибалтийских государств Советский Союз превратился в агрессора и оккупанта, а Гитлер в случае нападения на СССР становился освободителем.

Оккупация Прибалтики имела смысл только в случае, если замышлялась наступательная война против Германии. Красная Армия вышла прямо на германскую границу и вынесла свои лагеря, штабы, аэродромы и склады военного имущества на самый передний край. С аэродромов Литвы можно было поддерживать наступление советских войск до самого Берлина. Советский флот получил военно-морские базы в Таллине, Риге и Лиепае; туда немедленно были перемещены главные силы флота и запасы. Удар отсюда мог быть внезапным и сокрушительным.

Части Красной Армии вступают на территорию Бессарабии; на заднем плане — переправа советских войск через Днестр, разделяющий СССР и Румынию (28 июня 1940 года). 9 июня 1940 года в СССР был создан Южный фронт под командованием генерала армии Жукова, в состав которого вошли 3 армии — в общей сложности 460 тысяч бойцов и командиров, 12 тысяч орудий, 3 тысячи танков и 2 тысячи самолетов. Сосредоточив такую мощь на границе Румынии, Сталин потребовал передачи Бессарабии и Северной Буковины Советскому Союзу. Южный фронт Жукова был готов сокрушить Румынию, но за несколько часов до начала операции король Румынии принял ультиматум Сталина, румынские войска оставили спорные территории, а советские войска заняли их за 6 дней, с 28 июня по 3 июля 1940 года.

Жители Бессарабии наблюдают за переправой советских войск через Днестр (28 июня — начало июля 1940 г.). Для Советского Союза — с точки зрения подготовки страны к обороне от возможного нападения Германии — последствия присоединения Бессарабии были катастрофическими. Сталин толкнул Румынию в объятия Гитлера, и в результате с октября 1940 года Германия фактически контролировала производство румынской нефти.

Но главное в другом: Сталин спугнул Гитлера. Возникла прямая советская угроза нефтяным месторождениям Румынии, и именно из-за нее Гитлер приказал готовить упреждающий удар по СССР. Этот стратегический просчет был настолько грубым и страшным, что его катастрофические последствия для судьбы Советского Союза невозможно было перекрыть никакими гениальными решениями и блистательными победами.

Из-за этого просчета Гитлер напал на СССР, разгромил кадровую армию и сокрушил большую часть советской промышленности. В результате Сталин проиграл войну за Европу и мировое господство. Свободный мир выжил, а существовать рядом с ним Советский Союз не мог. Поэтому крах Советского Союза стал неизбежным, и первопричиной этого краха был «освободительный поход» Жукова в Бессарабию и Северную Буковину летом 1940 года.

Старший политрук Ф. С. Хакимов рассказывает крестьянам села Каракуй, «освобожденного» Красной Армией, о жизни в СССР (Бессарабия, июль 1940 года).

Командующий войсками Киевского особого военного округа генерал армии Жуков принимает парад войск округа в Киеве 7 ноября 1940 года.

4 июня 1940 года Жуков получил звание генерал армии, 7 июня он был назначен командующим войсками КОВО и 8 июня отбыл в Киев. Впоследствии Жуков утверждал, что уже в этот момент осознал неотвратимость войны с Германией, и с тех пор вся его жизнь была подчинена подготовке к предстоящей войне. «Проницательность» Жукова поразительна: в июне 1940 года ни Гитлер, ни его генералы не имели ни намерений, ни планов нападения на Советский Союз. Гитлер впервые высказал мысль о «русской проблеме» в самом узком кругу 21 июля 1940 года, и лишь 29 июля 1940 года, почти через месяц после «освободительного похода» Красной Армии в Бессарабию, генерал-полковник Франц Гальдер поручил начальнику штаба 18-й армии генерал-майору Марксу подготовить наброски плана войны против СССР.

Как в этом случае понимать поведение Жукова? Если за год до начала войны с Германией он все понял, то почему через год, роковым утром 22 июня 1941 года, будучи начальником Генерального штаба Красной Армии, он слал войскам директивы не поддаваться на провокации, немецкие самолеты не сбивать и не отвечать на огонь противника, тем самым подставляя своих солдат, офицеров и генералов под смертельный удар? Почему не подготовил армию и страну к обороне и даже планов обороны не разработал?

Командующий войсками Московского военного округа генерал армии Иван Владимирович Тюленев (слева) принимает рапорт командира 1-й Пролетарской Московской мотострелковой дивизии Дмитрия Даниловича Лелюшенко перед началом всеармейского лыжного кросса (февраль 1941 г.).

На совещании высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 года Тюленев выступил с докладом «Характер современной оборонительной операции». В докладе Тюленев заявил: «Мы не имеем современной обоснованной теории обороны», и это была чистая правда. Советские стратеги не занимались вопросами обороны ни до декабря 1940 года, ни после.

Тюленев тут же и доложил, что такая теория нам не нужна. Будем обороняться, но только в редких случаях, только на отдельных второстепенных направлениях. Цель обороны не в том, чтобы защитить страну от агрессора. Цель другая: «Оборона будет составной частью общего наступления…

[и] необходимой формой боевых действий на отдельных второстепенных направлениях в силу экономии общих сил для наступательных действий и изготовления для удара.» Оборона на главных направлениях не предусматривалась даже теоретически.

1^s Бомбардировщики Ил-4 готовятся к взлету (июль 1943 года, Орловско-Курское направление). Первым и центральным докладом на совещании высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 года был доклад командующего войсками Киевского особого военного округа Жукова «Характер современной наступательной операции» о способах внезапного нападения на противника. Среди прочего Жуков предлагал располагать истребительную авиацию на удалении 30–50 км, бомбардировочную — 75-100 км от границы, чтобы достичь господства в воздухе внезапным ударом по авиации противника в районах ее базирования. Весной 1941 года аэродромы придвинули еще ближе — на расстояние 20–30 и 50–70 км соответственно.

Очевидно, что при таком расположении авиации использовать ее для обороны государства невозможно: какими бы ни были советские самолеты, устаревшими или сверхсовременными, много их было или мало, они не смогли бы отреагировать на внезапный удар противника. Скорость самого тихоходного германского бомбардировщика Ю-87 — 350 км/час. Воздушные армады неприятеля, перелетев границу, через 5-12 минут накрывают наши аэродромы, а нам только на подъем в воздух 300 самолетов требуется 2,5 часа — если они будут взлетать с интервалом в 30 секунд. 300 самолетов на одном аэродроме — не выдумки. 60-я истребительная авиационная дивизия (а эго пять авиационных полков по 63 самолета в каждом) в июне 1941 года базировалась на аэродроме размером 800 на 900 метров.

Начальник штаба 1-го стрелкового корпуса комбриг Павел Понеделин (1938–1939 гг.). В выступлении на совещании высшего руководящего состава РККА Понеделин, ставший генерал-майором и начальником штаба Ленинградского военного округа, призывал оголять границу с Германией на второстепенных направлениях ради создания мощных наступательных группировок на направлениях главных ударов. Став начальником Генерального штаба, Жуков поставил Понеделина командовать 12-й армией, сосредоточенной во Львовско-Черновицком выступе, на главном направлении войны. Понеделин действовал так, как требовал Жуков: силы — в ударный кулак, а границу оголить! В результате в июне 1941 года 12-я армия была окружена и разбита, а сам Понеделин попал в плен. После войны его судили и расстреляли, а Жуков, поставивший армию Понеделина на границу с Германией и горячо поддерживавший идею оголения фронта, был объявлен величайшем полководцем.

Начальник Автобронетанкового управления РККА комкор Дмитрий Григорьевич Павлов в перерыве между заседаниями XVIII съезда ВКП(б), на котором он был избран кандидатом в члены ЦК партии (март 1939 года).

2 января 1941 года в Генеральном штабе РККА состоялась стратегическая игра, крупнейшая по размаху и важности за все предвоенные годы. Разыгрывался сценарий будущей войны: «Восточных» (то есть советские войска) возглавлял Павлов, ставший к тому времени командующим войсками Западного особого военного округа и генерал-полковником танковых войск, а во главе «Западных» (то есть германских войск) стоял командующий войсками Киевского особого военного округа генерал армии Жуков.

На огромных картах развернулось колоссальное сражение. Во время этой игры Жуков, по его словам, якобы предугадал немецкий план нападения на СССР и в пух и прах разбил Павлова. Однако после окончания игры Сталин не только не снял Павлова с должности, но и присвоил ему звание генерала армии, уровняв в звании с Жуковым.

Когда материалы игр были опубликованы, выяснилось, что на самом деле в ходе игры наступающей стороной был советский Западный фронт под командованием Павлова, наносивший удар в Восточную Пруссию, на Кёнигсберг, а Жуков оборонялся.

Заместитель командующего войсками Белорусского особого военного округа комкор Фёдор Исидорович Кузнецов (начало 1940 года). 8-11 января 1941 года состоялась вторая стратегическая игра. Теперь Жуков, командуя советскими войсками, наносил «ответный удар» на вражеской территории, который отражали два фронта: войсками Германии и Венгрии командовал Павлов, войсками Румынии — Кузнецов, ставший к тому времени генерал-лейтенантом и командующим войсками Северо-Кавказского военного округа. Сразу после первой игры Кузнецова назначили командующим войсками Прибалтийского особого военного округа. Он еще не принял должность, а ему приказывают во второй игре командовать войсками Румынии. Зачем?

Роль Кузнецова во второй игре открывает нам ослепительную красоту сталинского замысла. Дело в том, что в пространстве между Балтикой и Чёрным морем лежит Полесье, район непроходимых болот, которое делит Западный театр военных действий на два стратегических направления. Следуя принципу концентрации сил, мы должны сосредоточить главные силы на одном из этих направлений. Чтобы сделать выбор, и были проведены две игры: в первой основной удар наносился севернее Полесья из Белоруссии и Прибалтики, во второй вторжение в Европу происходило из Украины и Молдавии. На играх Сталин столкнул лбами тех, кто был больше всего заинтересован в том, чтобы именно его направление стало главным, ибо действующим на главном направлении войны достанутся лавры победителей.

Черновик Директивы № 2, опубликованный в «Военно-историческом журнале», свидетельствует о том, что документ составлялся экспромтом, в состоянии, близком к истерическому (обратите внимание на внесенную в документ правку). Директива № 2 была самым первым документом, который высшее руководство страны направило войскам Красной Армии с момента начала войны. Текст документа меньше всего напоминает боевой приказ: произвольные цифры, противоречивые указания, неуместная риторика. До сих пор никто из историков, придерживающихся версии о нежелании Советского Союза нападать на Германию, не объяснил, почему после нападения противника руководство Красной Армии (Генеральный штаб которой, по словам Жукова, интенсивно работал в предвоенные годы) не ввело в действие планы обороны страны, которые обязано было подготовить ввиду возможной агрессии. Директива и обстоятельства ее составления обсуждаются в главе 13 (стр. 182).

Советские войска проходят по освобожденной от немцев Ельне 6 сентября 1941 года. В этот день завершилась Ельнинская операция, которую провел Резервный фронт под командованием Жукова. Советские историки называли ее первым триумфом Красной Армии в войне против гитлеровской Германии. Какова же была цена этой победы?

19 июля 1941 года передовые части 2-й танковой группы Гудериана захватили Ельню и создали в этом районе важный и хорошо укрепленный плацдарм для рывка на Москву — Ельнинский выступ. Жуков с начала августа непрерывно и безуспешно штурмовал его, обескровив лучшие соединения Красной Армии. Нет ничего более глупого, чем штурмовать хорошо укрепленные позиции, на которых обороняется сильный противник. Даже если бы отсюда и ожидалось наступление на Москву, то выступ все равно не надо было штурмовать — надо было создавать оборону против него.

Пока Жуков штурмовал Ельню, основные силы 2-й танковой группы Гудериана ушли из выступа и участвовали в окружении и разгроме шести советских армий в Киевском котле. Затем, в конце сентября, германские танковые группы начали наступление на Москву, обойдясь без Ельнинского выступа и нанеся удары на других направлениях. Тут-то истощенный в боях за Ельнинский выступ Резервный фронт и попал под удары германских дивизий.

Ельня была сдана без боя, а Резервный фронт оказался в окружении и был разгромлен, потому что под руководством Жукова не готовился к обороне, а бессмысленно штурмовал Ельню.

Так никому не нужная победа Жукова под Ельней через три недели обернулась грандиозным поражением всего Резервного фронта.

Если бы в августе — начале сентября Жуков не штурмовал Ельню, а попытался спасти своих соседей в Киевском окружении, бросив несколько дивизий против тылов Гудериана, то бои под Киевом затянулись бы до октября и ноября, а войска Жукова под Ельней имели бы время на подготовку обороны. И противник после кровопролитных сражений за Киев был бы уже не тот, и начинал бы он наступление на Москву не в конце сентября, а гораздо ближе к зиме, а то и вовсе не начал бы его.

Бойцы 375-й стрелковой дивизии с боем переправляются через водный рубеж под Ржевом в августе 1942 года. С января по август 1942 года 5 армий Калининского фронта и 10 армий Западного фронта рвались на Ржев и Сычёвку, проводя непрерывные бестолковые наступательные операции, каждая из которых завершилась провалом. Жуков был не только командующим Западным фронтом, но и главнокомандующим Западным направлением, в состав которого входили Западный и Калининский фронты. Мясорубку под Ржевом под руководством Жукова помнили все фронтовики.

Сталинградское контрнаступление замышлялось как операция второстепенная, а главная операция — прорыв у Ржева, Сычёвки и Вязьмы — готовилась на Западном направлении. Эту операцию в ноябре-декабре 1942 года Жуков снова провалил. В своих мемуарах он объяснил провал тем, что «оборона противника расположена на плохо наблюдаемой местности, где имеются хорошие укрытия за обратными скатами высот, в оврагах, идущих перпендикулярно фронту… Не было учтено влияние местности, на которой была расположена немецкая оборона». Получается, что Жуков, лично готовивший операцию, не учел те самые овраги, которые он непрерывно штурмовал на протяжении девяти последних месяцев.

Начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский (слева), первый заместитель Председателя Верховного Совета СССР ?. М. Шверник (в центре) и командующий 1-м Украинским фронтом Маршал Советского Союза Жуков во время вручения маршалам орденов «Победа» (Москва, 10 апреля 1944 года).

23 августа 1942 года захлебнулось очередное наступление Жукова на Сычёвку, а 26 августа Сталин назначил Жукова своим заместителем. Жуков пошел на повышение и стал заместителем Верховного главнокомандующего не после великих побед, а после восьми месяцев кровавой беспросветной мясорубки — Сталин оценил способность Жукова без колебаний много месяцев подряд гнать сотни тысяч людей на верную смерть.

Любой командир должен иметь двух помощников — думающего и «пробивного». Так, у командира полка начальник штаба обычно «мыслитель» и хороший стратег, а заместитель — погоняло, его командир полка посылает орать и материться туда, где решается в данный момент самая важная задача. Такая система успешно работала на всех уровнях, и на самом верху Сталин устроил так же: Василевский разрабатывал планы операций, а Жуков гнал людей на смерть, чтобы эти планы реализовывались.

Василевский был самым талантливым из советских полководцев (разумеется, после Сталина), поэтому он оставался главным советником вождя по военным вопросам на протяжении всей войны и после нее. Жуков для такой работы не подходил: еще в 1930-е годы в аттестации отмечалась его неспособность к умственному труду и ненависть к штабной работе. Однако благодаря крайней жестокости (излишней даже по меркам Красной Армии, не отличавшейся гуманизмом), жажде власти и болезненному самолюбию Жуков стал идеальным помощником Верховного главнокомандующего по части организации выполнения поставленных задач — любой ценой.

Интересно, что один из сыновей Василевского, Юрий, был женат на дочери Жукова Эре, что не помешало Жукову в 1956 году заставить Василевского уйти в отставку.

Генерал-майор Михаил Михайлович Потапов (май 1943 г.). Летом 1942 года Потапов, будучи еще полковником, занимал должность старшего офицера Главного оперативного управления Генерального штаба. Он был автором замысла и плана Сталинградской стратегической наступательной операции, разработка которого была завершена 30 июля 1942 года. Начальник Генерального штаба Василевский доложил план Сталину, 12 сентября по приказу Сталина посвятил в этот план Жукова, а 13 ноября план был утвержден Ставкой Верховного Главнокомандования. Поскольку операция разрабатывалась под руководством Василевского, Сталин в ноябре 1942 года посылает его, а не Жукова, под Сталинград координировать действия войск, принимавших участие в контрнаступлении. Впоследствии Жуков настаивал на том, что именно он был главным творцом победы под Сталинградом, однако ни к разработке плана Сталинградской операции, ни к его проведению он не имел никакого отношения.

вкл. З — стр. 1

Расчет германской противотанковой пушки Рак 35/36 только что подбил из засады советский танк Т-34 (сентябрь 1941 года). В фотоприложении к новому изданию книги Виктора Суворова «Беру свои слова обратно»(М.: Издательство «Добрая книга», 2013. Вклейка 3. С. 32) мы опубликовали другой снимок этого драматичного момента, сделанный чуть раньше, сразу после выстрела из орудия. Готовя подборку фотографий для этой книги, мы нашли в одном из архивов этот снимок, сделанный немного позже, и теперь нам известен результат поединка: танк загорелся и экипаж, вероятно, был вынужден покинуть его (крышки люков открыты), не успев произвести ответный выстрел.

 Танк Т-34 (слева) и английские легкие танки Мк. Ш «Валентайн» (поставлялись в СССР по программе ленд-лиза), подбитые в районе Ржева (1942 г.). На переднем плане под прикрытием одного из танков немецкий солдат оборудовал позицию и готовится к отражению следующей атаки.

Разбитые и сгоревшие советские танки в районе Ржева; в центре за немецким солдатом — ленд-лизовский британский танк «Валентайн» (1942 г.). Скорее всего, снимок сделан на подступах к Ржеву в районе деревни Полунино, где в августе 1942 года шли ожесточенные бои.

Это место немцы прозвали «кладбищем танков»: здесь наступавшие советские войска оставили более 150 танков и тысячи тел погибших бойцов, а земля была изрыта бесчисленными воронками, исполосована гусеницами и усеяна стреляными гильзами, брошенным оружием, обломками бревен от блиндажей и рваной колючей проволокой.

Обыск взятого в плен красноармейца (район Ржева или Вязьмы, май 1942 года).

Советский обоз на одной из улиц разрушенной Сычёвки (1943 г.).

Результат одной из бессмысленных массовых лобовых атак, в которые гнали своих солдат советские военачальники: подбитые советские танки

и тела погибших красноармейцев. Снимок сделан немецким фотографом в феврале-марте 1942 года.

Советские пулеметчики отбивают атаку гитлеровцев (Ржевский район Калининской области, 1941 год).

Военный Совет 1-го Белорусского фронта во время подготовки или проведения Берлинской наступательной операции (слева направо): член Военного Совета генерал-майор Константин Фёдорович Телегин, командующий фронтом Маршал Советского Союза Г. К. Жуков, начальник штаба генерал-полковник Михаил Сергеевич Малинин и генерал-адъютант Жукова по особо важным оперативным делам генерал-лейтенант Иван Семёнович Варенников (апрель 1945 года). Сталин несколько раз безуспешно пытался использовать Жукова в качестве координатора действий нескольких фронтов и в итоге был вынужден координировать их действия лично, из Кремля, а Жукова понизил в должности и поставил командовать одним фронтом, Первым Белорусским. На этом посту Жуков навеки опозорил свое имя тупым, бездарным, преступным проведением Берлинской операции. Штурм Берлина показал, что за четыре года войны Жуков так ничему и не научился.

Телегин был политическим комиссаром, надзирателем по линии коммунистической партии, приставленным к Жукову, чтобы контролировать его действия, следить за его моральным обликом и докладывать куда следует о принимаемых командующим решениях. Случилось невероятное: командующий и надзиратель сдружились и жили душа в душу.

Советские военачальники на командном пункте близ Зееловских высот. Слева направо: командующий артиллерией 1-го Белорусского фронта генерал-полковник В. И. Казаков, начальник тыла фронта генерал-полковник Н. А. Антипенко, командующий фронтом маршал Г. К. Жуков, член Военного совета фронта генерал-полковник К. Ф. Телегин (апрель 1945 г.).

Красноармейцы ведут наступление на Зееловские высоты (около 90 км к востоку от Берлина, 16–19 апреля 1945 года). Здесь немцы организовали глубоко эшелонированную оборону, оказывая ожесточённое сопротивление советским стрелковым соединениям, и Жуков ввел в сражение 1-ю и 2-ю гвардейские танковые армии, что не было предусмотрено планом операции.

Советские танкисты на построении накануне штурма Берлина (апрель 1945 г.).

Бойцы советского штурмового отряда продвигаются к центру Берлина по Берлинер-штрассе при поддержке самоходных артиллерийских установок СУ-100 (конец апреля 1945 г.).

 Снимок одной из улиц Берлина во время боя; на переднем плане — Ц подбитый советский танк Т-34 (конец апреля — начало мая 1945 г.).

Сгоревший Т-34 в Берлине (начало мая 1945 г.). Каждый солдат, видевший танки в бою, знает, что бой в городе — смерть для танков. Танки предназначены не для этого. Командир танкового батальона капитан С. Штрик, участвовавший под «мудрым руководством» Жукова в штурме Сычёвки, 2 октября 1942 года писал: «Бой в городе для танкистов — гроб». Жуков, ничему не научившись за годы войны, загнал в Берлин две гвардейские танковые армии, 1-ю и 2-ю. Защитники Берлина имели большое количество фаустпатронов, которые в обстановке уличных боев оказались грозным противотанковым оружием, и использовали подземные сооружения, в том числе метро, для проведения скрытого маневра войск. Общие потери советских войск за 23 дня Берлинской наступательной операции, с 16 апреля по 8 мая 1945 года, составили 1997 танков и самоходных артиллерийских установок.

Бойцы Красной Армии доставляют боеприпасы на позицию под огнем противника (Германия, 1945 г.).

Заместитель наркома внутренних дел СССР (то есть заместитель Лаврентия Берии) комиссар государственной безопасности 2-го ранга Иван Серов, ближайший соратник Жукова. Снимок сделан 13 апреля 1944 года, когда Серов был начальником охраны тыла l-ro Белорусского фронта. Если бы в конце 1950-х годов Жукову удалось переиграть Хрущёва и захватить власть в стране, то вторым человеком в Советском Союзе мог стать именно Серов.

Командующий 4-й танковой армией 1-го Украинского фронта генерал-полковник Дмитрий Лелюшенко вручает члену военного совета фронта Никите Хрущёву трофейную шпагу, принадлежавшую немецкому генералу, командиру 17-й танковой дивизии (18 мая 1944 года).

Уполномоченный НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту Иван Серов (слева) и начальник Управления контрразведки СМЕРШ 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенант Александр Вадис. Вероятно, снимок сделан в берлинском районе Карлсхорст 8 мая 1945, в день подписания капитуляции Германии. 6 июня 1945 года была организована Советская военная администрация в Германии (СВАГ) во главе с Жуковым; Серов был назначен заместителем Жукова по делам гражданской администрации и уполномоченным НКВД в Германии, он руководил назначением бургомистров немецких городов и районов, сельских старост, начальников полиции, прокуроров и судей, а также продолжал присматривать за Жуковым по линии государственной безопасности.

Жуков и Серов покрывали друг друга. В ходе расследования «трофейного дела» было установлено, что в карманах Серова осели многие миллионы немецких марок, захваченные в Рейхсбанке (в то время легковая машина среднего класса стоила в Германии тысячу марок). Сталин видел, что армейские генералы и генералы НКВД сближаются, и поэтому во время войны вновь разделил НКВД: сначала выделил из нее военную контрразведку СМЕРШ и подчинил ее себе, а затем, в 1946 году, разделил НКВД на МВД (Берия, Серов) и МГБ (Абакумов). Генерал-лейтенант Вадис, в мае-июне 1945 года занимавший должность начальника Управления контрразведки СМЕРШ Группы советских оккупационных войск в Германии, докладывал в Москву о преступлениях Жукова и Серова. Те отомстили ему сполна: уже в июле Вадиса переводят из Германии в Забайкальско-Амурский военный округ, и в 1952–1954 годах его карьера заканчивается исключением из партии, увольнением из МВД и лишением воинского звания и боевых наград.

Главнокомандующий Группой советских войск в Германии (ГСВГ) и Главноначальствующий советской военной администрации Жуков и член Военного Совета ГСВГ Телегин рассматривают трофейное германское знамя (Германия, июль-август 1945 года),

Генерал-лейтенант Телегин прощается с отъезжающими из Берлина на родину бойцами (12 июля 1945 года). Солдатские трофеи умещались в вещмешке, но с ростом воинского звания трофейные аппетиты росли. Воровал Телегин так много, что деяния его стали как бы эталоном, точкой отсчета.

В 1947 году он был уволен из армии, а 24 января 1948 года арестован по «трофейному делу» и осужден на 25 лет лагерей за отправку на родину в личное пользование целого эшелона трофеев. При обыске у Телегина среди прочего нашли свыше 16 кг изделий из серебра, 218 отрезов шерстяных и шелковых тканей, 21 охотничье ружье и гобелены работы французских и фламандских мастеров XVII и XVIII веков. В июле 1953 года Телегин был реабилитирован и восстановлен в вооруженных силах.

Мародер не мог существовать в одиночестве. От главного мародера, словно круги по воде, расходились волны этой заразы. В воровство трофейного имущества были вовлечены многие из самого близкого окружения Жукова, от его заместителей и помощников до адъютантов и денщиков. Их надо было к этому делу приобщить, повязать круговой порукой, чтобы не выдали. У каждого из сообщников Жукова тоже было свое окружение, и о нем тоже нельзя было забывать. Воровство Жукова было воронкой, засасывающей каждого, кто оказывался рядом.

Командир 2-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-лейтенант Владимир Крюков, один из любимцев Жукова, входивший в его ближайшее окружение (1945 год). Еще в 1933 году, когда Жуков командовал 4-й Донской казачьей кавалерийской дивизией, Крюков командовал 20-м кавалерийским полком этой дивизии. Кроме Золотой Звезды Героя Советского Союза у Крюкова три ордена Ленина, орден Красного Знамени, орден Суворова I степени, орден Кутузова I степени и два ордена Суворова II степени. Орденоносец Крюков мог сравниться в количестве наград хоть с самим Сталиным: у Сталина тоже была одна Золотая Звезда, три ордена Ленина и орден Суворова I степени; кроме того, у Крюкова был орден Кутузова I степени и два ордена Суворова II степени — таких орденов у Сталина не было.

18 сентября 1948 года Крюков был арестован в Москве по «трофейному делу» за грабеж и присвоение трофейного имущества в особо крупных размерах. В ходе обысков у него среди прочего были изъяты автомобиль «Horch 951А», два «Мерседеса», «Ауди», 700 тысяч рублей (генерал МГБ в то время получал 5–6 тысяч рублей в месяц), 35 старинных ковров, 312 пар модельной обуви, 87 костюмов и… 44 велосипедных насоса. Если боишься, что один насос поломается, возьми себе десять запасных. Зачем тебе сорок четыре?

В 1951 году Крюков был осужден на 25 лет лагерей с конфискацией всего имущества, в 1952 году лишен воинского звания, звания Героя Советского Союза и всех наград. В июле 1953 года реабилитирован, восстановлен в воинском звании, в звании Героя Советского Союза и в правах на награды.

Исполнительница русских народных песен Лидия Русланова выступает перед бойцами действующей армии в составе фронтовой бригады московских артистов (Южный фронт, октябрь 1941 года). Справа от нее стоит известный советский конферансье Михаил Гаркави, третий муж Руслановой, В апреле 1942 года, выступая с концертами в Спас-Нуделе, под Волоколамском, перед бойцами и командирами 2-го гвардейского кавалерийского корпуса.

Русланова познакомилась с генерал-майором Крюковым, недавно принявшим командование корпусом, который стал ухаживать за ней. По приглашению Крюкова Русланова несколько раз приезжала в его корпус с концертами, а чтобы Гаркави не мешал ухаживаниям, его подпаивали и укладывали спать. В июне 1942 года Руслановой присвоили звание заслуженной артистки РСФСР, а в июле она развелась с Гаркави и вышла замуж за Крюкова.

Лидия Русланова в своей московской квартире (снимок сделан в марте 1942 года). Обратите внимание на роскошную мебель и посуду.

Лидия Русланова вместе с казачьим ансамблем песни и пляски Михаила Туганова выступает перед советскими воинами на ступенях Рейхстага 2 мая 1945 года. Бои за рейхстаг продолжались весь день 1 мая, и только в ночь на 2 мая гарнизон рейхстага капитулировал. Очевидцы утверждают, что концерт продолжался до поздней ночи, а после него Русланова углем поставила свою подпись на одной из колонн Рейхстага.

Заслуженная артистка РСФСР Лидия Русланова (портрет конца 1940-х — начала 1950-х годов). Русланова была арестована по «Трофейному делу» в сентябре 1948 года вскоре после ареста мужа и в 1949 году приговорена к 10 годам лагерей с конфискацией имущества. В ходе обысков у Руслановой среди прочих ценностей были изъяты 208 бриллиантов, изумруды, сапфиры, жемчуг, сто семь килограммов изделий из серебра и сто тридцать две картины русских художников. Русланова заявила, что купила их на гонорары, полученные за концерты. После смерти Сталина, в июле 1953 года, по ходатайствам Жукова и Крюкова дело Руслановой было пересмотрено, она была освобождена и полностью реабилитирована.

Красноармеец упаковывает в ящики культурные ценности для отправки из Германии в СССР (город Хайльсберг, апрель 1945 года). Архивная аннотация к этой фотографии утверждает, что в ящиках находятся книги из научной библиотеки Украинской Академии Наук, вывезенные оккупантами в Германию, но эта информация вызывает сомнение: ящики такого объема, наполненные книгами, были бы просто неподъемными.

Колонна пленных немцев проходит по одной из улиц Берлина мимо советских грузовиков, груженых трофеями (конец апреля — начало мая 1945 г.).

В кузове грузовика справа (по левую сторону от красноармейца, сидящего на борте) стоит трофейная ваза.

Бойцы советской трофейной команды везут собранное трофейное оружие и имущество (Берлин, 1945 год).

Красноармейцы среди трофейных велосипедов и автомобилей (Германия, 1945 год).

Советский эшелон везет в СССР станки и промышленное оборудование из Германии (1945 год).

Бойцы советской трофейной команды собирают немецкие сельскохозяйственные машины для отправки в СССР (Восточная Пруссия, железнодорожная станция города Мельзак, 29 марта 1945 года).

Советские военнослужащие пристают к женщине возле центрального вокзала Лейпцига (1945–1946 гг.).

Советские солдаты беседуют с жительницами Берлина (1945 год).

Советский военнослужащий с подругой-немкой проходит мимо солдат американской армии (Берлин, лето 1945 года).

Советский солдат отбирает велосипед у местной жительницы (Австрия, Вена, 1945 год). До 2014 года считалось, что снимок сделан в Берлине, пока женщина с велосипедом, изображенная на фотографии, не опознала на ней себя. Советские пропагандисты объясняли происходящее в кадре иначе. Например, некоторые из них утверждали, что солдат собирался купить велосипед, но имело место взаимное непонимание. Самым экзотическим стало утверждение о том, что на снимке советский солдат помогает женщине отремонтировать велосипед, придавая погнутому колесу правильную форму.

Советский офицер беседует с немецкой девушкой на одной из улиц Берлина (1945 год).

Маршал Советского Союза Жуков (в центре) на территории Кремля перед выходом на Парад Победы 24 июня 1945 года. Слева — генерал-майор Пётр Павлович Зеленский, сопровождавший Жукова верхом во время приема парада. Слева за Зеленским на заднем плане видны кони вороной масти, подготовленные для маршала Рокоссовского, командовавшего парадом, и его адъютанта.

Маршал Жуков (третий слева) осматривает мемориал павшим советским воинам в Тиргартене 11 ноября 1945 года. Справа от Жукова — генерал-лейтенант Телегин. Летом 1945 года у Сталина было 10 маршалов, во время войны командовавших фронтами (кроме Берии и Будённого, не занимавших в армии никаких должностей). Война завершилась, фронты расформированы, и маршалов надо было куда-то пристраивать.

В Москве Сталину был нужен только один, и Сталин выбрал себе в помощники Василевского, а девять других маршалов отправил командовать военными округами Советского Союза и покоренными государствами Европы. Рокоссовского Сталин отправил в Польшу, Ворошилова — в Венгрию, Толбухина — в Болгарию, Конева — в Австрию; Говоров, Тимошенко, Мерецков и Малиновский были поставлены командовать войсками различных военных округов СССР. Жукова Сталин поставил на самую главную покоренную страну — Германию: наводи порядок! Как всегда, Жуков с выполнением своих обязанностей не справился. Требовалось прекратить безобразия в войсках, а Жуков умел наводить порядок только с помощью массовых репрессий и расстрелов, которые после окончания войны стали неуместными и могли спровоцировать бунт.

Дважды Герой Советского Союза майор А. Е. Боровых (второй слева) выступает на открытии мемориала павшим советским воинам в Тиргартене; на переднем плане второй справа — маршал Жуков, справа от Жукова — Серов, слева — Телегин. Момент, запечатленный на снимке, очень символичен: слева на Жукова поглядывает его «контролер» по партийной линии Телегин, справа — «контролер» Жукова по линии НКВД Серов.

Командующий войсками Одесского военного округа Маршал Советского Союза Жуков приветствует части округа на военном параде в Одессе по случаю 29-й годовщины Октябрьской революции 7 ноября 1946 года. В марте 1946 года Сталин назначил Жукова Главнокомандующим Сухопутными войсками (эта должность была придумана для того, чтобы без шума убрать Жукова из Германии) и заместителем министра Вооруженных Сил СССР. За границу Жукова посылать было нельзя: в Германии он проворовался, под его руководством советские войска в этой стране разложились до полной неспособности воевать, а в Москве для Жукова работы не было. Всего через три месяца, 9 июня 1946 года, после начала расследования «трофейного дела», Жуков был снят с обеих должностей и назначен командующим войсками Одесского военного округа.

На этих снимках хорошо видно, что на новом месте службы Жукова размах был уже не тот, не было столичной роскоши и блеска (сравните эти снимки со снимком Жукова перед Парадом Победы на одном из предыдущих разворотов), однако в то время маршалу было не зазорно командовать военным округом. Для всех высоких должностей в Москве не было, и советские маршалы, куда более талантливые, чем Жуков, командовали тогда войсками и на Дальнем Востоке, и в Забайкалье, и в Белоруссии. И никто не жаловался, одному только Жукову было обидно. Интересная деталь: на обоих снимках видно, что Жуков носит ордена прямо на шинели — это не было предусмотрено порядком ношения государственных наград и выглядело очень странно; такой поступок нельзя объяснить ни чем иным, кроме желания покрасоваться.

Георгий Жуков в парадном мундире (1966 год). По количеству наград Жукова можно сравнить только со Сталиным. По орденам Красного Знамени и орденам «Победа» у Жукова и Сталина равенство, по остальным орденам у Жукова двукратное превосходство. Жуков не мог смириться с тем, что кроме него есть еще два трижды Героя Советского Союза. Четвертую звезду героя по закону присваивать не полагалось, но Жуков закон нарушил и к шестидесятилетию сам себе присвоил звание четырежды Героя Советского Союза и орден Ленина в придачу, который полагался только к первой «Золотой Звезде». Именно после этого началась безудержная раздача геройских званий и орденов членам Политбюро, и вскоре все руководители страны стали Героями. Особенно понравился почин Жукова товарищу Брежневу: он трижды получал звания Героя к юбилеям (60, 70 и 75 лет) и еще разок на обычный день рождения.