ГЛАВА 26. Есть оправдание!

О хорошем вкусе Лидии Руслановой. — Арест, осуждение и оправдание Телегина, Крюкова и Руслановой по мере изменения политической конъюнктуры. — Расхитители трофейного имущества требуют возврата похищенного. — Как советские пропагандисты оправдывали мародеров и воров из ближайшего окружения Жукова.

Нравы высшей военной и прочей номенклатуры — это нравы жуков и пауков в банке.

И Жуков типичный представитель этого мира.

Александр Гогун. Русская мысль. 21 февраля 2002 г.

1

Было у Руслановой и ее покровителя Жукова много способов завладеть сокровищами. Вот еще один. Гитлеровцы грабили наши музеи и награбленное добро вывозили в Германию. Потом в Германию пришли освободители и награбленное ценности присвоили. Один из авторов «Литературной газеты» (5 августа 1992 г.) считает такую практику естественной:

В некоторое оправдание замечательной певицы Руслановой отмечу не только ее хороший вкус, но и то несомненное обстоятельство, что привезенные ею из Германии «132 подлинных живописных полотна» принадлежали в своем большинстве кисти выдающихся русских художников (Репина, Левитана, Айвазовского, Шишкина и других), которые, в свою очередь, вывезены нацистскими оккупантами из России и Украины.

Вот так. Если гитлеровцы увезли из наших музеев сокровища искусства, следовательно, они мародеры. А если после того Русланова присвоила украденное гитлеровцами достояние Украины и России, то эти ценности считаются уже «отмытыми» и потому как бы уже и не ворованными.

Меня еще один вопрос интересует: за какие такие заслуги командующий 1-м Белорусским фронтом Маршал Советского Союза

Жуков незаконно награждал «социалистическую соловушку» боевыми орденами, да еще и позволял ей рыскать по хранилищам трофейного имущества, забирать все, что нравится, и беспрепятственно вывозить на свои многочисленные квартиры и дачи?

В ходе Нюрнбергского процесса один из советских обвинителей Лев Шейнин яростно обличал нацистов:

Под непосредственным руководством подсудимого Геринга была заранее предусмотрена, подготовлена, обучена и вымуштрована целая армия грабителей всех рангов и специальностей для организованного расхищения и разграбления народного достояния СССР (Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сборник материалов в 7 томах. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1957. Т. 3. С. 401).

Однако в то самое время, когда товарищ Шейнин в Нюрнберге обвинял грабителей Геринга, расхищавших во время войны народное достояние СССР, это достояние расхищала другая армия грабителей под руководством Жукова. Действовало «несомненное обстоятельство»: Жуков и его приспешники национальное достояние Советского Союза грабили не прямо в музеях Украины и России, а присваивали то, что грабители Геринга вывезли в Германию.

Для Жукова и его банды «Литературная газета» нашла мощное оправдание: у них вкус хороший! А разве у Геринга плохой? Геринг тоже фальшивого золота не брал. Он тоже набивал свои сейфы настоящими бриллиантами, а не стеклянными бусами. И тоже ценил работы Репина, Айвазовского и Шишкина.

2

Георгий Константинович Жуков тоже не терялся. Он сам был большим знатоком и ценителем искусства. Он тоже был коллекционером. В его коллекции были картины из собрания Дрезденской галереи. Тут уж, ясное дело, обошлось без тушенки. После войны Жуков был хозяином покоренной Восточной Германии. Посему, вон ту голую бабу в золоченой раме — в мои покои! И вот эту — тоже!

Между тем в мае 1942 года, когда подружка Жукова Лидия Русланова «отоваривалась» в блокадном Ленинграде, во 2-й ударной армии генерал-лейтенанта А. А. Власова свирепствовал голод. Армия прорывалась к осажденному Ленинграду, но никто ей навстречу не прорвался, и соседи тоже отстали. 2-я ударная армия оказалась в одиночестве в глубоком тылу противника. Армию надо было отводить назад, но товарищам в Кремле жалко было оставлять территорию, которую 2-я ударная армия уже отвоевала. Потому был приказ держаться, хотя никаких возможностей снабжать 2-ю ударную армию не было. Тут повторился сценарий апреля 1942 года, когда Жуков загнал 33-ю армию в глубокий тыл противника и бросил на погибель: снабжать армию не могу, а отходить не позволю!

Заместителя командующего Волховским фронтом генерал-лейтенанта Власова бросили спасать 2-ю ударную армию. Ему предстояло расхлебывать густую кашу чужих ошибок, промахов и преступлений. На Власова возложили ответственность за 2-ю ударную армию, операцию которой он не планировал, не готовил, не начинал и не проводил. Его поставили командовать армией, которую невозможно было снабжать, и в то же время не разрешали отводить ее назад. Когда приказ на выход из окружения наконец был получен, выходить было уже некому, а тот, кто мог бы выйти, уже не держался на ногах от истощения.

Не Власов предал, а Власова предали.

В лесах под Любанью, где армия Власова держала оборону, кора на деревьях, почки и первые листья были ободраны. Солдат в день получал 50 граммов сухарных крошек. И это — все. Лошади во 2-й ударной армии были съедены, и трупы падших лошадей — тоже. Были съедены кожаные сумки, ремни и сапоги. Потом веселая жизнь кончилась, бойцам и командирам перестали давать даже те 50 граммов хлебных крошек. 21 июня 1942 года Власов докладывал в штаб Волховского фронта: «Наблюдается групповая смертность от голода». Самолеты бросали совсем немного сухарей и консервов. Все это требовалось искать по болотам, находить и сдавать. Утаил банку консервов — расстрел (Красная звезда. 28 февраля 1996 г.).

3

Зачастую в Красной Армии к расхитителям и мародерам относились очень сурово, особенно если мародерство происходило на освобожденной территории Советского Союза. Солдат-фронтовик Н. Толочко свидетельствует: в июле 1944 года старшина артиллерийской батареи 179-й стрелковой дивизии забрал у литовского крестьянина лошадь для транспортировки пушки на огневую позицию. Действия старшины квалифицировали как мародерство. Приговор короткий: расстрел (ВИЖ. 1992. № 1. С. 49).

А вот свидетельство военного врача Ольги Иваненко. 1942 год, 238-я стрелковая дивизия, война, сожженный город, разрушенный и брошенный дом, два солдата вытаскивают из-под его развалин разбитую кровать. За этим занятием их застает один из командиров. Их действия расценивают как мародерство. Единственно возможный приговор в этом случае — расстрел. Приговор выносит начальник штаба полка старший лейтенант Капустянский. Для этого даже трибунал не нужен. Своей власти достаточно (Русская мысль. 21 июня 2001 г.).

Подобные примеры можно приводить тысячами, со ссылками на конкретных свидетелей, на архивные документы, публикации, письма фронтовиков. А социалистической соловушке Руслановой удалось увести столько картин, что хватило бы на целую картинную галерею. И это были не простые полотна, а шедевры живописи, национальное достояние России и Украины. Но нам говорят, что ее действия простительны: она подруга величайшего полководца XX века, и вкус у нее утонченный — ведь не разбитую кровать из развалин дома она доставала.

4

В 1948 году Телегина, Крюкова и Русланову посадили. Сидели они с комфортом. Пианистка Т. Барышникова рассказывала, что Русланова появилась в лагерном бараке «в обезьяньей шубе с черно-бурыми манжетами, в сапогах из тончайшего шевро, в огромной пуховой белой шали» (Русская мысль. 8 февраля 2001 г.). В таком облачении сибирские морозы не страшны. 3/к Русланова щеголяла в лагерях и на пересылках в таких нарядах (вывезенных из освобожденной Германии), которые не снились не то «что жене начальника какого-нибудь Озерлага, но даже и жене первого секретаря Иркутского обкома партии. Понятно, что з/к Русланова стояла на специальном довольствии и имела множество привилегий. По крайней мере, рельсы она не таскала и тачку не катала.

Сидела вся эта веселая компания в курортных условиях и весьма недолго. Вскоре странная смерть постигла секретаря ЦК товарища Жданова Андрея Александровича, который пытался наводить порядок в стране. Был арестован министр Государственной безопасности генерал-полковник Абакумов. Потом весьма странной смертью умер и Сталин. И тут же Телегина, Крюкова и Русланову выпустили. Судьи, которые этих воров, мародеров и расхитителей судили, тут же их и оправдали.

А почему?

По вновь открывшимся обстоятельствам.

Что же это за обстоятельства такие открылись? В следственных делах друзей Жукова материалов об этом вы не найдете. Открылись обстоятельства, и все тут — выходите, товарищи, из узилищ.

Но гадать о причинах быстрого освобождения долго не приходится. К самым вершинам власти прорвался товарищ Жуков. Вот это обстоятельство и открылось.

5

Жуков стал почти полновластным диктатором Советского Союза, посему его вороватые друзья и соратники были торжественно выпущены на волю. Тут и выяснилось, что все-таки гнал товарищ Телегин эшелон ворованного добра не для любимых земляков, а для себя. Выйдя из тюрьмы, Телегин потребовал, чтобы эшелон с добром вернули не землякам, а ему лично.

Возникла странная ситуация. С одной стороны, генерал-лейтенант Телегин был вором, мародером, расхитителем трофейного имущества. С другой стороны, по приказу Жукова он был выпущен из тюрьмы, судимость с него снята. Получается, что он вроде уже и не вор и не мародер. Что же делать с конфискованным эшелоном трофейного имущества? Если признать, что Телегин не вор, значит, конфискованный эшелон с трофейным имуществом принадлежал ему, значит, надо Телегину эшелон с добром вернуть или возместить его стоимость.

Но всем ясно, что советский генерал-коммунист на свои трудовые сбережения не мог купить даже один 60-тонный вагон шелкового женского белья. А тут — эшелон.

В Главной военной прокуратуре и Генеральной прокуратуре СССР было найдено соломоново решение. Генерал-лейтенанту Телегину объявили: ты не вор, ты честный человек, живи на свободе, но эшелон с трофейным имуществом ты украл, поэтому мы его тебе вернуть не можем. Главный военный прокурор Советской Армии генерал-лейтенант А. А. Чепцов «от имени Генерального прокурора СССР Руденко недвусмысленно напомнил настойчивому жалобщику, что вещи, которые он требует возвратить, «приобретены незаконным путем», а потому возврату не подлежат.» (ВИЖ. 1989. № 6. С. 82.)

Свои сокровища потребовала назад и Лидия Русланова. За конфискованную шкатулку с бриллиантами ей предложили компенсацию в 100 тысяч рублей.

А она требовала миллион. По словам Л. Руслановой, среди украшений, изъятых у нее, были уникальные изделия, и стоимость шкатулки, где хранились эти ценности, составляла 2 миллиона. (Русская мысль. 22 февраля 2001 г.)

Что такое два миллиона рублей по меркам 1948 года, когда Русланову арестовали? После денежной реформы 1947 года и до 1953 года, когда Русланову выпустили из тюрьмы, инфляция была невысокой. Вспомним, что генерал МГБ в то время получал 5–6 тысяч рублей в месяц, или от 60 до 72 тысяч рублей в год. Из этого следует, что генералу-чекисту надо было от 28 до 33 лет жечь деревни, расстреливать заложников и пленных офицеров, гнать своих и чужих эшелонами в лагеря и на расстрел, арестовывать людей, допрашивать их и пытать, рвать им ногти и ноздри, ломать им позвоночники, чтобы скопить денег на одну шкатулку Руслановой. Понятное дело, все эти годы генерал-чекист должен был все полученные деньги откладывать, не есть и не пить, ни копейки не тратить.

По доброй коммунистической традиции армейский офицер или генерал получал ровно вдвое меньше, чем чекист, имевший такое же количество звезд на погонах. Следовательно, армейскому генералу, чтобы скопить денег на одну такую шкатулку, надо было командовать дивизией или корпусом вдвое дольше — от 56 до 66 лет, при условии, что он не потратит ни копейки из заработанного.

Дочь великой певицы и героического генерала Маргарита Владимировна Крюкова в той же статье, в которой сообщается о стоимости шкатулки с бриллиантами в два миллиона рублей, продолжает рассказ про своего честнейшего родителя:

В. Крюков за всю свою жизнь не мог отличить бриллиант от булыжника: круг его интересов лежал в иной плоскости.

Он был умным, образованным человеком. И особой его слабостью была русская классическая литература, а на чем он сидел и спал, для него не представляло никакого интереса. (Русская мысль. 22 февраля 2001 г.)

Действительно, ценителю русской классической литературы генералу Крюкову было все равно, с чего есть — из солдатского котелка или из простой алюминиевой миски, и потому он ел с серебряных блюд с золотым орнаментом, украденных из Потсдамского дворца. Ему было все равно на чем ездить — на разбитом советском «Москвиче» или на старом ржавом велосипеде, и потому он ездил в автомобиле, который создавали для фюрера Третьего рейха. Он не отличал бриллиантов от булыжников, но, поди ж ты, заветную шкатулку наполнял отнюдь не булыжниками.

6

Ни Телегин, ни Русланова, ни Крюков после освобождения никогда не заявляли о своей невиновности. Генеральная прокуратура СССР, повинуясь приказам Жукова, освободила его друзей из тюрьмы, однако во всех официальных документах подчеркивалось, что им возвращается только часть имущества, ибо оставшееся приобретено путем грабежа, воровства и мародерства. В своем объяснении Центральному Комитету партии Жуков не отрицал, что генерал-лейтенант Телегин воровал.

И вот тут-то советские пропагандисты столкнулись с проблемой: как оправдать мародеров, грабителей и воров Телегина, Крюкова, Русланову? Уж в слишком грязных делах оказались замешаны люди из ближайшего окружения Жукова.

Оправдание мародерам нашли быстро. И не одно.

Оправдание первое: они брали только хорошие вещи, у них художественный вкус. Это их оправдывает. Бриллианты меньше двух каратов они не брали. Это ли не свидетельство отменного вкуса? Это ли не оправдание несчастным жертвам сталинизма? Этот аргумент мне нравится. Во времена Ельцина был разграблен Алмазный фонд России. Дошло до того, что дирекция была вынуждена устроить выставку. Надо было показать: разворовано многое, но кое-что все-таки еще осталось. Давайте же объявим, что искать расхитителей Алмазного фонда России незачем, ибо брали они не всякую дрянь, а вещи действительно ценные, красивые или просто великолепные. За отменный вкус давайте их пожалеем.

Оправдание второе: Крюков, Телегин, Русланова были друзьями Жукова, а друзьям величайшего полководца XX века можно простить все, как и самому этому полководцу.

7

Оправдание третье: Русланова объявила, что все добро принадлежит ее мужу Крюкову. И ее простили. А ее муж Крюков объявил, что все добро принадлежит его жене Руслановой. Тогда и его пришлось простить.

После ареста Руслановой ее допрашивал следователь майор Гришаев:

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Материалами следствия вы изобличаетесь в том, что во время пребывания в Германии занимались грабежом и присвоением трофейного имущества в больших масштабах. Признаете ли вы это?

РУСЛАНОВА резко отвечает, что не признает.

СЛЕДОВАТЕЛЬ: Но при обыске на вашей даче изъято большое количество ценностей и имущества. Откуда?

РУСЛАНОВА: Это имущество принадлежит моему мужу. А ему его прислали в подарок из Германии. По всей вероятности, сослуживцы. (А. Бушков. Россия, которой не было. С. 560.)

В 1951 году Крюков на суде во всем признался. Но вскоре, в 1953 году, Жуков оказался у самой вершины власти и приказал всех своих друзей из тюрем выпустить, а их дела пересмотреть и провести «дополнительную проверку». Покорные прокуроры дела тут же пересмотрели. Вот результат пересмотра:

Не отрицал Крюков в суде свою вину и в расхищении государственного имущества. В то же время, как указывается в заключении Главной военной прокуратуры, составленной по результатам проведенной в 1953 году дополнительной проверки, изъятые при аресте Крюкова ценности принадлежали его жене — Руслановой Л.А., приобретенные ею на личные деньги. (Н. Смирнов. Вплоть до высшей меры. С. 156–157.)

Круг замкнулся. Ситуация сложилась как в старом анекдоте:

— Гражданин Крюков, где вы берете столько денег?

— В тумбочке.

— А кто их туда кладет?

— Жена Лидия Русланова.

— А где она их берет?

— Я ей даю.

— А вы где берете?

— Гражданин следователь, я же уже ответил: в тумбочке.

? ? ?

Мораль тут проста: кому — война, а кому — мать родна. Не могли друзья Жукова содержать подпольный бордель в медсанбате 2-го гвардейского кавалерийского корпуса, не могли воровать на войне так открыто и нагло, если бы не имели над собой защитника в лице заместителя Верховного главнокомандующего Маршала Советского Союза Жукова.

На современном российском жаргоне такой защитник называется «крышей».