ГЛАВА 21. Уж как он любил фронтовиков!

Солдаты-фронтовики любили Жукова, а Жуков любил солдат-фронтовиков: еще два послевоенных мифа о «великом полководце». — Решение проблемы розыска награжденных. — Что мог сделать Жуков для фронтовиков, оказавшись на вершине власти вместе с Хрущёвым. — Миф об освободительной миссии Красной Армии: рабы могли нести другим людям не свободу, а только рабство. — Шокирующая разница в потерях Красной Армии и вермахта, и ее причины. — Как можно заставить командиров беречь своих людей. — Проблема захоронения павших не решалась на протяжении многих десятилетий после окончания войны.

Вы лучше лес рубите на гробы —

В прорыв идут штрафные батальоны.

Владимир Высоцкий. Штрафные батальоны

1

Мы уже видели, как Жуков незаконно раздавал ордена, причем самые дорогие, из платины и золота. На этом фоне весьма поучительно посмотреть, как происходила законная раздача орденов.

И тут картина открывается воистину захватывающая. В 1991 году на момент распада Советского Союза в Москве хранилось 3,2 миллиона боевых наград, которые по разным причинам не были вручены фронтовикам. Кто же должен был заниматься поиском награжденных? Кто должен был вручать эти награды? Ответ прост: государство. Государство призвало миллионы людей под знамена. Государство их гнало в бой и на смерть. Государство их наградило. Так отдай же, государство, своим гражданам то, что они заслужили!

Кто конкретно в государстве этим вопросом заниматься должен? Министерство обороны. Лично министр, все его заместители, начальник Генерального штаба.

А кто полвека этим занимался? Никто.

О Жукове коммунисты придумали множество легенд. Две из них таковы:

1. Солдаты-фронтовики до полного безумия любили Жукова.

2. Жуков до полного безумия любил солдат-фронтовиков.

Такая, мол, была взаимная любовь.

Тут не возразишь. Однако требуется уточнение: любивший фронтовиков товарищ Жуков себя все же любил несколько больше, чем всех фронтовиков вместе взятых. О себе, любимом, Жуков позаботился — после войны незаконно наградил себя еще одной «Золотой Звездой», которые ему и так вешать было некуда. Но он не вспомнил о миллионах солдат, которые были награждены законно, но из-за Жуковского разгильдяйства наград не получили.

И никто этими фронтовиками в нашем отечестве не занимался. Никому до них дела не было. Вопрос о поиске награжденных на государственном уровне вообще никто не поднимал. Лежат награды грудами, ящиками, штабелями — и пусть лежат. Они каши не просят. Так они и лежали, пока все фронтовики не перевелись. Они, наверное, и сейчас где-то лежат. Это бронзовые медали за Ленинград, Сталинград, Варшаву, Будапешт, Кёнигсберг, серебряные «За отвагу», «За боевые заслуги», ордена Красного Знамени и Красной Звезды, Отечественной войны II степени, Славы II и III степеней, Александра Невского и другие. Есть там и более высокие награды.

И никому в государстве дела не было до этих тонн наград. А может быть, все давно разворовано?

2

После великой победы солдат пришел домой. Он награжден скромной солдатской медалью «За отвагу» или орденом Красной Звезды, но не знает об этом, и никто ему об этом не сообщает. И таких, как он, миллионы.

Что же мог сделать Жуков?

Он, прежде всего, мог поставить вопрос перед руководством страны. Да не просто мог, а был обязан сделать это. Он должен был искать решение. Он должен был вменить в обязанность командующим войсками военных округов, военным комиссарам республик, краев, областей, городов и районов, командирам частей, соединений и объединений вести постоянную работу по поиску награжденных и вручению боевых наград. Жуков должен был требовать отчеты об этой работе, поощрять отличившихся и карать нерадивых. Но Жуков почему-то от выполнения своих обязанностей уклонился. Если не было желания и времени выполнять свою работу, вали ее на подчиненных! Но Жуков и этого не сделал.

После войны Жуков был главнокомандующим группой советских оккупационных войск в Германии и одновременно возглавил военную администрацию в советской зоне оккупации в этой стране. В его подчинении были штаб в Вюнсдорфе, штабы шести армий, и во всех этих штабах лежали горы наградных документов. Что сделал любивший фронтовиков Жуков с этими документами? Ничего.

Потом Жуков стал Главнокомандующим Сухопутными войсками. Основная масса людей прошла войну именно в составе сухопутных войск. У Жукова в руках огромная власть и все документы. Что он сделал для решения проблемы? Опять ничего.

Фронтовики делали самую трудную на этой планете работу, на этой работе отдавали кровь и жизнь. Пришло время расплачиваться. Но Жуков и не думал отдавать людям то, что они заслужили, что принадлежало им по праву и по закону.

Потом Жуков командовал военными округами. Вот и занялся бы проблемой возвращения наград хотя бы на этом уровне, ведь ты — командующий войсками Уральского военного округа! С Урала уходили на войну дивизии, корпуса и целые армии. Их тут формировали и гнали в бой. Войны тут не было. Все документы сохранились. Начинай работу! Но Жуков и этого не сделал.

Затем Жуков стал первым заместителем министра обороны СССР, потом министром обороны и почти полноправным диктатором Советского Союза. В руках Жукова были документы на всех награжденных, все награды и почти необъятная власть.

Что делал Жуков?

Награждал себя.

3

И вот Жукова с позором свергли. Он сидит дома. Делать ему нечего. Вспомни же теперь об инвалидах войны, для которых уже присвоенная, но не врученная медаль «За оборону Сталинграда» будет отрадой. Ты на войне не жалел солдатской крови, так хоть после войны отдай солдатам то, что кровью было оплачено. Но не вспомнил Жуков о калеках-фронтовиках.

Тем временем к Жукову толпой валили фронтовики номенклатурные. Вот пожаловал писатель Константин Симонов, герой Соцтруда, лауреат Ленинской и шести Сталинских премий. Он из себя тоже корчил знатока войны, уважавшего солдат-фронтовиков. С Жуковым Симонов беседы вел о высоких материях. И ни один, ни другой не вспомнили о своем долге перед солдатами Родины.

Мог бы Жуков подать голос. Мог бы в своих мемуарах написать: давайте, братцы, всем миром решение проблемы найдем! Мог бы и Константин Симонов о фронтовиках вспомнить. Но не было у него интереса к войне. Он делал карьеру, служил власти, зашибал свои премии и миллионы, писал не то, что народу надо, а то, что требовала власть.

Между тем проблему розыска награжденных легко можно было решить. Можно было выпустить книгу с перечнем всех награжденных, которых ждали награды, на манер телефонной: Иванов Пётр Сидорович, рядовой, призван Зубиловским райвоенкоматом в 1941 году — орден Славы III степени. Петров Николай Александрович… И так далее. Вот и все. Ведь Воениздат все равно выпускал горы никому ненужной макулатуры — сочинения всяческих Симоновых, чаковских всех мастей и всяких прочих бондаревых, стаднюков и пикулей. А этого как раз и не надо было делать. Вместо всех этих героических сочинений, вместо книг о выдуманных героях надо было печатать книги с именами настоящих героев. Пусть каждый себя в списке найдет и объявится. Пусть мать, жена, брат и сын найдут в списке родного человека и получат за погибшего солдатский орденок. Но стаднюки-пикули кричали истошными голосами: никто не забыт! Ничто не забыто! И под этот вопль верой и правдой служили режиму, который не признавал своих долгов перед народом.

Мне скажут: да что это ты к Жукову привязался! Не один же лентяй Жуков в Министерстве обороны был. Их вон сколько после Жукова сменилось и в Министерстве обороны, и в Генеральном штабе. И все — бездельники. Все эти огарковы, Куликовы, лосики и ахромеевы, гречки и Грачевы так и не удосужились вспомнить о возвращении долгов. Отчего же, спросят, ты остальных не трогаешь? Да оттого, что никто не утверждает, будто бы они уважали фронтовиков. Оттого, что памятники им пока не возводят и к лику святых не пытаются причислить.

А Жукова объявили кандидатом в Святые Георгии. Про Жукова рассказывают, что он ласков с солдатом был. А я отвечаю: нет, был Жуков таким же заевшимся военным бюрократом, как все его предшественники и последователи.

Только хуже.

4

Может, просто времени не хватило выдать ордена фронтовикам? Пятидесяти лет? Шестидесяти? Семидесяти? Может, бюджет поджимал? А кто их и когда в бюджете ограничивал?

Как же назвать всех руководителей Министерства обороны, всех этих Василевских и булганиных, Жуковых и Малиновских, Устиновых и Грачевых? Вы подскажите: преступники! А я не соглашусь. Вот как раз у преступников и принято возвращать долги. Это вековая и нерушимая традиция уголовного мира России. Того, кто не вернул долг, вяжут и кладут в проход между нар, а потом прыгают на него по очереди с верхнего яруса. Это простой и надежный способ быстро переломать ребра и раздробить грудную клетку. Такой подход — образец справедливости и неукоснительного выполнения принятых решений.

Жуков не вернул долги фронтовикам, но назвать его преступником мы не имеем права. Если назовем Жукова преступником, то незаслуженно оскорбим советских карманников, домушников, скокарей, медвежатников и мокрушников.

5

Да что там ордена! Вот после войны возвращаются домой воины-освободители. В то время большинство населения страны составляли деревенские жители. Солдат возвращается с войны в родной колхоз, и у него отбирают все документы. Паспорт мужику иметь не положено. Раз ты крестьянин, значит, не являешься гражданином своей страны, паспорт тебе не дают, чтоб из колхоза не убежал. И вот солдат-победитель, который кормит страну, оказывается лишенным всех прав. Даже самолетом ему летать не положено: кто его в самолет без паспорта пустит? Самолетом можно было возить собак. Я лично видел, как в советском самолете Ан-24 везли крысу. Ее в клетку посадили и везли. А воин-освободитель, получается, в некоторых своих правах был ниже собаки. На собаку породистую надо было иметь паспорт, а мужику породистому паспорт не полагался. И денег в колхозах не платили. Повторю еще сто раз: величие страны определяется не ракетами и не спутниками, не перекрытым Енисеем и даже не балетом «Лебединое озеро», а величием ее рядовых граждан.

Ну, ладно, пусть Сталин был тираном и людоедом. Но через три года после убийства Сталина к власти пришли Хрущёв и Жуков. Чем они лучше Сталина? Должен был Хрущёв сказать Жукову или Жуков Хрущёву: война была как бы великой, и наша пропаганда называет ее даже «отечественной», так давай сделаем доброе дело — давай воинам-освободителям из числа крестьян выдадим, наконец, паспорта.

И когда советская пропаганда рассказывала нам о том, что Советский Союз выиграл войну, мы усомнимся. В результате этой «победы» народы нашей страны оказались все в том же социалистическом рабстве. И не поверим рассказам о том, что война в какой-то степени была как бы «отечественной». Основная масса населения страны не имела паспортов, потому юридически более ста миллионов людей гражданами своей страны как бы не являлись. Они не могли воевать за отечество, ибо его не имели: это так называемое «отечество» не признавало их своими гражданами и относилось к ним соответствующим образом.

Не поверим и рассказам о так называемой «освободительной миссии Красной Армии». Если хочешь нести свободу людям, освободись сначала сам. Но наши солдаты шли на войну рабами. И вернулись с войны рабами. Вооруженные рабы под конвоем НКВД и под водительством рабовладельцев могли нести окружающим народам только рабство. Его и несли.

Жуков ничего не сделал для освобождения народа. Он об этом и не задумывался. Советская номенклатура была коллективным рабовладельцем. Жуков был таким же членом рабовладельческой ассоциации, как Хрущёв и Брежнев, Русланова и Андропов, Берия, Ежов и Шолохов.

6

Ладно, пусть солдат-освободитель не имел гражданских прав. Ладно, пусть заработал он ордена-медали, а Родина не удосужилась их ему вручить. Так пусть государство позаботится хотя бы о том, чтобы помнили павших! «Две трети погибших в 1941–1945 годах воинов похоронены как неизвестные.» (Красная звезда. 6 октября 1999 г.)

В захоронениях бойцов и командиров Красной Армии, погибших в войне против Германии, «погребены более 6,5 миллионов человек, из них всего лишь 2,3 миллиона известны пофамильно.» (Там же.)

Сопоставление потерь Красной Армии и вермахта шокирует. В чем же дело? Почему для того, чтобы убить в бою одного немца, надо было положить в землю пять, а то и десять советских солдат?

Причин много. Вот одна, видимо, не самая последняя: у нас солдата после войны воспевали в песнях и возвеличивали в легендах, но на фронте жизнь солдатская не стоила вообще ничего, солдата не уважали живым, а тем более мертвым. В Германии было иначе. Каждый германский офицер, завершив работу, был обязан «убрать рабочее место» — то есть, завершив бой, эвакуировать с поля боя поврежденную боевую технику, вынести раненых и тела убитых. Раненых — в госпиталь. Убитых — в землю. С воинскими почестями.

В Красной Армии эвакуация боевой техники и оружия с полей сражений была поставлена образцово. Понятно, я имею в виду только вторую половину войны. Все, что было брошено в 1941 году, — наш национальный позор. То, что было брошено в 1941 году, создавалось трудом нашего народа два десятка лет. Тех брошенных запасов 1941 года хватило бы на много лет войны до самой победы. Но сейчас мы говорим не о брошенных запасах. Мы говорим о том, что во второй половине войны в Красной Армии эвакуация техники с поля боя была отлично налажена. Был организован сбор брошенного оружия, боеприпасов, стреляных артиллерийских гильз. Сталин установил простой порядок: каждый полк, дивизия, корпус, армия, фронт обязаны сдавать стреляные артиллерийские гильзы. Понятно, не все 100 процентов, но весьма существенную часть из того, что было получено. Не сдал артиллерийские гильзы за прошлую неделю боев — не получишь новых снарядов. А начальникам артиллерийского снабжения всех рангов приказ: подавать боевым подразделениям снаряды только в обмен на стреляные гильзы. Если выдал кому-то снаряды, а стреляных гильз не получил, — пойдешь под трибунал. И сразу установился образцовый порядок.

Понятно, были исключения. Понятно, возникали ситуации, когда было не до сбора стреляных гильз. Но по большому счету проблема повторного использования стреляных гильз была решена. Было решено много других задач. За эвакуацию танков с поля боя давали ордена. За эвакуацию раненых — тоже.

А за эвакуацию трупов у нас орденов не давали. С воинскими почестями советских бойцов, конечно, хоронили, но только некоторых. Когда руки доходили. Немцы хоронили погибших в гробах, и каждого в отдельной могиле. Каждому свой собственный крест полагался. У нас о гробах речи не шло. Не до гробов. И хоронили не каждого в отдельной могиле, а навалом. Так работы меньше: свалили всех в воронку или в противотанковый ров и землей забросали. И благозвучное название придумали: братская могила. Не до гробов нам было, не до индивидуальных могил. Землю родную надо было освобождать! И гнать врага с родной земли! И народам Европы нести свободу и счастье!

Но я утверждаю, что война завершилась бы гораздо раньше, с гораздо лучшими результатами и меньшими потерями, если бы был отдан приказ выносить мертвых с поля боя и хоронить в гробах.

Представьте себе командира полка. Послал он батальон высотку штурмовать, положил людей зря и нет ему забот. Погибли люди — на то и война. Не взяли высотку — завтра возьмем. Завтра в полк новых людей пригонят, снова ту высотку штурмовать будем. А пока идет полковой командир в свой блиндаж водку пить. И ждет его в блиндаже верная ППЖ — походно-полевая жена.

Получалось вот что: с одной стороны, командир людей не 6е-режет, с другой стороны, ему назавтра новых людей пригонят, необстрелянных, которые сами себя беречь не научились. Потому самоуничтожение армии шло одновременно с двух сторон — снизу и сверху.

Назавтра необстрелянных тоже положат в самом первом бою у подножия той же высотки. И опять новых пришлют.

Красная Армия во Второй мировой войне была совсем небольшой, но прожорливой. В каждый отдельный момент времени на войне воевало миллионов пять. Иногда численность армии доходила до восьми и даже до десяти миллионов солдат и офицеров, но не больше. Но только вчера это были одни миллионы, а сегодня их тела уже гниют по оврагам и пролескам, а вместо них воюют другие миллионы. Лягут и они, а по их костям пойдут третьи, свободу и счастье другим народам понесут.

Но если бы вменили командирам в обязанность всех убитых с поля боя выносить и хоронить в гробах да с воинскими почестями — тогда иной расклад. Тогда бы командиру неоправданные потери — головная боль. Как под огнем противника все трупы с поля боя вытащить? Сколько на это надо еще людей положить? И как те новые трупы потом с поля боя тащить? Кто этим заниматься будет? А если всех солдат полка положишь, самому, что ли, их потом на себе таскать? И где столько гробов раздобыть? А ям сколько вырыть надо! Да еще каждый труп опознать. Да каждому фанерную звезду над могилой! Сколько забот! Глядишь, в следующий раз командир осторожнее людей на ненужные высотки бросал бы.

Такой порядок имел бы и другие последствия. Если бы каждый командир полка людей берег, тогда в действующей армии можно было иметь не пять, не десять, а пятнадцать или двадцать миллионов солдат. И солдаты не гибли бы в первом бою. Одно дело — пять миллионов необстрелянных солдат, которых только что прямо из военкоматов на поля сражения бросили, другое дело — двадцать миллионов опытных бойцов. Вот тогда и война совсем другой была бы.

А всего только и требовалось: дать приказ солдата нашего в гробу хоронить. Представьте: вот какой-нибудь Жуков готовит некую Ржевско-Сычёвскую операцию. Ему докладывают: для проведения операции требуется подать войскам на передний край 4139 вагонов снарядов, 120 тысяч тонн бензина и солярки. Кроме того, Жукову представляют список всего необходимого. И в том списке танковые двигатели, сотни тонн других запасных частей для танков и машин, патроны, мины, хлеб, тушенка, бинты, водка цистернами, инженерное имущество и… 78 тысяч гробов сосновых.

Думаю, тут бы и Жуков возмутился. Прикиньте, сколько надо вагонов, чтобы те гробы доставить на фронтовые склады, сколько надо снять машин с перевозки войск, боеприпасов и всего прочего и бросить их на доставку гробов с фронтовых складов на армейские и далее — на корпусные, дивизионные, бригадные и полковые. Сколько солдат надо оторвать на разгрузку и перегрузку гробов. С другой стороны — демаскировка. Если столько гробов сгружают в районе предстоящей операции, любой шпион и диверсант тут же в вражеский штаб доложит: что-то затевается! Так вот, ради того, чтобы демаскирующие признаки скрыть, Жуков потребовал бы воевать так, чтобы гробов требовалось меньше.

Или вот, допустим, готовит все тот же Жуков штурм Берлина. Садится он, уставший, в кресло, а начальник штаба 1-го Белорусского фронта докладывает, что для штурма Берлина помимо прочего требуется подвезти полмиллиона гробов. Верю: тут бы даже Жуков задумался. Тут бы и в его светлую голову закрались сомнения: а зачем вообще Берлин штурмовать? Кому этот штурм нужен? Берлин уже окружен советскими войсками. Внешний фронт окружения находится в 30–50 километрах западнее Берлина. Огромный город сжат кольцом советских войск. Авиацией США и Британии Берлин уже превращен в огромную кучу битого кирпича. В Берлине — огромное население, да еще сотни тысяч беженцев из восточных районов Германии. По нашим данным, в городе два миллиона людей, в основном гражданских. По немецким данным — три миллиона. В Берлине уже начался голод. В Берлине конина — деликатес. Надеяться защитникам Берлина не на что. Продовольствия им никто не подвезет и боеприпасов — тоже. В Берлине нет топлива. В Берлине нет света. В Берлине разрушены водопроводные системы. В Берлине не работает канализация. В Берлине никто не убирает мусор и трупы. Сколько огромный город может держаться? Это не Ленинград, за которым стояла огромная страна и который можно было кое-как снабжать через Ладогу. Берлин снабжать невозможно. И некому его снабжать. И нет у Берлина надежды. Война уже кончилась. Один Берлин остался. Дайте защитникам Берлина еще неделю — доесть последние гнилые лошадиные трупы. Потом Берлин сам выбросит белый флаг.

Но Жукову нужен был не белый флаг над Берлином, а красный над Рейхстагом. Ради этого Жуков бросил войска на никому не нужный преступно-бездарный штурм огромного города. Вопрос о том, сколько в ходе этого штурма предстоит положить в землю солдат, Жукова не волновал. Если бы в гробах солдатиков хоронить, тогда штурм был бы невозможен по чисто снабженческим причинам. Пришлось бы ради подвоза гробов для предстоящей операции отказаться от подвоза боеприпасов. Но у нас хоронили без гробов, потому проблем не возникло.

Возразят: штурм Берлина — это приказ Сталина, мог ли Жуков возразить?

Давайте считать, что Жуков возразить не мог. Но в этом случае нечего из него лепить героя. В этом случае надо прямо и честно признать: Сталин отдал дурацкий приказ штурмовать Берлин, а Жуков дурацкий приказ выполнил, не возражая и не задумываясь о последствиях.

7

И все-таки повезло тем, кто был убит в ходе бестолкового штурма Берлина. Их хоть и без гробов, но похоронили. В Германии земли мало, потому трупы просто так не бросишь среди поля. А у нас на Руси земли много. Потому не каждого из тех, кто был убит на родной земле, в ней захоронили. И уж если с советским солдатом не обращались по-человечески при жизни, так хоть после смерти обошлись бы с ним как полагается! Даже мертвого раба во все времена у всех народов хоронили в земле. Почему наши рабовладельцы своих рабов не хоронили? Почему даже через десятки лет после войны в полях и лесах кости солдатские валялись?

«Красная звезда» пишет о том, что в воинских захоронениях «погребены более 6,5 миллионов человек, из них всего лишь 2,3 миллиона известны пофамильно». Читаем мы и радуемся: наши потери на войне были такими скромными. Но давайте вникнем в написанное. Речь идет не обо всех погибших солдатах и офицерах, а только о тех, которые похоронены. А те, которые не похоронены, кто их считал?

Белые солдатские кости на полях былых сражений — стыд и позор Советского Союза на весь мир и на все времена. Кто же должен был хоронить солдат на войне и после войны? Военные журналисты негодуют: через полвека энтузиасты находят солдатские медальоны, но их содержание давно уничтожено временем:

Пень, равнодушие, мещанское рассуждение «моя хата с краю…» А ведь тогда солдатские медальоны легко открыли бы свои тайны. Сегодня же они сплошь и рядом молчат, как рыба. Время — оно даже камень крошит. Не пощадило и хрупких медальонов со вложенными в них «паспортами смерти». (Красная звезда. 9 декабря 1999 г.)

Правильную линию газета гнет! Только было бы неплохо, чтобы «Красная звезда» назвала по именам тех военных вельмож, которые после войны проявили лень, равнодушие и мещанское отношение к павшим.

Итак, кто же должен был хоронить погибших? Кто должен был этим делом заниматься? Говорят, что война считается оконченной в тот момент, когда похоронен последний убитый солдат. Если это так, то «Великая Отечественная» будет продолжаться бесконечно. И давайте не будем праздновать так называемый «День Победы». Солдаты еще не похоронены, следовательно, война еще не завершилась. Не рано ли победу праздновать?

Так называемое «отечество», призвав в ходе войны под знамена 34 миллиона своих граждан, не озаботилось похоронами мертвых. Через десятки лет после окончания войны солдатские кости все еще лежали в полях, лесах и болотах. Советского Союза, нашего социалистического отечества, больше нет, а мы даже не мечтаем о том, что когда-нибудь похороним последнего погибшего солдата.

Родина должна была похоронить своих защитников. Отечество. Правительство. Министерство обороны. Все маршалы и генералы. И Жуков — прежде всего. На его совести больше всего загубленных жизней. Он — самый кровавый полководец в истории человечества. Он первым и должен был убирать с полей груды солдатских косточек.

Денег не было на похороны? Деньги были. Никто в мире не настроил столько уродливых монументов, сколько их настроили в Советском Союзе. У нас воздвигали уродов самых невероятных размеров. Отчего же советские вожди гробили сотни тысяч тонн бетона и стали и миллиарды народных рублей на возведение бетонных идолов, но не хоронили убитых солдат? Оттого, что бродить по лесам и болотам, кости истлевшие искать — дело муторное и опасное к тому же. Можно на ржавой мине подорваться. А возведение циклопических монументов — дело выгодное и престижное.

А ведь должен же был Жуков в бытность свою главкомом Сухопутных войск или министром обороны заняться захоронением погибших солдат. Следовало бросить армию в районы, где прошли сражения. Боевая задача: разминирование, сбор боеприпасов и брошенного оружия, поиск и захоронение погибших. Всю армию через это следовало пропустить: формировать поисковые отряды и посылать в районы боев на месяц-другой. А затем отправлять туда все новые и новые отряды.

И это — жизнь в полевых условиях.

И это — боевая подготовка без упрощений, с настоящим риском для жизни.

И это — изучение топографии, развитие навыков ориентирования на незнакомой местности.

И это — воспитание характера и патриотизма.

И это — сколачивание коллективов.

И это — изучение истории войны.

Заодно и кости павших собрали бы и захоронили по-человечески.