Без харакири

Без харакири

прогноз от Д. Быкова

Японский министр сельского хозяйства Тошикацу Мацуока повесился в своей квартире, попытки его реанимировать ничего не дали. За неделю до смерти Мацуока стал фигурантом коррупционного скандала. Мера его виновности неизвестна. Вот и пойми теперь: то ли раскаивался, потому что виноват, то ли обиделся, потому что не виноват. Но честь спасена (во вторник выпрыгнул из окна другой чиновник).

В Японии самоубийство — отрасль национальной культуры, вроде русского балета или американского вестерна. Живо помню сообщение о групповом самоубийстве трех крупных менеджеров обанкротившейся корпорации — после роскошного обеда. Классическая японская трагедия «Самоубийство влюбленных на острове небесных сетей» несколько раз приезжала в Россию с театром кабуки и порождала многочисленные фрейдистские трактовки: эрос и танатос в Японии связаны теснее, чем в прочем мире. Вот «Патриотизм» — новелла Мисимы с подробным описанием двойного самоубийства офицера и его жены. А вот судьба самого Мисимы — харакири после неудавшегося военного переворота, который и был лишь наиболее эффектной формой самоуничтожения. Так что сделаем поправку на японский характер, для которого игра со смертью — любимая повседневная забава.

В России все хорошо с культурой самоуничтожения, но оно обставлено куда веселее: спиваться можно и 20–30 лет, и без всякого патриотического или этического смысла. Нам бы научиться хоть в отставку подавать, если на взятке поймались или корпорацию обанкротили, так нет же. У нас сотрудников увольняют пачками (из-за чего они иной раз и вешаются), но чтобы высший менеджмент удавился, хотя бы и после роскошного обеда… Мавроди вон здоровехонек и уже учит население жить — и никаких тебе угрызений совести. Правда, он четыре года отсидел, а сколько потенциальных кандидатов на харакири благополучно вывели кто что мог в офшоры и с ностальгией вспоминают 90-е как время великих возможностей! Сергей Кириенко, может, лично и не виноват в дефолте (после которого улетел на дайвинг). Но не во всех же случаях вина так размыта, а ответственность коллективна! Мало ли у нас людей, замешанных в коррупции, сказавших публичную глупость, беззастенчиво совравших? Но это на Востоке принято кончать с собой в случае «потери лица». А у нас неприличие становится как раз одним из способов его обретения. Ведь и страна наша считает признаком силы умение выглядеть как можно циничнее — что ж спрашивать с топ-менеджеров?

Но дело не только в том, что неприличие в России считают доблестью — мол, если человек может так себя вести, значит, имеет право… Просто во всем мире власть воспринимается как личная ответственность. И только у нас — как иррациональная благодать. Человек, облеченный властью, неподсуден людскому мнению: он руководствуется высшими соображениями, которых часто и сам не понимает. Его ошибки — если он вообще согласится признать таковые — уже не его личная беда, а Божественный промысел. «Так надо было». Министр сельского хозяйства в Японии — человек, отвечающий перед страной за сельское хозяйство. Руководитель Минсельхоза в России — человек, через которого Господь транслирует свою волю относительно сельского хозяйства. А с транслятора что спрашивать?

Мы никогда не дождемся от Зурабова, ни от Чубайса даже попытки харакири, даже разрывания рубахи на груди, не говоря о покаянии. У Японии национальная традиция — в случае неудачи или скандала спасать репутацию путем жестокого самоуничтожения. У России национальная традиция — считать неудачу или скандал неизбежностью.

№ 593, 31 мая 2007 года