XXXII

XXXII

Итак, несмотря на явленные плаванием прямо под нос ему сногсшибательные закаты, Южный Крест и Большую Медведицу, для N ничего не менялось. Ночами, оставаясь наедине с существом, он готов был бегать по каютному потолку (лишь неизвестно откуда берущаяся, весьма слабенькая, вопреки несокрушимому оптимизму доктора, вера в то, что когда-нибудь этот кошмар утихнет, продолжала не совсем устойчиво, но все же его подпирать). Что касается мира внешнего, N честно отбыл свой номер: пару раз, когда становилось особенно невмоготу, связывался с врачом, исправно ходил на завтраки, обеды и ужины, затыкая салфетки за ворот очередной свежей, как морское утро, рубашки, вел беседы с соседями по столику и, еще более приветливо, с соседками различного вида и возраста и, когда затем встречал наверху, посреди шезлонгов и шлюпок, представителей этого своеобразного стада, всякий раз вежливо приподнимал свое кепи. Была интрижка с какой-то чахоточной миллионершей, вся меланхолия которой, дурацкие платья, неприличные декольте, невыносимые духи, чудовищных размеров перья на шляпах, конечно же, оказались наивной приманкой стареющей щуки. Изо всех сил он пытался отвлечься – и поэтому уступил, но, увы, не отвлекся. Таким образом, все путешествие маячили перед его тоскливым взором вялые прелести богатейки, а кроме них – птицы-фрегаты, дельфины, береговые кромки, порты, ржавеющие суда, рыбные рынки, исторические развалины, экскурсоводы, кипарисы и пальмы. После сделанного открытия, эмпирически подтвержденного (бежать с Земли некуда: душа упорхнет, а его неизбежно зароют), несносные города, которые N со скукой проехал, и вознесенные к недосягаемому небу их купола и башни казались ему одинаковыми. Человеческие толпы, машины, мотороллеры и велосипеды, при всем их внешнем многообразии, – тоже.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.