XVII

XVII

Еще какое-то время N, потрясенный, продолжал свое погружение: он читал с благоговейным волнением об Уака загадочных инков, он узнал о Ка египтян. Персы, готы, чибча-муиски – все свидетельствовали о душе: в предложенных его вниманию книгах лишь о псюхэ слагались легенды, трубили трактаты, из-за нее, неуничтожимой, ломались философские копья, а ведь N прежде всего до дрожи волновало именно тело. Увы, во всех проштудированных им учениях этой напичканной сосудами и неприглядными внутренностями (ознакомившийся с анатомией N знал, как они неприглядны) оболочке, удивительно беззащитной, ранимой, отзывающейся немедленной болью на любые порезы, изменения давления или температуры, которая ко всему прочему еще и неизбежно старела, сжималась и съеживалась, суждено было гнить, гнить и гнить. Она, несчастная, после того как покидала ее душа, превращалась в песок и глину, в лучшем случае биллионы лет ожидая собирания в единое целое, в худшем уходя в жуткий вакуум, из которого нет возврата (подобное обстоятельство более всего его угнетало).

Данный текст является ознакомительным фрагментом.