2

2

Около полудня мы подъехали к небольшому селению, состоявшему из нескольких домов. Возле деревни крестьяне резали высокую траву кривыми ножами — эфиопы не знают о существовании кос. Неподалеку мальчик лет пятнадцати пас стадо маленьких горбатых коров породы зебу. Пастух был совсем голый, если не считать перекинутой через плечо овечьей шкуры. Около него бегала лохматая, свирепого вида собака.

— Не видел сегодня, не проходил здесь высокий человек с кольцом в ухе? — крикнул Бижу пастуху.

Мальчик засмеялся и ответил:

— Видел, видел! Сто человек видел!

Бижу недовольно покачал головой.

Мы поехали по деревне, расположившейся по одну сторону дороги. Круглые хижины — тукули — смотрели на нас черными прорезями дверей. Окон в тукулях не было. Хижины были покрыты крутыми крышами с глиняными навершиями, предохраняющими от проникновения дождя.

— Принеси воды, — обратился Бижу к старой женщине, недружелюбно посматривавшей в мою сторону. Она принимала меня, наверно, за «инглиза» — ненавистного англичанина, пришедшего во время войны и хитростью оставшегося в Эфиопии.

Старуха принесла нам гомбу — глиняный сосуд с узким горлышком. Вода в нем была холодная и приятная, и мы с удовольствием напились. Старуха жестом пригласила нас войти в дом, все еще неприязненно поглядывая на меня.

Стены тукуля были сделаны из чикки — глины, смешанной с травой и намазанной на тонкий деревянный решетчатый каркас дома. Хижина была полна дыма от небольшого костра, разведенного на плоском камне слева от входа.

— Пригнитесь, — посоветовал мне Бижу, — внизу дыма нет.

И действительно, пригнувшись, я почувствовал, что дышать

стало гораздо легче. Посередине дома в земляной пол был врыт столб, подпиравший крышу. Привыкнув к полумраку, я увидел нескольких маленьких детей, которые, усевшись на полу в кружок, что-то ели, не обращая внимания на смрад. На куче тряпок у стены, куда не доходил свет костра, лежал и охал больной. До ближайшей платной больницы было несколько десятков километров, и больной был предоставлен самому себе.

Я сделал в темноте шаг в сторону, чтобы пропустить хозяйку дома, и, наступив на что-то мягкое, в ужасе отпрянул: под ногами раздался дикий визг, и к выходу метнулся черный клубок, оказавшийся обыкновенной собакой, которая, выскочив на улицу, разразилась громким лаем.

— Ну, бабушка, мы спешим, — мягко сказал Бижу.

Старуха вышла вслед за нами. Я дал ей несколько монет.

Бедность прочно свила здесь себе гнездо. Все вокруг было убого. И эти люди должны были еще отдавать землевладельцу половину урожая.

Около тукуля молодая женщина в такой же рваной одежде, как и старуха, молола тефф. Она насыпала на плоский, наклонно поставленный камень зерна и растирала их сверху другим, меньшим камнем.

Мы сели уже на лошадей, когда к нам подошла странная пара-два старика, руки которых были скованы одной длинной цепью. Они с любопытством уставились на нас.

— Что это такое? — спросил я Бижу по-английски, чтобы подошедшие не поняли нас.

— Должник и кредитор, — ответил Бижу. — Чтобы должник не сбежал, кредитор приковал его к себе цепью. Должник будет ходить за ним повсюду, пока кто-нибудь из его родственников не заплатит долга. Этот обычай уже почти исчез. Сейчас должников просто сажают в тюрьму.

Старики, видимо, жили довольно мирно. Они что-то говорили друг другу шопотом и улыбались, с любопытством поглядывая на меня.

— Ну, поедем, — сказал Бижу, и мы поскакали по пыльной, мягкой дороге.

За деревней, у небольшого болотца, две эфиопки стирали белье, посыпая его порошком из сушеных плодов мыльного дерева — эндот: обычное мыло слишком дорого для жителей деревни. Рядом на ветвях баобаба сушились тряпки.

Женщины сердито закричали на нас. Пыль, поднимаемая нашими лошадьми, садилась на развешанное по ветвям белье.

Невдалеке от деревни эфиоп пахал землю. Два его маленьких горбатых быка тащили длинную слегу, к которой был прикреплен острый деревянный кол. Этим колом он и пахал.

Вскоре селение скрылось из виду. Опять мы скакали по покрытой высокой травой саванне.

Перед нами лежала широкая африканская степь. Лишь изредка в саванне возвышались отдельные, далеко отстоящие друг от друга деревья — мимозы и акации. Деревья стояли иногда небольшими группами. Они были низкорослы, суковаты, с неправильными, искривленными стволами. Их плоские кроны, собранные на самом верху в виде зонтов, своей тенью защищали корни от палящего тропического солнца: засуха длится здесь около восьми месяцев в году. Изредка на горизонте появлялись одинокие гиганты-баобабы с могучими, широко раскинувшимися ветвями.

Неожиданно сзади, из-за поворота дороги, выскочил легковой автомобиль. За рулем сидел человек лет сорока с маленькими рыжими усами. Машина проехала мимо, обдав нас едким дымом бензина.

— Мультон, будь он проклят! — Бижу с досадой осадил лошадь. — Он будет там раньше меня часа на три. Поедем через саванну. Сократим путь!

Я согласился: мне было безразлично, где ехать. Но я все еще не понимал, что так тревожит Бижу.

Лошади летели через широкую степь. Высокая густая трава хлестала их, заставляя задирать вверх головы. Вскоре животные покрылись мылом, и мы перевели их на рысь. Бижу не скрывал уже своей озабоченности.

— Куда это вы так спешите? — спросил я после некоторого молчания.

— Тут, видите ли, неприятное для меня дело, — ответил Бижу. — Этот Мультон — мой сосед, там, на озере, все хочет купить мой участок. Тогда озеро целиком будет в его распоряжении. Он, кажется, хочет разводить рыбу.

И Бижу рассказал мне историю о том, что два года назад он заложил свой дом вместе с землей соседу-помещику. Сегодня кончились все сроки платежа, и помещик собирался передать дело в суд. Кредитор его думает хорошо заработать, продав эту землю Мультону. Вчера утром Бижу послал своего друга, эфиопа Тассаму, с запиской, в которой он просил помещика немного обождать с долгом. Но к концу дня Бижу посчастливилось: он продал шесть шкур убитых им леопардов. Теперь он мог заплатить долг. Вечером он встретил Мультона. Мультон, знавший о тяжелом положении Бижу и о сроке платежа, вновь предлагал ему продать свой участок, и Бижу встревожился. Он боялся, что Мультон и помещик сговорятся и что его кредитор, получив записку от Тас- самы, сразу же передаст дело в суд.

Сегодня было еще не поздно возвратить долг, но Бижу боялся, что жадный помещик не станет ждать до вечера и оформит у судьи сделку с Мультоном. Получив же его, Бижу, записку, он не задумается сделать это немедленно. Тогда даже по закону он будет прав.

— Ну зачем, зачем я, старый дурак, послал ему это письмо! Надеялся разжалобить!

— Да, вы не всё продумали, — сказал я, выслушав его. — От помещика-ростовщика ожидать снисхождения не следовало бы. Поедем быстрее.

Бижу хлестнул коня, и мы вновь поскакали по саванне.

Вскоре, срезав большую дугу, мы опять были на дороге.