Надо что-то менять

Надо что-то менять

Прошло шесть месяцев сумасшедшей пахоты. Приближались Рождество и Новый год. Работа на заводе пошла вообще без выходных. Каждый день мы выходили в восемь утра и приходили домой в одиннадцать часов вечера. Говорят, что это самое напряженное время и что больше всего рыбы завод перерабатывает именно в декабре. Мы работали как лошади, оставляя время только на сон и еду, а выходные получить было практически невозможно, несмотря на то, что у всех уже был постоянный контракт.

В году тебе положено определенное количество оплаченных выходных дней, и если ты не выберешь их до конца календарного года, они «сгорят». Поэтому лучше их отгулять, но супервайзер просто не подписывает holiday request (заявку на выходные), объясняя, что если кто-то уйдет отдыхать, у него будет некому работать в цеху. «Отдохнете на Рождество. Там много выходных. А деньги за выходные получите в качестве зарплаты», — стандартная фраза, которую он озвучивал нам раз за разом.

Деньги — это, конечно, хорошо, но организм тоже не железный, тем более что грузим мы не плюшевых мишек, а по пятнадцать тонн на нос тяжелого лосося в день. С горем пополам мы дотянули до Рождества и ушли на долгожданные праздники. Хорошая погода, державшаяся несколько последних рабочих дней, начала резко ухудшаться, и мы с Катериной решили, что пока она не испортилась окончательно, нужно выехать на природу. Прогулка удалась, мы много гуляли, фотографировались, а когда приехали домой, я решил послать отцу и сыновьям несколько сегодняшних фото.

Я скачал их с фотоаппарата в ноутбук, открыл и… На фоне удивительных пейзажей стоял осунувшийся похудевший измученный человек с серым лицом и тоскливыми глазами. Улыбка выглядела натянутой и абсолютно неживой. Это был я.

Папа на другом конце Интернета с нетерпением ждал картинки с прогулки, а я сидел и раздумывал, стоит ли ему такое посылать. В конце концов я закрыл фотографии и пообещал ему прислать только виды природы и морского прибоя около островов.

Мысли о том, что надо искать другую работу, посещали меня уже не раз. Мой вид на фотографиях с прогулки заставил меня задуматься об этом еще раз, и задуматься серьезно. Ни один человек не сможет постоянно выдерживать такие нагрузки. Тот, кто поздоровее, тот сломается позже, тот, кто послабее, — уйдет первым. Вопрос только в том, уйдет здоровым или подорвется так, что потом на лечение не хватит никаких средств. Я спрашивал ребят, которые проработали на заводе по нескольку лет, о том, есть ли какие-то варианты с другой работой на острове. Ответ был однозначным: только другой рыбный завод.

Разница только в том, что если на этом заводе есть постоянная работа и можно нарабатывать часы, то на других заводах часов нет, потому что здесь мы перерабатываем лосося с ферм, а другие работают с дикой рыбой. А там как повезет. Поймают рыбу — будет работа, не поймают — нет. На судоремонтных заводах тоже есть работа, но туда попадают единицы. Это те, кто либо имеет специальность, либо имеет знакомых. Но и в том, и в другом случае требуется хорошее знание языка, а для этого нужно прожить здесь хотя бы пару лет.

При мне был только один случай, когда одного литовца взяли почтальоном. Это была ставка восемь фунтов в час, и это было счастье. И все бы ничего, только до этого он проработал на рыбном заводе пять с половиной лет. А я проработал шесть месяцев и думаю, что дольше года с такой работой не протяну без последствий. Надо было что-то менять. За короткий срок я уже потерял десять килограммов и не видел никаких предпосылок для того, чтобы они вернулись обратно. При зарплате в 6,55 в час единственная возможность выжить — это работать по 50–60 часов в неделю без выходных. Ну и сам остров. Постоянная оторванность от Большой земли. Невозможность куда-то поехать, куда-то сходить, да хотя бы просто съездить домой. Попасть отсюда в Ригу — это целое путешествие Синдбада. Причем за совершенно сказочные деньги. Плюс постоянное отсутствие солнца, безумный ветер и вечный дождь. Неудивительно, что тут многие все время пьют, курят траву и едят галлюциногенные грибы. У кого хочешь поедет крыша от такой обстановки. И я не хотел, чтобы она поехала и у меня.

Вариантов было немного. После рыбного завода на острове тебя, как правило, возьмут только на рыбный завод. Больше ты нигде не нужен. Сделать что-то свое? Да кому и что тут нужно на острове с двумя продуктовыми магазинами и двадцатью двумя тысячами человек?!

Оставалось одно. То, чем я занимался в России. Только теперь не руководителем, а самым что ни на есть простым рабочим. Ламинатором GRP[1]. GRP — это стеклопластик, из которого мы в России просто творили чудеса. Знал ли я эту технологию? Безусловно! Только производство это всегда было очень вредным. Надо выбирать: холодный цех и несколько десятков тонн рыбы каждый день или теплое помещение, где весь день дышишь парами полиэфирных смол и стекловолоконной пылью? Чаша весов колебалась недолго. Я зашел в Интернет и посмотрел зарплаты ламинаторов в Англии. Здесь было где разгуляться.

Восемь фунтов, которые на острове платили почтальону, в данном случае были только начальной цифрой, а верхняя планка зарплаты ламинатора переваливала за двадцать пять. Раз так, надо решаться! Главное — сдвинуться с места хоть куда-нибудь. Дальше будет видно.

Мы составили CV и для пробы отправили в маленькую местную компанию, которая работала со стеклопластиком здесь. Реакция последовала мгновенно. Мне ответили, что у них сейчас нет вакансий, но такого специалиста, как я, они были бы рады видеть у себя в любое время. Действительно, регалий у меня было более чем достаточно. В свое время я был руководителем предприятия и одновременно главным технологом, прошедшим обучение в шведской компании и проработавшим по специальности довольно длительный срок. Перечитав ответ более внимательно, мы поняли, что на данный момент у них нет вакансии технолога, а предложить мне место простого ламинатора было бы некрасиво с их стороны.

— Ладно, попробуем материк, — сказала Катя. В конце концов мы все равно хотели выбираться отсюда.

— Хорошо, пока я буду на работе, разошли CV по фирмам, которые я сейчас найду.

Я сел за компьютер и через пару часов сделал файл с огромным количеством компаний. Некоторые из них я помнил наизусть. Еще бы, как можно не знать ведущие мировые имена, работающие по твоему профилю? В списке были те, кто занимался автоспортом и автомобильным тюнингом, строил корабли и яхты, лопасти для ветрогенераторов, емкости и все остальное, что делают из композиционных материалов. А в списке кораблестроителей была одна знакомая крупная компания с юга Англии, которая производила люксовые моторные яхты. Мощные двигатели, роскошная отделка, блеск золота и хрома — кто же не мечтает хоть раз прикоснуться к такому произведению искусства? Этот сайт я мог набрать по памяти в поисковике, даже если бы меня разбудили в два часа ночи.

«Самая дешевая яхта — миллион двести фунтов. Самая дорогая — пятнадцать. Самая большая компания в Великобритании. Круче, наверное, нет. Яхта Джеймса Бонда. Агента 007». Господи, круг замкнулся! Это ведь те слова, которые я тогда произносил на своем производстве в России, сидя за компьютером в офисе!

Теперь я снова сидел за компьютером и снова смотрел на этот сайт, только на далеком северном острове. Писать им? Или не надо? Я поставил эту компанию последней в списке. Слишком большое имя. Чтобы попасть туда, кроме желания наверняка потребуются какие-то сертификаты, дипломы и подтвержденный опыт работы. Я отдал список Катерине и с грустной усмешкой сказал:

— Помнишь, когда-то я рассказывал тебе про эту фирму? И что, работая в России, мечтал, что моя компания когда-нибудь тоже станет такой. А теперь я отправляю туда свое CV. Будет смешно, если они ответят первыми.

* * *

В первый день ответили самые маленькие. Те, у кого были совсем небольшие фирмочки или семейный бизнес. Невероятно, но самый вежливый ответ пришел из «Мерседес Макларен Формула один». Они поблагодарили за присланное CV и сказали, что у них набор на конкурсной основе. Лучшие, кого они выберут, будут приглашены на интервью, но в любом случае мое CV теперь будет находиться в их базе данных. Наверное, оно там лежит до сих пор. «Мерседес» придал уверенности. А к вечеру пришел ответ с юга.

В письме выражалась благодарность за присланные данные, но так как набором персонала у них занималось агентство, мне дали адрес агентства и предложили переслать все туда. Было уже позднее время, и Катя обещала написать письмо в агентство завтра с утра.

О том, что ответ из агентства пришел ровно через четыре минуты, я узнал только в обеденный перерыв. Мобильниками во время работы пользоваться было нельзя, но когда я выходил из раздевалки, телефон в кармане у меня просто разрывался на части.

— У них двадцать пять вакансий! Спрашивают, готовы ли мы переехать в Пул? — Мне казалось, что Катерина сейчас выпрыгнет из трубки.

— Кать, а где это — Пул? — Я, честно говоря, понятия не имел, что это за город. Знал, что где-то на юге Великобритании, но не больше.

К моему возвращению домой она провела полную разведку. Оказалось, что это город в графстве Дорсет, недалеко от столицы кораблестроения Саутгемптона, из которого 100 лет назад ушел в свое первое и последнее плавание знаменитый «Титаник». Катя открыла мне картинки в Google, и я увидел небольшой город на берегу огромной лагуны, пальмы, белые песчаные пляжи и прозрачное, как бассейн, море.

— А здесь что, есть такие места? — Я не мог поверить своим глазам.

— Видимо, есть. — Катины глаза тоже были размером с чайные блюдца.

— Едем? — Улыбку было сдержать все труднее и труднее.

— Это моя мечта… — прошептала подруга.

— Ну тогда пиши, что готовы. Хотя, если честно, я с трудом представляю себе весь этот процесс.

* * *

На заводе новость о том, что я нашел другую работу, была воспринята неоднозначно. Литовцы с латышами пожимали плечами и говорили, что это хорошо. Зато у местных новость произвела эффект разорвавшейся бомбы.

— Пул? Дорсет? «Сансикер»? — Они выпучивали глаза и начинали хлопать меня по плечам. — Это же fucking paradise (гребаный рай)!

Вован быстренько провел несколько консультаций и выяснил, что очень многие местные мечтают жить в этом графстве, потому что это считается лучшим местом для жизни во всей Великобритании. Здесь самый теплый климат, самое теплое море, и даже многие лондонцы стараются приобрести второе жилье именно тут.

Оставалась самая малость. Агентство требовало, чтобы я выехал в Пул как можно скорее, а в условиях моего нынешнего контракта был пункт, что перед увольнением я должен отработать на заводе не менее двух недель. Был вторник. Агентство настаивало на пятнице. Мы постарались оттянуть визит на понедельник, хотя спорить не хотелось совсем. Это был хороший шанс, и ни в коем случае нельзя было его упустить. Надо было идти к Дженни. Просить ее уволиться без отработки двух недель. Только она могла решить, отпустить меня раньше срока или нет. Перед перерывом я поговорил с супервайзером и рассказал ему про новое место работы. Он не сильно впечатлился от региона, но моя будущая зарплата привела его в полное изумление.

— 11,35 в час? — Его глаза округлились. — Это же больше, чем у меня здесь!

— Ну да. Хорошая ставка, — я пожал плечами, — соответственно заводу.

— Надо ехать. — Он одобрительно кивнул.

— Надо. — Я понимал, что настало время сказать самое главное. — Мне надо ехать в эту субботу.

— Хм… в эту?

— Да, Джон. В эту. Ты же понимаешь, что это очень хорошее предложение и что у меня не будет выбора, если ты мне откажешь.

— Да я-то справлюсь, а что тебе скажет Дженни? С ней будет тяжелее всего.

Наставления Вована у кабинета менеджера по персоналу были короткими и ясными:

— Если скажет «нет», просто собирайся и уезжай. Второго такого предложения может уже не быть никогда. Максимум, что тебе сделают, не напишут рекомендательное письмо.

Я собрался с духом и постучал.

— Да-да!

— Доброе утро, Дженни, у меня две новости. Я нашел хорошую работу по моей специальности. Это Пул, Дорсет. «Сансикер». Завод люксовых яхт.

— О, поздравляю! — Дженни расплылась в улыбке. — Я знаю эту фирму — это биг-босс. Очень большое имя в Великобритании, известная на весь мир компания, лицо страны. Это очень большой успех, что они заинтересованы в тебе.

— Но есть еще одна новость. Я должен там быть в следующий понедельник.

Дженни взглянула на меня поверх очков:

— И что ты хочешь этим сказать?

— Поймите, это мой единственный шанс. Второго предложения от них скорее всего никогда уже не будет. Я говорил им, что у меня контракт и что я должен отработать две недели, но они не слушают. Супервайзер сказал, что понимает меня и что справится.

— Справится? — Дженни задумалась на несколько секунд. — Ну что ж, если говорит, что справится, пускай справляется. Я не против. Тем более я читала твою анкету при приеме на работу, и я знаю, что рыбный завод — это не для тебя. А ты не для него…

— Спасибо! — выдохнул я.

— Погоди, не убегай. Тебе наверняка понадобится рекомендательное письмо. Я подготовлю его до пятницы, до твоего последнего рабочего дня у нас.

Вован ждал меня в коридоре, переминаясь с ноги на ногу:

— Ну что, отказала?

— Да вообще никаких проблем! Я ей все объяснил, и она согласилась отпустить меня в пятницу. Даже напишет рекомендательное письмо.

— Ну ты везунчик! С ней вообще никто никогда договориться не может.

Вечер после работы пришлось посвятить поиску билетов и бронированию отеля в Пуле. Выбраться с острова само по себе всегда было проблемой, а сейчас нам предстояло состыковать весь путь из самой северной точки Великобритании в самую южную и желательно за один день. У меня на все были только суббота и воскресенье. Суббота на сборы, воскресенье на дорогу. Оставался самолет. Через пару часов маршрут был найден. Самолет с острова до Глазго, там другой самолет до Саутгемптона, в Саутгемптоне автобус до Бормута и поезд до Пула. Гостиница тоже нашлась. Нужно было доработать несколько дней на рыбе, а дальше меня ждала новая неизведанная жизнь.

Иногда я вспоминаю эти дни. Что же должно случиться и в какие условия нужно попасть, чтобы вот так собраться и с одним чемоданом и ноутбуком отправиться в совершенно незнакомый город на другой конец чужой страны. Видимо, так было нужно. А может, так распорядилась судьба. Скорее всего мне нужно было пройти весь этот путь. Для чего? Тогда я, наверное, еще толком не знал. Я просто собирал вещи и штудировал словарь английского языка. Путь предстоял неблизкий, и сертификат второго уровня, полученный на курсах английского, в реальности мне бы мало чем помог. Поэтому последние два дня я всерьез просидел за учебниками.

А потом наступило двадцать девятое января.