«Всегда его с группой личностей помню…»

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

«Всегда его с группой личностей помню…»

Сергей Садырин, декан факультета физкультуры педагогического института. Преподаватель Быкова в институте с 1983 по 1987 год. Одновременно с деканством руководит Домом детства «Иван-да-Марья». Сидим в Доме детства — в кабинете Садырина. Хозяину — лет пятьдесят, небольшого роста, но выглядит лет на 35–40.

«Учился он у нас посредственно, на тройки. Ходил на занятия, твёрдо добивался цели. Пришел из армии старшиной. Волевой, было видно. Ставит цель — никаких сантиментов. Уже тогда имел имидж сильной личности. „За ним тянулся шлейф, ну как бы это сказать… необычного чего-то. 1-й год все армейцы, те кто пришёл из армии — учились на рабфаке… Явным лидером не был, но организатор — находил людей. Тогда у него были золотые передние зубы…“ (эту реплику вставляет жена Садырина, Таня, преподаватель).

К нему по разному относились. Иван Артемьевич Медведев — декан, как отец родной ему был. Суровый такой коммуняка, но к нему хорошо относился. И относится. К преподавателю по литературе Нелли Алексеевне, Агафонова её фамилия, Быков до сих пор приходит в институт и там где-то с час беседует. Правда, есть преподаватели, которые его не любят. Иван Семенович — руководитель тогда военной кафедры. Ну, и ректор его не любил. Правда, когда он знаменитым стал, то ректор выходил из кабинета, навстречу: „Вы ко мне, Анатолий Петрович?“ — „Нет, не к вам, я к Нелли Алексеевне“.

…Я думаю, он приобрёл в институте знания, умения. Раньше полагался на силу… 17 ноября у нас двадцать лет кафедры будет. У нас ученики интересные. Некоторых уже в живых нет. Есть — и в милиции работают, и в ФСБ, и в мэрии.

…Всегда Быкова с группой личностей помню…»

Годы учёбы Быкова в пединституте (сейчас его модно называют Педагогическим университетом) приходились ещё на советское время. В 85-м пришёл в генсеки Горбачев, но в 85–87 годах ещё не вышел закон о кооперативной деятельности, и не случилось ещё истории с Комитетом Карабаха, эти два эпохальных события, драматически повлиявших на советскую жизнь, случились только в 1988 году. И потому, окончив пединститут в 1987-м, Быков послушно поехал из Красноярска в родной город Назарово преподавать во 2-ю среднюю школу. Очевидно, несмотря на то, что его уже тогда видели постоянно с группой личностей, время ещё не дало ему возможности использовать эту группу. И Анатолий Быков стал преподавателем.

Ольга Владимировна Волкова, ученица Быкова, была в девятом классе в 1987/88 учебном году. Сейчас она преподаватель в этой же школе № 2. Миниатюрная скуластая блондинка. Сидим в учительской. За окнами Назарово, снег. То и дело заходят и выходят любопытствующие учителя.

«Нормальным был как учитель. НВП преподавал и физкультуру. Противогазы одевали, разбирали оружие… Ну девчонки, знаете, ногти длинные, не одел противогаз за столько-то секунд — двойку… Даже чувства симпатии не выражал. С девушками нет, не заигрывал. Девочки пытались, мило улыбались, но не готова — значит „два“. Строго в форме заставлял ходить: ну зелёные рубашки, галстуки… Без формы домой отправляли… Бывает, что не понимаешь: погоны эти, звездочки… какое там звание. Требовал. Чтоб ругался сильно, — никогда. Все были равны для него. Работал он у нас всего год. Его предшественник — Десятов, вышел на пенсию. Был спокойный, незаметный. Мы его (улыбается), не знаю надо ли говорить, за золотые зубы „компостером“ звали. НВП было совместное. А так у нас девочки и мальчики тогда раздельно учились… Было разделение во 2-й школе. (Молчит.)

Мне вообще он нравится. Детские дома, фабрику макаронную открыл… Я сильно переживаю… Все на Быкова: „Вор!“ Все воруют, но этот человек что-то делал для людей. Сколько денег дал матерям, чтоб детей своих в Чечне искали. В 1991 году увидела его опять здесь на машине. Знаю, что в Красноярске бизнесом занимался…»

Елена Александровна Чуркина, учительствовала во времена Быкова, и оставшийся безымянным учитель с бородой.

Говорит бородатый:

«Преподавал у нас в 87/88 учебном году. Высокий, худой, мундир висел, как на палке. Блестящие передние зубы…»

Чуркина:

«Хороший, нормальный, непьющий. Новую у нас моду ввёл. Раньше подарочки какие-нибудь сунут нам, женщинам, на 8 марта. А тут он организовал всех, и был огромный торт. Первый раз такое было на 8 марта… Что ещё помню… На сборы ездил с ребятами два раза».

Учитель с бородой:

«Справедливый человек. Вот мне рассказывали. Он же у нас детскому дому тут помогал. А тут ему пожаловались, что денег детский дом не получил. И вот фуршет, салат, он говорит мэру Семенкову: где деньги на детский дом? Взял мэра за чуприну и макнул в салат…»

«А отчего ушёл из школы?»

«За 30 часов еженедельных мы получали 120 рублей — вот и ушёл». (Бородатый учитель улыбается.) «А где сидит он?»

«В „Лефортово“…»

«Как бы не убили они его там».

Звонок.

В 1988-м вышел закон о кооперации. Тогда же, в 1988-м, Горбачев отдал вначале приказ об аресте Карабахского комитета, создавшего первое на территории СССР незаконное вооружённое формирование. И приказ был исполнен командующим Закавказским военным округом генералом Альбертом Макашовым. Семеро из одиннадцати членов Комитета были арестованы. Но трус Горбачев струсил и приказал освободить арестованных. Это было понято страной, и прежде всего Кавказом, как проявление слабости государства, и незаконные вооружённые формирования стали расти как грибы. Закон же о кооперации положил начало бурному созданию теневой экономики, которая в конце концов задушила в своих объятиях экономику социалистическую. На какое-то время страна вообще осталась без экономики.

Виктор Телятников:

«В 1988 году, когда вышел закон о кооперации, я начал заниматься бизнесом. У меня был мебельный цех…»

«Это вы о ППО „Мебель“, где Быков был оформлен?»

«Да. Анатолий пришёл в 88… или 89 годах. Помогал по снабжению, подыскивал необходимые комплектующие для производства… Кроме мебели у нас были цеха трикотажный, швейный, оптовая и розничная торговля продуктами питания, подсобное хозяйство было. Зверосовхоз был, там, в ту сторону, где воинская часть, „десятка“. Чернобурок мы выращивали. Был цех по выделке шкур, по пошиву изделий из меха. В подавляющем большинстве это были шапки, тогда шубы редко покупали. А потом настало время, когда перестали покупать головные уборы, и было выгодно продавать шкурки. И мебель стала по себестоимости выше импортной. Началось затоваривание…

А тут ещё стали завозить китайские вещи, дешёвку. Производить стало невыгодно. Двухмесячный выпуск продукции лежал на складах…»

«А что конкретно Быкову вас делал? Как проходил его рабочий день? Где находился офис ППО „Мебель“? Здесь?»

«Нет. Здесь я только четыре года. Мы сидели недалеко, в „Крайпотребсоюзе“. Анатолий, как все, приходил на планёрку в 8 утра. На планёрке каждый получал задание на день. Утром встретились и разъехались — доставать сырье, посещение производственных цехов входило. Надо, чтобы простоев не было, ведь если 10–20 человек просидели день, то им надо платить. Если цех был невыгоден — с людьми расставались, по-честному, но расставались. А другие тянули годы — в результате оказывались без штанов… Цеха у нас были разбросаны, в разных местах города. Цех мебельный был в сторону алюминиевого завода, зверосовхоз в сторону „десятки“. Много приходилось колесить по городу».

«ППО — это что?»

«Промышленно-производственное объединение. Тогда всё было свободно, бери в аренду, открывай».

«Ваша фирма „Мечта“ зарегистрирована 3 февраля 92 года. Это не в связи ли с шоковой терапией Гайдара, когда не стало возможности ни производить, ни покупать, мебель и шапки тогда стали недоступны населению?»

«Не помню мотива».

«В Уставе „Мечты“ написано: „Деятельность — торговля“. Быков оформлен коммерческим директором с 4 января 93 года, так, во всяком случае, у меня значится».

«Сейчас выясним. (Телятников звонит бухгалтеру. Слушает.) Бухгалтер говорит, что в ведомости по зарплате за январь 93 года Быков есть, значит, он уже работал в 92 году. А ведомость за 92 год не сохранилась».

«На вас кто-то наезжал, Виктор Петрович, тогда? В 93, 94 и 95 годах здесь, говорят, была напряжённая обстановка, много стреляли…» — спрашиваю я осторожно.

«Когда честно занимаешься бизнесом, то всё хорошо. Разборки начинаются с неправильно составленных договоров…»

Мне хочется спросить, а кто же в вас стрелял в августе, Виктор Петрович, если так? Но я удерживаю себя от столь бестактного вопроса.

Вячеслав Александрович Новиков, депутат ЗС края, аналитик, политолог. У него в офисе, на ул. Мира, 108. Усат, солиден, короче — аналитик. Не сходит с экранов местных телеканалов.

«Как начинал Быков?»

«Вначале он стал известен через предпринимателей. Всё чаще сообщали, что „платят Быкову“, „под Быковым“. Парень — спортсмен, самолюбивый, честолюбивый. У предпринимателей стали возникать проблемы с охраной своего бизнеса. Основал в начале 90-х годов охранную фирму „Мечта“. Естественно, столкнулся с другими подобными группами. Происходили встречи. Передел, где, кто, кого охраняет… Часто предприниматели платили разным людям».

Антон Захарович Килин, бывший заместитель начальника отдела по борьбе с организованной преступностью края, с февраля 93 года по июнь 97 года:

«Группа спортсменов противоправной направленности. Формироваться стали на фоне кооперативно-рыночных отношений. Стали появляться возможности. Возможно, вымогательство у коммерсантов, у теневиков. Принцип рэкета: обладание информацией о тех, кто имеет деньги и потом подход к ним: „нужно делиться, нужно платить“. Команда Быкова работала аккуратно, грубостей не было».

Сергей Блинов:

«Знакомы с 90 года. В спортзале турнир по боксу наблюдали, так и познакомились. Он — пацан с улицы, такой же, как я… Началось кооперативное движение. Взгляды были на жизнь одинаковые. Но до 95 года встречались изредка. В 95-м в „Яхонте“, в бане, разговорились. В 90-х годах ещё началось движение. Спортсмены собирались вместе… У него 5 человек… у меня. Теперь говорят: ОПГ. Но 52 дела возбуждены Колесниковым, — ни одно не доказано. Рынок возглавляю с… (думает) с 94 года. Директор, один из соучредителей. Самый дешёвый рынок в городе: одежда, продукты.

Толик человек от Бога. Сильный организатор. Кто-то говорит о нём плохо, но после пары часов встречи — меняет мнение на противоположное. Для него предательство — самое худшее, ненавидит предательство… В 97-м он предложил мне возглавить клуб „Металлург“. За год я вывел клуб в первую лигу… Быков поднял спорт в крае. Что футбол — возродил клуб „Металлург“, что хоккей с мячом — вернул Ломанова, это наша легенда, что регби — финансировал команду».

Андрей Александрович Григорьев, бывший работник пресс-службы КрАЗа:

«Когда вышел указ Ельцина о либерализации торговли, начали организовываться стихийные рынки. И тотчас же попали под контроль. „КРАС-ТЭЦ“, или как в народе его назвали „Поле чудес“, — возник в 1993-м. К КрАЗу никакого отношения: КРАС — от Красноярска, и ТЭЦ — потому что рядом с городской ТЭЦ находится. Рынок стал контролировать Блинов. Рынок стал популярен, так как самый дешёвый был. (Центральный рынок — самый дорогой. Его контролировал Октай Ахмедов.) Капитал появился оттуда. Оттуда шли деньги… Потом стал работать маслозавод. Масло привозили в цистернах с Украины и разливали в бутылки. Разливали на КрАЗе — они снимали там помещение. Быкова привёл на КрАЗ Дружинин. Видимо, Дружинину Быков понадобился как инвестор. Масло шло влёт. Так как налоговой системы не существовало, то деньги шли бешеные».

Аноним № 1, бывший товарищ Быкова:

«С 1985 года его знаю. Тогда ещё не было деления на компании. Все спортсмены были вместе: боксёры, регбисты, прочие. Сошлись. Много времени проводили вместе. Три раза в неделю играли в баскетбол. Но играли без правил, как в регби. Где? В бассейне „Спартак“, там спортзал был. Очень жёстко играли… Из тех людей остался в живых только Телятников. Нет, Телятников — коммерсант, не жулик, не бандит.

…Быков таки жил впроголодь… Началась его деятельность после поездки в Ташкент. 90-й год. Почему поехал? Он жил полтора года у Борисенко, а к Борисенко приехал Салим, они познакомились. Толя сам туда съездил. Узбеки — народ хлебосольный, гостеприимные люди… В рестораны таскали. И Селим его научил: „Если хочешь сделать — делай сам, при! Разберешься потом, вперёд!“ Когда Толя приехал из Ташкента, было ясно — мировоззрение его поменялось. Но не сразу попер…

Были тогда в городе люди: Толмач, Ляпа, Синий — мимо них не пройдёшь. Толик начал подбирать людей, не прекращая общения с Ляпой, с Синим и прочими. Нужно было вести скрытую игру. Он сам захотел создать подобие ОПГ. Кто был в спорте, не хотел связываться с отсидевшими. Довольно быстро нашёл сподвижников. Банальный рэкет. Никто не обирал никаких бабушек. Просто город небольшой, всех видно: человек ничего не имел, и вдруг — машины, магазин. Ясно: человек разбогател…»

«Воровское движение поняло, что ребята представляют силу. Все разошлись, и спортсмены, и синяки начали заниматься своим бизнесом».

«В те годы, помню, ездили в Назарово. Свозил домой, побыли минут 15, с матерью никаких особенных отношений. Остановились в гостинице, в номерах люкс… Стиль жизни был быстрый. Толик охотно приезжал: „бесхозного“ найти, „перебить“, „развивать“. Обратной дороги нет, только светлый путь впереди. „Мне чужого не надо, но и своего не отдам!“ Легкий на подъем, надо в 8 утра встать — встаёт. Всё это приносило плоды. Коммерсанты гордо говорили: „Я с Толей работаю, с Анатолием Петровичем“. Как-то мы с ребятами летели в самолёте из Москвы. Пьяный впереди всё гулял, руку ронял, а когда ему дали по буфету, в соплях запричитал: „Я с Анатолием Петровичем работаю!“. Мы ему: „Вот сядем, ты иди, звони, пусть Анатолий Петрович приедет, мы готовы встретиться…“»

«Из тех, кто с ним начинал, с первого дня, в живых остался только Толик Маленький. Маля. Телятников не в счёт, он коммерсант».

«Жену его первую знали?»

«Оксана недолго продержалась. Они — разные. Она лёгкого поведения, уехала в Москву».

Сергей Гурьевич Комарицын, главный редактор газеты «Вечерний Красноярск»:

«В 90 году в „Вечернем Красноярске“ была напечатана заметка. Речь шла о том, что директора парка культуры и отдыха, он у нас, как в Москве, — имени Горького — Ольховского замучили хулиганы. Он обратился за помощью к молодым боксёрам, командовал ими Быков Анатолий. Он навёл порядок. Корреспондента звали Рубе Владимир Николаевич. Насколько я знаю, это первое упоминание о Быкове в СМИ».

Александр Орешников, фотограф, г. Красноярск:

«В 1991 году я работал в парке Горького, снимал поляроидом отдыхающих. Отошел как-то в магазин, — купить поляроидные кассеты. Двое сзади навалились, здоровые парни: „Ты здесь работаешь, — давай нам плати!“ Я с перепугу почему-то сказал: „Я уже работаю под Быковым“. Соврал. Немедленно отпустили и ушли.»

Андрей Григорьев:

«В Красноярске Быков появился в 1988 или 89 годах. Все тогда занимались торговлей. Начали контролировать автостоянки. Имела его команда одну или несколько, но и контролировала какое-то количество… Лидерские его качества несомненны были уже тогда. Он привёз команду из Назарова. Когда приехали, вначале автостоянками, автозаправками занимались, киосками. Сам Быков никогда не занимался рэкетом, он руководил группой, а в группе были его друзья. Потому он и не светился в органах».

«Но он работал в это время в НПО „Мебель“, „помогал со снабжением“, ездил в цеха?»

«То, что делал Быков в ППО „Мебель“ — называется „смотрящий“. Их выбирает тусовка…»

Геннадий Димитров:

«Он закончил пединститут… Работал учителем, тренером. Когда началась кооперативная деятельность, вместе с нею пошёл рэкет. Нужна была защита от рэкета. Начали образовываться объединения, которые защищали кооперативы от рэкетиров. Тот же рэкет, но с другой стороны».

Анатолий Петрович Быков о себе в интервью «Сегодняшней газете», апрель 1999 года:

«Позднее мои дороги пересеклись с уголовниками, в конце восьмидесятых годов. Тогда стали появляться первые кооперативы. Налог на прибыль в первый год — три процента, во второй — семь. Налог на добавленную стоимость ещё не придумали, советская экономика представляла собой чётко работающий механизм, кредитная банковская ставка — шесть процентов годовых. Те, у кого было в избытке энергии и сил, окунулись в новое дело.

Очень хорошо помню энтузиазм тех дней. Занимались в основном производством, ларьки и коммерция появились потом. Банки давали кредиты без предоставления гарантий, и в первый годы их отдавали все, никому не приходило в голову, что банк можно обмануть.

Мы с друзьями организовали в Красноярске многопрофильный кооператив. Пробовали свои силы в самых разных направлениях — строительстве, ремонте, выращивании грибов. Некоторые вещи получались, а некоторые так и остались проектами. Впрочем, нас это не обескураживало.

Проблемы начались с другим. Однажды ко мне пришёл мой старый друг по спорту, владелец одной из первых автостоянок и рассказал о том, что недавно к нему наведались двое и предложили свою помощь в деле защиты от „возможных проблем“. За свою услугу „защитники“ просили сто рублей в месяц и право оставлять на стоянке 2–3 машины. Друг от этого предложения отказался, и тогда прозвучала угроза: „Отказываешься от нашей дружбы? Ты такой смелый? Смотри, придут другие, они попросят больше и ты не сможешь им отказать. Будут проблемы — обращайся“.

Действительно, „другие“ не заставили себя ждать, потребовав пятьсот рублей в месяц и право оставлять бесплатно десять машин. Для придания веса словам, дали два раза по физиономии, разбили лобовое стекло в жигулёнке и гордо удалились.

Мой товарищ пошёл в милицию, чем вызвал гнев хранителей порядка: „Вы, кооператоры, все ворюги, сами и разбирайтесь“. Нашел друзей-милиционеров. Толку — никакого.

УВД и КГБ оказались не готовы к борьбе с новой, перестроечной волной преступности. Сотрудники органов не имели права на постоянное ношение оружия, каждый случай его применения грозил возбуждением уголовного дела. Органы были в шоке. Гораздо позже Ельцин издал указ, позволявший правоохранительным органам практически любого арестовывать и водворять в тюрьму. Но шёл 1989 год, и надо было искать выход. Мой друг пошёл к первым посетителям. Они обещали помочь, но за урегулирование проблемы и дальнейшую дружбу запросили больше, чем в первый раз.

Уже после ухода от них, мой товарищ, понял: что и первый, и вторые — это одна и та же банда. Что делать? В экстренном порядке я собрал друзей по боксу, некоторые высказались за невмешательство, кто-то откровенно испугался, но большинство решило выступить в защиту друга. На другой день, командой человек в двадцать мы пришли на стоянку, вскоре появились оппоненты и начали, как сейчас говорят, „гнуть пальцы“ и рассказывать про „понятия“. Очень быстро выяснилось, что они и в самом деле представляют одну группировку, а весе спектакль был организован для более эффективной реализации классической воровской „разводки“. Мы не отступили, нависла угроза драки. Нас было больше, и я предложил лидеру бандитов выяснить отношения по-мужски, один на один, разрешив тем самым спор. „Лидер“ не рискнул. На этом наш первый конфликт с уголовниками закончился, и начался новый период в жизни».

Интервьюировавший Быкова для «Сегодняшней газеты» Геннадий Лукашов как бы спрашивает после этого монолога:

«Ряд СМИ и устная молва утверждают, что этот новый период вашей жизни был накрепко связан с преступным миром».

Ответ Анатолия Петровича Быкова на этот вопрос лежит уже за пределами его юности, и потому место ему в следующей главе его жизни.