1921–1930

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

1921–1930

ПАМЯТИ НЕКРАСОВА

5 декабря — 100 лет со дня рождения Некрасова.

Молодому поколению чужды некрасовские настроения и очень многое непонятно в поэзии Некрасова. Мудреного нету: Некрасов жил совершенно в другое время. Он жил, когда еще было крепостное право, его стихи горят ненавистью к помещику, к крепостным порядкам, к пережиткам крепостничества — в этом была сила и значение его жизни. Он жил в эпоху, которая отмечена борьбой с той полной бесправностью, в которой жили многомиллионные массы крестьян и рабочих, борьбой с их безграничным угнетением. Только Октябрьская революция закончила дело революционеров некрасовской эпохи — окончательно смела власть помещика в деревне, отдала землю мужику. В этом отношении коммунисты лишь докончили дело, начатое Чернышевским и его соратниками.

Коммунисты — не Иваны Непомнящие. Они помнят революционное прошлое России, помнят и борцов с первоначальными, самыми тяжелыми формами рабства, каким было крепостничество. Нельзя им не помнить и Некрасова.

Смешно было бы винить Некрасова за то, что он уделяет гораздо больше внимания крестьянину, чем рабочему. Рабочий класс в то время только нарождался, а крепостное право стояло в центре всей жизни…

Все симпатии Некрасова были на стороне революционеров. В то время революционное движение только начиналось, оно было очень слабо, и всякий вступавший на путь революции тем самым обрекал себя на гибель.

Другого выхода тогда для революционера не было. Революционеры были в то время «станом погибающих за великое дело любви». Некрасов не был активным революционером:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть борцом…

Он считал себя только «сочувствующим» и мучился этим.

Теперешнее революционное поколение живет совсем в других условиях: вступая в борьбу, оно стоит перед возможностью умереть или победить сейчас, немедля. Перед революционерами некрасовского времени стояла одна возможность: умереть во имя отдаленной победы того дела, за которое погибаешь, пасть «жертвою в борьбе роковой любви беззаветной к народу»… Коммунисты не отказываются от революционного наследства.

Революционеры некрасовской эпохи ценили Некрасова. Из далекой Сибири каторжанин Чернышевский писал Пыпину, прося его передать умиравшему поэту: «…скажи ему, что я горячо любил его как человека, что я благодарю его за его доброе расположение ко мне, что я целую его, что я убежден: его слава будет бессмертна, что вечна любовь России к нему, гениальнейшему и благороднейшему из всех русских поэтов.

Я рыдаю о нем. Он действительно был человек очень высокого благородства души и человек великого ума. И, как поэт, он, конечно, выше всех русских поэтов»[2].

Для коммуниста дороги имена Белинского, Добролюбова, Чернышевского, не может не быть дорого и имя Некрасова.

Плеханов в 1917 г., в день сорокалетия смерти Некрасова, рассказал, как революционеры, в числе которых были Фроленко, Волошенко, Валериан Осинский, Чубаров, он сам, Плеханов, и многие другие, хоронили Некрасова, с какой любовью относились они к Некрасову. Замечательно то, что эта статья написана Плехановым, больше чем кто-либо боровшимся с народническими ошибками.

И коммунисты не отказываются от революционного наследства. Как ни далеко от пас некрасовское время, известные духовные узы связывают нас с Некрасовым.

И в день столетия со дня рождения Некрасова мы должны озаботиться, чтобы исполнилось заветное желание поэта «над Волгой, над Окой, над Камой услышать песенку свою». В годину голода, в годину народного бедствия было бы оскорблением памяти поэта строить ему памятники, устраивать пышные торжества. Но каждая комячейка, каждый исполком, каждый отдел народного образования, каждый кружок РКСМ, каждый женотдел, каждая школа, библиотека, изба-читальня, каждый клуб должны устроить — в этот день вечер памяти Некрасова, вспомнить его значение, его стихи, спеть его песни. Надо назвать ряд школ, детских домов, изб-читален, библиотек, народных и крестьянских домов именем Некрасова.

Это наш поэт, хотя и отделяет нас от него три революции, не оставившие камня на камне от старых порядков.

1921 г.