Отец

Опять запил Сашуха Пискарев.

Дрожит жена, посуда, хата.

Гремят слова из сотни слов:

«Вся власть в руках пролетариата!»

А вот вчера лишь комиссар,

Изрядно выпив за обедом,

В Магнитогорск решил сослать

«Середняка», Боноку – деда.

С часовни купол, что кочан

Был сброшен, между прочим, к разу,

И черный ворон по ночам

Людей увозит по доказу.

Отец! Тех лет суровый перегиб,

Дивлюсь, не взял тебя за жабры.

Тебе везло,

хоть ты погиб,

Но на войне

и смертью храбрых.

Тебя, хватившего «сырца»,

В кромешном орудийном гуле

Вдали от дома, от крыльца

К сырой земле пришило пулей.

Упал, заснул, как от вина,

и встать не хочешь, будто стыдно.

…Отец, вставай! Твоя жена

Уж не ругается обидно.

Она так ждет тебя, отец.

Мне жаль ее: она же плачет.

И я подрос. Я, твой малец,

Ведь ты хотел со мной рыбачить.

Родимый край. Родимый дом.

Досчатый стол, скамья, полати…

ОТЕЦ, давай в него войдем.

А пить не будем, правда, батя?

Разве на то дана нам жизнь.

А перегибы? – Ну, их, право.

Отец! Отец! Но, нет, ты спишь,

Довольствуясь посмертной славой.