Псих

Псих

Пошел третий день охоты. Первый день, собственно, и охотились, остальное время парились в «черной» бане, стреляли по пустым бутылкам на полную бутылку «Кашинской» и отмечали первый день.

– Хорошее у тебя ружье, Фомич! Даже больше, чем хорошее, отличное просто! – сказал мужчина в расцвете лет с соломенными волосами, поднимая рюмку.

Егерь Фомич хмыкнул.

– Как же, конечно, хорошее. Помповая машина, Бекас эмэрка… сто тридцать третья… самозарядная… Этот мужик вроде охотник бывалый, а вот сам без своего.

– У меня вот Бенелли, – продолжал соломоволосый, – с женским именем… Монтефелтро. Так только княжну итальянскую называть. Да я и не стрелял из нее ни разу. Вытащу из сейфа, поглажу шкуркой, как бабу, честное слово, полюбуюсь да обратно положу. Целка еще. А твоя вот… – Соломоволосый кивнул на ружье, стоявшее у его стула. – Меткая женщина оказалась.

– Не томи, Андриян, водка вскипает, – сказал кто-то за столом.

– Ну да… что я могу сказать – за Фомича! Такую охоту с засидки только мастер сделает. А этот мир несут на плечах мастера, я уверен. За Фомича!

Четверо сидевших за столом охотников согласно зазвенели рюмками.

– Точно, за Фомича! Уважительный мужик, что говорить! Знатная охота!

– Капусточка, мужики, помидорчики моченые не забываем! Моя делала, по-домашнему.

Охотники вкусно брали капусту в щепоть и отправляли в рты. Румяные помидорчики тоже не задерживались. Через часик, когда все по нескольку раз обменялись впечатлениями от кабаньей охоты, егерь вышел ненадолго и вернулся с кусками мяса.

– О! Наконец-то! Добыча! Это Андрюха сеголетку завалил, ему первый кусок! – оживились за столом.

Егерь не стал нарушать традицию и положил кабанятину на тарелку мужчины с соломенными волосами.

– По-знатоцки зажарено! С дымком да с жирком! В майоране. Говорю же, мастер! – сказал Андрей, смакуя сочное мясо.

Остальные закивали. Снова разлили и выпили под жаркое.

– А чего свою Бенелли на охоту не берете? – спросил через пару рюмок егерь соломоволосого. – Бережете?

– Не то чтобы… у меня старый охотничий билет при переезде потерялся куда-то. Да и срок вышел, нужно было новый получать. Интересная, кстати, история, мужики. Хотите знать, как я чуть психом не стал?

– Ты – психом? – удивился кто-то. – Ты даже не пьянеешь, сколько в тебя ни влей. Только водку зря переводишь.

– Ну, это я так… к слову. А ведь на самом деле было. Мне-то как раз для нового билета справки нужно было получать. Ну, сами знаете, нарколог, тыры-пыры… ну, и справку, что я в психдиспансере на учете не состою.

– А ты состоишь? – подначили за столом.

– Теперь не знаю, – развел руками Андрей, – как раз после того, как я за справкой пошел. В моем районе – это психдиспансер на Селезневской, ну, там, где бани недалеко. Помните, парились там под Новый год? В ночь с двадцать восьмого на тридцатое?

– Еще как помним, – закивали остальные, – цены там, точно, сумасшедшие. В этом году давай какое другое место найди… для нормальных людей.

– Не об этом сейчас, – махнул рукой Андрей, – в общем, поехал я туда, а у меня спина болит, в спортзале надорвал малость. Да так прихватывает, зараза, что мне в свой джипарь без чужой помощи и забраться трудно. Ну, поднимаюсь на второй этаж, в регистратуру, отстоял очередь и говорю бабе в окошке – мне, мол, справка нужна, что я у вас ни на каком учете не состою и не состоял. Она, понятное дело, взяла паспорт, сверила по картотеке и дает мне какой-то листок, ну, форму какую-то для заполнения и квитанцию на оплату – рублей двести. Говорит, Сбербанк недалеко, за углом, придете с оплаченной квитанцией. Я, хватаясь за поясницу каждые пять шагов, доперся-таки до Сбербанка, отстоял еще одну очередь, оплатил и приковылял обратно. В этой регистратуре снова очередь, да из психов реальных каких-то, смотрят исподлобья, в глазах блеск нездоровый. В общем, доказал я, что стоял тут недавно, и протягиваю этой грымзе в окошко квитанцию. Она дает мне что-то на подпись, тут, где галочка, теперь тут, теперь с обратной стороны, ставит какой-то штемпель, в котором я тоже расписался, а там, кстати, форма такая, что я, мол, не отказываюсь от психиатрического обследования. Ну что нормальный человек подумает – подписываешь для проформы, чтобы не было повода придраться, раз здоров, значит, не против. А это, между прочим, уже карточка моя – завели, как в обычной поликлинике. Ну, я расписался, где сказали, она и говорит – вам в двести пятый кабинет. Я – зачем это? Мне справка нужна, я ведь не состоял у вас на учете и вообще никогда не обращался, в картотеке же нет ничего – вот и дайте мне справку об этом. Грымза ни в какую – не выдам, пока не сходите к врачу в двести пятую. Я ей снова – мне не обследование нужно, а справка. Она обратно – без собеседования с врачом никаких справок не выдаём. И психи из очереди уже бурчать начинают, что задерживаю. Хотя куда им торопиться, по глазам видать – всю жизнь здесь лечатся. Но делать нечего, взял я свою карту и пошел в двести пятую. Открываю дверь – там сидит… такая… не грымза даже, а оборотень в белом халате… лет пятидесяти. Глаза водянистые, щека левая подрагивает, волосы зализаны. Кивает мне на стул и таким… голосом следователя говорит – присаживайтесь, сейчас начнем. Я остаюсь стоять, хотя спина давно покоя просит, и отвечаю: я ни на какое не на собеседование, я за справкой. Ну и дальше все то же самое – охотничий билет просрочен, нужна всего лишь бумажка и прочее тыры-пыры. Она на меня уставилась и так с холодком говорит, у меня до обеда всего пятнадцать минут, сами себя лишний час ждать заставите. А мне что с больной спиной-то лишний час торчать? Ну, я подошел, сел на стул, даю свою карту, снова за справку говорю. Врачиха как не слышит, заполнила что-то в моей карточке, потом вынула из ящика стола какую-то папку, открыла и, как Вышинский приговор, зачитала мне какие-то выдержки из закона о психиатрии… кажись, еще девяносто второго года. Поняли, спрашивает? Зло так спрашивает, у самой щека еще больше дергается. Я ей – что я должен понять? Она говорит, что «должен» – как раз ключевое слово, потому что каждый гражданин, оказывается, должен проходить обследование у психиатра. И дальше вынимает какие-то листки, тесты наверняка, и готовится уже прямо начать это самое обследование. Я говорю – одну минуточку! Это что же получается, Вы тут одна сейчас будете принимать решение о моей дееспособности? Мне не обследование, мне справка нужна как раз по поводу того, что я никаких обследований у вас никогда не проходил. Я же вижу, она меня ненавидит уже, что я самостоятельность проявляю. Они там к власти-то привыкли, а вы меня, мужики, знаете, у меня характер свободолюбивый. Врачиха говорит дальше такое, что я и про спину забыл. Говорит: то, что вы у нас на учете не стоите, не ваша заслуга, а моя недоработка. Я ей в тон – ага, то есть здоровых нет, есть необследованные? Эта комиссарша в халате задергала щекой опять и чуть не шипит. Если, мол, мой вывод о вашем психическом здоровье вам не понравится, вы можете обратиться в комиссию при нашем диспансере. А в комиссии уже три врача, включая главного. Другими словами – можете жаловаться. Я ей говорю – я за справкой, понимаете, мне ни на какие комиссии ходить не резон. Какие, к чертям собачьим, комиссии? Ну, это я уже про себя, не вслух, конечно. Но вижу, она реально ко мне уже что-то личное испытывает. Причем нехорошее личное. В минимальном случае – неприязнь.

Тут медсестра заходит. Надевает халат, слушает, как я с врачихой препираюсь, а врачиха уже и ручку в пальцы взяла – ответы мои записывать. Я снова о своем. Комиссарша в мою подпись на карте тычет – вы же сами согласились, говорит, обследование пройти. Я по новой – я ж не знал, что не для формы, а в действительности нужно. Тем более – мне это, точно, не нужно. Тут и медсестра встряла – боитесь, спрашивает? Я даже про боль в спине забыл, повернулся к ней и аж губу закусил – так прихватило. Не знаю, какая гримаса у меня на лице была, но на ее лице такая ухмылочка нехорошая – до сих пор не забуду. Говорю ей: видите ли, меня на «слабо» уже с детского сада взять не могли, так что недорогой у вас аргумент. А вы, женщина – это я уже к врачихе повернулся, – и не надейтесь ни на какое мое обследование… ну, то есть обследование меня. Я, говорю, здоров, а вот к вам подходит одно древнее изречение Гиппократа. Это намек на «врачу – исцелись сам!». Тут, мужики, медсестра аж зашлась. Кричит прямо – это вам не женщина! Это доктор! Я вижу, надо сматывать потихоньку, скандал разгорается, сейчас братву, то есть медбратьев кликнут, и все – пиши привод в психушку. Еще мне же чего и вколют для успокоения и на учет, уже точно, поставят. Я поднимаюсь, стараюсь не кряхтеть и направляюсь к выходу. Не женщина, а доктор с нескрываемым изумлением – куда это вы? Я говорю – уже у дверей, чтобы выскочить в случае чего, – мол, у вас уже обеденный перерыв, не смею задерживать, после как-нибудь зайду. Она так мило мне в ответ: ничего страшного, мы для вас время найдем. Только не надо хамить. Я ей: а где я нахамил и чем? Эта змея тут меня добила, честное слово. Говорит: вы вроде культурный человек, а на жаргоне каком-то изъясняетесь. Неприлично, мол. Я уже за ручку дверную держусь, но все-таки меня любопытство разобрало. Какой такой жаргон, спрашиваю? А вот «слабо» какое-то… что это такое? …Я не понимаю таких слов, примитивный и хамский жаргон. Я вам в карту пишу – отказались от обследования! Подпишите! Ну что тут сделаешь? Смеяться – как-то не хочется, возражать бесполезно. Да и бессмысленно. Постучал кулаком по голове, потом по двери и вышел. Пока на выход шел, даже шагу прибавил, про спину забыл начисто. Вдруг, думаю, догонят, расписываться заставят. В общем, еле ушел!

За столом долго смеялись. Потом перешли на скабрезные анекдоты и, подогретые Андреевой историей, смеялись навзрыд. Егерь Фомич хохотал вместе со всеми, вытирая слезы с глаз. «Редко, когда такие веселые охотники приезжают», – думал Фомич. Тут его взгляд зацепился за свое ружье, из которого Андрей завалил кабана.

– Почистить надобно, – сказал егерь, не переставая смеяться, взял спокойно ружье и отнес к себе в комнату. «Мужик вроде нормальный, но черт его знает… справки-то ему не дали. А может, и в самом деле псих какой», – подумал егерь, потом вспомнил последний анекдот и улыбнулся.

2011

Данный текст является ознакомительным фрагментом.