Глава 3. Собчака вывозят из-под носа Скуратова

Глава 3. Собчака вывозят из-под носа Скуратова

3.1. Первый крёстный отец второго российского президента

Не получилось с одним, зато потом получилось с другим преемником, сменившим Сергея Вадимовича на посту премьер-министра. Речь о Владимире Путине, который конфликтовал со Скуратовым из-за устроенного Генеральным прокурором преследования Собчака.[73]

Тут следует сказать, что последний (Анатолий Собчак ) был для второго российского президента почти как крёстный отец.

К началу 1996 года близость бывшего сотрудника КГБ СССР Коржакова к первому президенту Российской Федерации вошла в поговорку. Например, тогдашнего руководителя службы безопасности президента Татарстана Шаймиева прозвали мини-Коржаковым.[74] Леонид Млечин выскажется: «Демократические политики тоже хотели иметь свои маленькие спецслужбы».[75]

Популярность бывших чекистов была не только в Москве вокруг президента РФ (Коржаков и другие), но и в некоторых иных регионах. Остановимся на Санкт-Петербурге. Этот город и выходцы из него того заслуживают.

Город, действительно, особый. Пожалуй, самый европейский из всех российских городов. Некоторые считают его одним из самых «прозападных» городов России.[76]

В 1995-1997 автор настоящей книги впервые несколько раз побывал в Петербурге и смог полюбоваться его архитектурой. Впечатление было довольно сильным. Заметим для объективности, что город этот нравится не всем. «Мощно проявляется влияние антикультуры и халтуры в космополитическом Петербурге, который почему-то по старинке до сих пор называют культурным центром России», — писали не любящие город на Неве.[77]

В 1990 году именно в этот родной для него город вернулся Владимир Путин из длительной командировки в ГДР, где служил в разведке госбезопасности. Владимир Владимирович, оказавшись в Ленинграде, быстро понял, что вернулся совсем в другую страну. Служба в КГБ больше не представлялась завидной и престижной, как это было всего пару лет тому назад.

«По возвращению из ГДР не произошло назначение Путина в центральный аппарат КГБ, на что обычно надеются разведчики».[78] Тогда из ГДР и других бывших стране социализма возвращалось много чекистов. Наверное, на всех мест в Москве не хватало. Путин не стал счастливчиком и в Москву не попал. Впрочем, некоторые находили этому благовидное объяснение.[79]

Видимо, понимая это обстоятельство, Путин как бы говорит, что и не очень хотел переезжать в Москву. Уже, будучи кандидатом в президенты, он рассказал: «Почему я позднее отказался от работы в центральном аппарате, в Москве? Я уже понимал, что будущего у этой системы нет. У страны нет будущего. А сидеть внутри системы и ждать её распада…. Короче, когда в январе 1990 года мы вернулись из Германии, я ещё оставался в органах, но потихоньку начал думать о запасном аэродроме.[80] У меня было двое детей, и я не мог все бросить и пойти неизвестно куда… Я с удовольствием пошёл «под крышу» Ленинградского государственного университета в расчёте написать кандидатскую, посмотреть, как там и что, и, может быть, остаться работать в ЛГУ. Так в 90-м я стал помощником ректора университета по международным связям».[81]

В почти столичном городе тогда правил демократ горбачевской волны, который был тесно связан с Ленинградским госуниверситетом. Они быстро понравились друг другу. А это было не просто понравиться Собчаку, который мнил себя большим знатоком во многих вопросах, и ссорился со всеми подряд так не считающими. Тут нужно либо иметь такой покладистый характер, либо так здорово постараться.

«Выдвижение А.А. Собчака в большую политику было стремительным и неожиданным. Только в начале 1988 года пятидесятилетний к тому времени профессор и заведующий кафедрой хозяйственного права решил вступить в КПСС, чтобы помогать „перестройке“.[82]

Напомним, что делать карьеру в Советском Союзе можно было только в рядах КПСС. Исключения были слишком редки и обычно это были талантливые учёные или писатели. Но вот проблема: в КПСС существовал лимит на приём в партию интеллигентов. Свободно в ту партию принимали только рабочих. Интеллигентам так хотелось для успеха стать членом партии, но брали их редко. В 1988 году, как и раньше, членство в партии было выгодным, но уже через год ситуация стала меняться. Тут Анатолий Александрович и покинул партию, в которую совсем недавно вступил.

Такое отношение было у Анатолия Александровича к своим политическим взглядам. Он рвался к славе и должностям. На фоне малоразговорчивых коммунистических вождей, Собчак выглядел решительным и способным на многое. Именно выглядел. Тем более, что в неискушённой демократией стране это было не сложно. Тогда красивые слова заменяли умение делать дела.

Собчак стал мэром бывшей столице российской империи. «Анатолий Александрович Собчак был первым крупным российским политиком, который обратил внимание на Владимира Путина, и с которым Путин без единой размолвки работал более шести лет с пользой для них обоих и для дела. Именно Собчак был единственным из известных российских политиков, кого Владимир Путин позднее назвал своим Учителем».[83]

Именно он выдвинул чекиста, не сделавшего карьеру в КГБ, на такую высоту, с которой потом уже удалось перебраться в президентское кресло. Путин вспоминал: «Ещё не развалился СССР, ещё не было августовского путча, то есть окончательной ясности в том, куда пойдёт страна, ещё не было. Собчак, безусловно, был ярким человеком и видным политическим деятелем, но связывать с ним своё будущее было достаточно рискованно. Все могло просто в один момент развернуться».[84] Однако не развернулось, повезло Владимиру Владимировичу.[85]

Соб ч ак самостоятельностью и нестандартностью довольно здорово напоминал Ельцина. «Анатолий Александрович Собчак был человеком эмоциональным. Он всегда любил быть в центре внимания, чтобы о нем говорили», — вспоминал его бывший заместитель.[86] Совсем как Ельцин. Кстати, мэр Санкт-Петербурга не замыкался только на проблемах города на Неве, [87] и, казалось, был перспективным политиком. За таким можно было пристраиваться в кильватере и достичь высот известных. Тем более, что делами насущными он предпочитал не заниматься, перебрасывая их на подчинённых.[88]

По мнению некоторых: «В криминальном мире Собчак не пользовался ни малейшим уважением. Этого напыщенного болтуна называли „косоглазым пидором“. Он полностью находился под каблуком своей необыкновенно предприимчивой супруги, которую с лёгкой руки телерепортёра А. Невзорова называли „Дамой в тюрбане“.[89]

Плохо было то, что с Ельциным они не особенно ладили. Первый российский президент самостоятельного Собчака не очень любил, но в 1992-1993 годы российскому президенту было не до мэра Санкт-Петербурга. Сам же Собчак в ряды оппозиции открыто не становился (да, и приняли ли они его?). Он, видимо, просто не особенно уважал Бориса Николаевича. И было за что.

Так и существовали в одной стране Борис Николаевич и Анатолий Александрович. Пока сосуществовали. Пока, это до тех пор, пока руки президента до мэра не дотянулись. «На какой-то момент элиты, принимающие решение в стране, обратили взор к Петербургу, но они посчитали, что Анатолий Александрович Собчак — не тот человек, который их устроит. И они сделали ставку на другую фигуру в его ближайшем окружении. Собчак был неуправляемый на уровне приказов и команд. С ним ещё можно было договориться на идейном уровне, убедить, но редко».[90]

Тем временем, возвысившись в результате смены КГБ на, верно служил своему новому начальнику, обрастая понемногу влиянием и властью. «…У нас с были близкие, товарищеские, очень доверительные отношения, — вспоминал. — Особенно много мы с ним разговаривали в заграничных поездках, когда оставались фактически вдвоём на несколько дней. Я думаю, что могу назвать его старшим товарищем…».[91] Совсем как у и в лучшие годы их «кровного родства»..

«В Санкт-Петербурге, когда уже работал в мэрии у, его за глаза ласково называли „штази“ — так сокращённо именовалось министерство государственной безопасности ГДР, с которым он тесно сотрудничал во время командировки в Восточную Германию».[92]

В самом конце 1995 года, объединившись с (тем самым, которого упёртые чекисты считали главным агентом влияния главного противника), попытались пройти в Государственную Думу во главе Российского движения демократических реформ. Для это была ещё и генеральная репетиция в предстоящей вскоре борьбе за власть над «северной столицей». Не получилось, в Думу они не прошли. Репетиция окончилась провалом. Казалось бы надо научиться на этой ошибке, но куда там.

В 1996 году не повезло ещё больше, настало время выборов губернатора Санкт-Петербурга. Если верить Владимиру Путину в поражении были заинтересованы Коржаков и Сосковец, что свидетельствует, по крайней мере, о молчаливом согласии на это президента Ельцина.[93]

Первый «крёстный отец» второго российского президента выборы продул, не смотря на то, что его крестник старался из-за всех сил. Не повезло.