ГЛАВА XVI ПРОВАЛ СТАЛИНСКОЙ ПОЛИТИКИ В ИРАНСКОМ АЗЕРБАЙДЖАНЕ

ГЛАВА XVI

ПРОВАЛ СТАЛИНСКОЙ ПОЛИТИКИ В ИРАНСКОМ АЗЕРБАЙДЖАНЕ

После подписания соглашения 13 июня Ахмед Кавам в течение семи месяцев выжидал, чтобы выбрать наиболее благоприятный момент для массированной атаки на Азербайджан. Этот период он использовал, чтобы ослабить азербайджанскую армию, собрать о ней информацию, внедрить своих агентов в Азербайджан, инспирировать в провинции экономические трудности, а главное, заручиться гарантиями поддержки Великобритании и США в противостоянии советской угрозе. Опубликованное 21 ноября в тегеранских газетах заявление Кавама дало толчок началу мощной антиазербайджанской пропагандистской кампании в иранской прессе. Газета «Эттелаат», наравне с опубликованием заявления премьер-министра, напечатала на первой полосе статью, порочащую азербайджанских демократов. В ней говорится о «целесообразности направления на избирательные пункты достаточного количества полицейских сил, а в случае необходимости даже армейских частей». Складывалось впечатление, что тегеранские газеты устроили соревнование по количеству доводов за отправку войск и жандармов в Южный Азербайджан. Особенно преуспели в этом «Кейхан» и «Мехре Иран». Премьер-министр своими выступлениями и интервью пытался сформировать мнение, что он, якобы, не собирается лишать азербайджанцев приобретенных ими национально-демократических свобод, а правительство, принимая решение о вводе войск в Иранский Азербайджан, имеет целью лишь поддержание правопорядка во время выборов. Однако события, происходившие в возвращенном в эти же дни под контроль тегеранских охранных служб Зенджане, свидетельствовали совсем о другом.

Еще до ввода правительственных войск в Зенджан шах Мухаммед Реза дал указание об изучении структуры, количественного и кадрового состава вооруженных сил азербайджанских демократов с помощью сочувствующих Тегерану людей. По итогам этого исследования были подготовлены доклад и карта с указанием дислокации азербайджанских частей. Согласно докладу, представленному иранскими спецслужбами, в вооруженных силах Азербайджана царил моральный упадок. В то же время в докладе содержалось предупреждение о том, что ситуация в Азербайджане может привести к серьезным последствиям не только для этой провинции, но и для целостности всего Ирана. На совещании, проведенном в шахском дворце с участием шаха, премьер-министра, министра обороны и начальника штаба, был разработан военный план по захвату Азербайджана. Оккупация Зенджана была первым этапом плана «чрезвычайных и действенных мер по освобождению Азербайджана и всего северного региона». Кавам и шах продолжали ошибочно полагать, что Советы с целью предотвращения оккупации Ираном всего Азербайджана, окажут азербайджанцам еще большую помощь, чем прежде[901]. Однако они были полны решимости реализовать свой план.

24 ноября американский посол в Тегеране Дж. Аллен писал госсекретарю: «Сегодня Кавам сообщил мне о своем окончательном решении послать силы безопасности в Азербайджан. Он сказал, что если тамошнее правительство окажет сопротивление (а он полагает, что оно его окажет), то он обратится за помощью к Совету Безопасности. В ответ на один из моих вопросов Кавам предположил, что для мобилизации сил и информирования руководителей потребуется две или три недели. Он планирует обратиться к Совету Безопасности в дни начала боев. Я отметил, что Совет Безопасности занимается проблемами, угрожающими международной безопасности. Кавам заявил, что знает об этом и в случае начала боевых действий в Северном Иране он проинформирует Совет Безопасности о том, что здесь сложилась обстановка, угрожающая международному миру. Я специально спросил его о том, намеревается ли он уведомить Верховный меджлис об этих своих действиях, направленных на восстановление суверенитета Ирана в Азербайджане. Ответив на это отрицательно, он повторил, что обратится к Совету Безопасности»[902].

21 ноября, после получения телеграммы Кавама, адресованной губернатору Азербайджана, Пишевари, Шабустари, Джавид и Падеган, обсуждая заявление премьер-министра, пришли к выводу, что если не допустить вступления частей иранской армии в Азербайджан, то Кавам под предлогом невозможности осуществления контроля за выборами первым делом приостановит их проведение в Азербайджане. «Четверка» не сомневалась, что контроль за выборами — всего лишь предлог, конечной целью Кавама является оккупация Азербайджана, устрашение населения и ликвидация всех демократических завоеваний. После зенджанских событий усиливались слухи, что вслед за Зенджаном правительство очистит от демократов весь Азербайджан. Сам Кавам, выступая в Кередже после возвращения из Гиляна, заявил, что он в скором времени решит вопрос Азербайджана. После взятия Зенджана шах лично прилетел туда и, встретившись в аэропорту с начальником штаба Гаджиали Размара, приказал командирам двигаться в направлении Азербайджана. В завершение длинной речи он воззвал к офицерам, чтобы ради освобождения Азербайджана они немедленно и всей мощью перешли в наступление, иначе сделать это потом будет очень сложно, либо вовсе невозможно. «Поэтому мы приказываем нашим силам безопасности напасть на Азербайджан, подавить всяческое сопротивление и освободить наших граждан от засилья деспотизма»[903].

Руководители Азербайджана не без основания полагали, что чем больше уступок они сделают Каваму, тем больше требований он предъявит в дальнейшем. И «четверка» выразила решительный протест против ввода войск в Азербайджан. По их мнению, правительство, согласно Конституции, не имеет права вводить войска в провинцию в связи с выборами. В частности, армия ни коим образом не должна вмешиваться в избирательную кампанию. Во-вторых, если Кавам под предлогом охраны правопорядка во время выборов так стремится использовать армию, то он может воспользоваться имеющимися в Азербайджане армией, полицией и жандармерией. Тем более, что командный состав азербайджанской армии назначается Тегераном. В-третьих, решение правительства об отправке в Азербайджан армии противоречит соглашению, заключенному между Азербайджаном и Тегераном. Руководствуясь этими доводами, «четверка» постановила, чтобы доктор Джавид, как губернатор Азербайджана, направил Каваму телеграмму, уведомляющую об ошибочности такого решения и невозможности ввода войск в Азербайджан, так как это противоречит и имеющемуся соглашению, и закону. В телеграмме должно быть подчеркнуто, что установленные в Азербайджане демократические порядки не только не препятствуют проведению выборов, но, напротив, создают для них благоприятные условия. На случай, если Кавам, несмотря на это послание, будет настаивать на вводе войск в Азербайджан, «четверка» приняла решение об оказании сопротивления с целью не допустить направленные Тегераном войска в Азербайджан. А если правительство, все же отказавшись от ввода войск в Азербайджан, отменит здесь выборы в иранский Меджлис, то азербайджанцы считали необходимым объявить о созыве в Тебризе общеиранского меджлиса, альтернативного тегеранскому Меджлису. По их мнению, демократы могли бы получить поддержку свободолюбивых людей всего Ирана. Если же созыв общеиранского меджлиса в Тебризе по тем или иным причинам будет невозможен, то азербайджанцы должны были восстановить свой Милли Меджлис. Было принято решение начать жесткую кампанию в прессе против правительства Кавама и разоблачить его замыслы. В результате обсуждений «четверка» пришла к выводу о необходимости еще раз довести до сведения М.Дж. Багирова информацию о наличии вооруженных сил численностью более двадцати тысяч человек и об уверенности в победе в случае вооруженного столкновения с Тегераном[904].

После этих дискуссий в Тебризе губернатор Азербайджана Джавид послал Каваму телеграмму, в которой спрашивал, будет ли иранская армия направлена в Азербайджан. В телеграмме от 24 ноября, адресованной губернатору Азербайджана, Кавам сообщал о том, что правительство Ирана с целью «обеспечения правопорядка» во время проведения выборов в Меджлис приняло решение о вводе своих войск в Иранский Азербайджан. В тот же день телеграмма Кавама была опубликована в газете «Эттелаат».

Открытое объявление Кавамом своих планов вызвало резкую реакцию азербайджанских демократов, особенно Пишевари. Он грозился распространить независимость, завоеванную Азербайджаном, на весь Иран, разогнать преступное тегеранское правительство и заменить его Национальным правительством. После обнародования окончательного решения Тегерана Сеид Джафар Пишевари в статье под названием «Куда и зачем они идут», напечатанной в 68-м номере газеты «Азербайджан», предупреждал, что если Кавам эс-Салтане, в нарушение принятой им резолюции, отдаст приказ о нападении на Азербайджан, то он натолкнется на ожесточенное сопротивление федаинов и Национальной армии. Пишевари напоминал тегеранскому правительству: «Мы хотели решить свои проблемы простым путем в рамках закона. Нам казалось, что руководители Ирана уже прозрели. Нам представлялось, что гул нашего движения пробудил ото сна правящие круги Ирана и они осознали ошибочность своей политики. Но так как Кавам продолжает следовать этим порочным путем, то мы готовы ко всему». Сама газета резюмировала: «Ну и пусть! Может быть, наконец, будут услышаны молитвы угнетенных. Наступает долгожданный день мести, которой так желает народ Ирана. Если Кавам хочет этого из-за прихоти реакционных кругов, то пусть так и будет. Пусть эта славная страница истории начнется именем Азербайджанской демократической партии».

Готовясь к вводу войск в Азербайджан, Кавам составил обращение к ООН и 24 ноября попросил посла Дж. Аллена, чтобы США поддержали это обращение. 27 ноября в ответ на вопрос газеты «Эттелаат» о вводе правительственных войск в Азербайджан, посол США заявил, что сохранение суверенитета и территориальной целостности Ирана — не только один из принципов трехсторонней декларации, но и цель политики США. В частности, он сказал: «Объявление правительства Ирана о своем желании направить силы безопасности для обеспечения правопорядка во время выборов в какой-либо части Ирана кажется мне совершенно нормальным, окончательным и верным решением»[905].

Сразу же после заявления американского дипломата советский посол И. Садчиков, потребовав встречи с Кавамом, проинформировал его о том, что, как свидетельствуют полученные им из Москвы инструкции, его правительство считает ввод иранских войск в Азербайджан нежелательным, так как это создаст сложности «как внутри Азербайджана, так и на советско-иранской границе». Советский посол, звонивший несколько раз Каваму и шаху, заявил, что подобные действия на южных рубежах СССР недопустимы. Во время одного из таких телефонных разговоров посол сказал Каваму, что если он будет и дальше так действовать, то СССР предпримет необходимые меры уже лично против него. Кавам попросил посла США немедленно узнать реакцию его правительства на идею предать огласке слова советского посла в Совете Безопасности. Он также добавил, что Иран обязан информировать Совет Безопасности обо всех проявлениях, несущих угрозу международному миру. Кавам подчеркнул, что не требует от Совета ничего особенного. Просто он сообщит о ситуации и будет ждать, предпримет ли СБ какие-либо контрмеры или нет. Премьер-министр заверил посла, что не пошлет ответ советскому послу до тех пор, пока не получит от США каких-либо известий по этому вопросу. Он попросил США по возможности обозначить свою позицию в течение 24 часов. В то же время британский посол Джон Ле Роджтел, встретившись с Кавамом, обсуждал с ним возможность предварительного уведомления Совета Безопасности о намерении ввести войска в Азербайджан[906].

В это время госсекретарь США Дж. Бирнс и министр иностранных дел Великобритании Э. Бевин, принимавшие участие в 3-м заседании Совета министров иностранных дел в Нью-Йорке, сочли возможным передать генеральному секретарю ООН письмо Кавама о намерении ввести войска в Азербайджан, в котором говорилось и об угрозах советского посла. Э. Бевин проинструктировал британского посла в Тегеране, чтобы Кавам заполучил от советского посла изложенную в письменном виде позицию СССР в отношении Азербайджана, а затем направил ему письменный ответ для того, чтобы затем правительство Ирана могло опубликовать здесь обе ноты. Посол Дж. Аллен писал госсекретарю, что эта устная «рекомендация», не для них, конечно, но для Ирана носит характер приказа, и Иран не может не придать ей значения. Кавам должен либо принять ее и отказаться от ввода войск в Иранский Азербайджан, либо возразить, но в этом случае ему понадобится поддержка всего мира. В итоге к концу ноября США определились со своей позицией. В инструкции, направленной американскому послу в Тегеране из Госдепартамента за подписью Дина Ачесона, говорилось: «Объявите Каваму о том, что его желание проинформировать Совет Безопасности о положении в Иране может быть оправдано. Если он будет делать это, то пусть затронет следующие аспекты: а) о попытке иранского правительства восстановить свою власть в Азербайджане мирным путем и ее провале; б) о желании правительства послать войска в Азербайджан для установления порядка и обеспечения проведения выборов; в) о принятии этого решения, несмотря на угрозы советского посла; г) данное обращение носит характер доклада для последующего вынесения вопроса на рассмотрение Совета Безопасности, является вынужденным и сделано с надеждой на то, что Совет Безопасности рассмотрит этот вопрос и примет во внимание ситуацию в Азербайджане».

Сразу после получения инструкции из Вашингтона, 2 декабря, Кавам встретился с послом США для обсуждения положения в Азербайджане. В подробном отчете об этой встрече Дж. Аллен писал: «В конце встречи Кавам сообщил о намерении проинструктировать своего представителя при ООН по поводу представления генеральному секретарю ноты о положении в Азербайджане и информирования Совета Безопасности. Он заявил о своем желании следовать аспектам, предложенным госдепартаментом. Наверное, он в своем уведомлении будет использовать мягкие выражения в отношении Советского Союза. Но он сказал, что направит Совету ноту об общем положении. Кавам не скрыл, что, главное, ему хотелось бы знать о реакции американского правительства на существующую ситуацию и его рекомендации по поводу того, что следует предпринять для сохранения независимости Ирана, хотя он предвидит те нелицеприятные вопросы, которые будут заданы в ответном письме госдепартамента. В ходе дискуссии Кавам заявил, что не хочет принуждать нас к чему-либо, связанному с вводом войск в Азербайджан, так как он все равно примет это решение. Однако, несмотря на это, он был бы рад получить нашу поддержку»[907].

В сложившейся напряженной ситуации печатные органы «Туде» сообщали о том, что ввод войск в Азербайджан угрожает южным рубежам СССР и, в соответствии с договором от 1921 года, Красная Армия может вернуться на иранскую землю. А посол Ирана в СССР М. Фируз, передавая предупреждение Москвы посредством личного послания, утверждал, что последствия подобных действий Ирана могут иметь катастрофический характер. Отвечая на письмо Фируза и предупреждение Садчикова, Кавам заявил, что Азербайджан является частью Ирана и это никоим образом не касается Советов. А если это не так, то «чем раньше этот вопрос будет разъяснен всему миру, тем лучше…»[908].

После назначения М. Фируза послом в СССР, перед его отъездом советское посольство в Тегеране устроило прием в его честь. В разгар банкета И. Садчиков спросил у Фируза: ранее он говорил, что Кавам готовит личное послание Сталину, принес ли его Фируз. Тот ответил, что Кавам ничего не передавал в письменном виде, а устно просил заверить, что он, Кавам, для улучшения отношений с СССР сделал все возможное. А вот СССР, обещавший широкую экономическую помощь, своего слова не сдержал. Поэтому премьер поручил Фирузу провести переговоры об экономической помощи Ирану. И. Садчиков тут же парировал, что Советский Союз такого обещания не давал. На переговорах с Кавамом в Москве обсуждались азербайджанский и нефтяной вопросы, а также сроки вывода советских войск из Ирана, но о советской экономической помощи речь не шла. Наедине с советским послом Фируз сказал, что премьер-министра теперь не узнать, его как будто подменили. И. Садчиков добавил, что в поведении Кавама наблюдаются сильные перемены: изменился, перестал советоваться, перестал делиться внутренней информацией, дает ложные обещания и сообщает ложные сведения. Посол отметил, что эти перемены в Каваме он начал наблюдать за три-четыре недели до формирования нового кабинета[909].

В середине ноября, после приезда в Москву, М. Фируз встретился с В. Деканозовым, Я. Маликом, С. Сычевым.

19 ноября на переговорах с В. Деканозовым Фируз пожаловался на усиление реакции в Иране, которую поддерживают англичане и шах. Он добавил, что реакционные элементы в Иране используют в своей пропаганде отсутствие развернутых торговых связей и неурегулированность взаимных расчетов между СССР и Ираном, и предложил начать переговоры для заключения нового торгового соглашения, организации товарооборота на новой основе и урегулирования взаиморасчетов. Деканозов ответил, что «имеется важный и пока не решенный вопрос о нефти, поэтому едва ли министерство внешней торговли будет обсуждать новый крупный вопрос, не закончив вопроса о нефти. Срок для решения нефтяного вопроса давно истек. На основании обмена письмами от 4 апреля с.г. между премьер-министром Кавамом и послом Садчиковым нефтяной вопрос должен был быть решен в течение семи месяцев, начиная с 24 марта, т. е. не позднее 24 октября с.г. Однако иранское правительство не выполнило своих обещаний, и нефтяной вопрос, имеющий важное народнохозяйственное значение для Ирана, до сих пор остался нерешенным. Общественное мнение Советского Союза обеспокоено невыполнением иранским правительством своих обещаний и справедливо ожидает его скорого разрешения».

Фируз ответил, что нефтяной вопрос не должен беспокоить советскую сторону. Он обязательно будет решен в положительном плане. Иранское правительство выполнило свои обязательства для решения этого вопроса и сейчас дело только за Меджлисом, который, несомненно, утвердит предложение правительства. Деканозов возразил: «Нельзя сказать, что иранское правительство выполнило свои функции в этом деле, оно обязано довести его до конца»[910].

27 ноября М. Фируз встретился с С.Сычевым. Фируз с порога стал жаловаться, что реакционеры в Иране мешают развитию советско-иранских отношений. Сычев ответил, что «решающей силой в Иране является премьер-министр Кавам и его демократическая партия. Они имеют все возможности определять по своему усмотрению внутреннюю и внешнюю политику». Фируз сказал, что «это не совсем так. Кавам не имеет сейчас прежней силы». И добавил, что он «неоднократно указывал Каваму на необходимость прибрать к рукам армию. Кавам не решился на этот шаг…» Он, Фируз, все время указывал Каваму, что азербайджанцы являются его опорой, он предлагал Каваму оставить азербайджанцев на время выборов в покое, чтобы они избрали своих депутатов. Он не думает, что Кавам лично является сторонником ухудшения отношений с азербайджанцами, но сейчас он невольно действует в ногу с военщиной. Фируз телеграфировал Каваму, что нельзя допустить, чтобы азербайджанский вопрос вновь получил международный резонанс[911].

29 ноября М. Фируз встретился с Я.Маликом. Визит носил протокольный характер. Посол опять разглагольствовал, что иранский народ с большой симпатией относится к советскому и не стоит обращать внимания на сложности, которые своими интригами создают реакционные элементы. Фируз подчеркнул, что «иранский народ понял, что Советский Союз будет всегда способствовать делу социальному прогрессу в Иране»[912].

28 ноября заместитель министра иностранных дел СССР В.Г. Деканозов направил в Баку шифрограмму, содержание которой в тот же день было доведено до сведения тебризских руководителей. В шифрограмме рекомендовалось выразить через Джавида протест Каваму по поводу попытки ввести войска в Азербайджан, поскольку это противоречит соглашению правительства с представителями Азербайджана, в частности, письму Кавама от 29 октября. Необходимо заявить Каваму, что население Иранского Азербайджана во избежание осложнений настаивает на соблюдении соглашений, достигнутых между иранским правительством и представителями Иранского Азербайджана, и на вынесении этого соглашения на рассмотрение ближайшего заседания Меджлиса, как это было предусмотрено в основном соглашении от 13 июня 1946 года. Предупредить Кавама, что в Азербайджане имеется достаточно и жандармерии, и войсковых частей, во главе которых, в соответствии с имеющимися соглашениями, правительство может поставить своих командиров из Тегерана. Предложить Каваму, чтобы для наблюдения за ходом выборов в Иранский Азербайджан была прислана специальная правительственная комиссия с участием представителей общественности и прессы. В духе вышеизложенного тебризской печати и радио следует провести кампанию против намерений иранского правительства ввести войска в Азербайджан[913]. В шифрограмме Деканозова не было ни намека на какую-либо эффективную помощь. Для осуществления указанных мероприятий не было особой необходимости в советах МИДа. Все это стало ясно лидерам Азербайджана еще 23 ноября.

26 ноября министр обороны Ирана Амир Ахмеди имел беседу с советником советского посольства Н. Ивановым, в которой коснулся ряда интересных моментов. Он сказал, что Кавам проведет выборы в том случае, если удастся направить армию из Тегерана в Азербайджан. Генерал подчеркнул, что азербайджанские демократы с этим не согласны и это может привести к военному противостоянию в стране. А.Ахмеди весьма откровенно сообщил Н. Иванову, что в нефтяном вопросе надо договариваться напрямую с иранцами, а не привлекать третьих лиц. Н. Иванов считал, что Ахмеди таким образом хотел сказать, что Советский Союз пытается использовать азербайджанское демократическое движение как средство давления.

Ахмеди сообщил, что советовал Каваму вернуться в Москву и уладить все дела. Если было дано обещание по нефти, то надо выполнить его до конца. А главное, подчеркнул генерал, что, если бы он был премьер-министром, он бы поступил именно так. Ахмеди сообщил, что у него нормальные отношения с премьером, но проговорился, что Кавам ему не доверяет. Кавам подозревает, что Ахмеди метит в премьеры. Генерал и сам подтвердил, что, если он станет премьером, если СССР ему поверит, он решит все вопросы с соблюдением интересов Советского Союза и Ирана[914].

27 ноября Ахмед Кавам в телеграмме, адресованной губернатору Азербайджана, еще раз подтвердил решимость правительства Ирана направить войска в Тебриз. Вечером 30 ноября тебризское радио передало ответ председателя энджумена Азербайджана Шабустари на последнюю телеграмму премьер-министра. В этой телеграмме Кавам настаивал на вводе иранских войск в Азербайджан. В ответе Шабустари говорилось, что намерения Кавама эс-Салтане и выражения, в каких они были изложены, удивили членов губернского энджумена. Премьер-министру Ирана известно, что азербайджанский энджумен и лидеры демократического движения благожелательно отнеслись к предложению нормализовать взаимоотношения. Несмотря на препятствия, создаваемые реакционными кругами Тегерана, представители азербайджанского народа выполнили главную и большую часть соглашения еще до истечения назначенного срока. Роспуск Национального правительства, превращение Милли Меджлиса в губернский энджумен, назначение губернатора, сдача Зенджана, перечисление государственных доходов в Национальный банк — все это свидетельствует об искренности и миролюбии губернского энджумена и руководителей демократического движения Азербайджана, старающихся предотвратить возникновение смуты, братоубийства и гражданской войны. Резкие перемены в позиции Кавама потрясли народ Азербайджана. Недавний ввод войск в Зенджан и совершение известных преступлений на глазах у жандармерии и вооруженных сил свидетельствуют изменении отношения к Азербайджану Кавама эс-Салтане требует ввести войска в Тебриз, в то время как в некоторых южных провинциях безопасность населения не обеспечивается, а в Азербайджане, напротив, соблюдается правопорядок. В соответствии с соглашением азербайджанская дивизия была включена в состав иранской армии и имеет гарнизоны во всех крупных городах. Во исполнение того же соглашения в Тебризе было создано управление жандармерии. Здесь есть полиция, а руководители полицейских управлений назначены центром. Значит, ввод войск станет причиной смуты и окончательно испортит отношения с Ираном. В противном случае можно сделать вывод о том, что Кавам, попав под влияние реакционеров, хочет начать гражданскую войну и с помощью военной силы уничтожить то движение, которое сам же назвал демократическим. «Ваше превосходительство желает лишить азербайджанский народ возможности послать своих депутатов в Меджлис, навязать азербайджанскому народу избрание в Меджлис реакционеров, способных аннулировать соглашение, и таким образом задушить демократическое движение в Азербайджане», — делали вывод демократы.

Кавама спрашивали, какая статья Конституции дает премьер-министру право назначать в избирательную комиссию членов своей партии и заявлять о том, что правительство использует свое влияние для того, чтобы эти члены партии стали депутатами меджлиса. Премьер-министру хорошо известно, что ввод войск в Азербайджан будет означать объявление войны демократическому режиму. В конце ответного послания говорилось: «Если ваше превосходительство имеет добрые намерения, то в соответствии с 37-й статьей Закона о выборах может послать инспекторов для наблюдения за ходом выборов, а также дать распоряжение, чтобы представители прессы имели возможность вести наблюдения в любом районе. По мнению энджумена Азербайджана, ввод войск под каким-либо предлогом противоречит соглашению от 13 июня. Энджумен решительно выступает против этого. Мы уверены, что ваше превосходительство не будет настаивать на нанесении ущерба мирным взаимоотношениям и взаимопониманию»[915].

Следует отметить, что И. Садчиков в своей шифрограмме М.Дж. Багирову от 30 ноября об обстановке в Азербайджане охарактеризовал ситуацию как крайне критическую.

В ответ на рекомендации М.Дж. Багирова и МИД СССР Пишевари, Шабустари, Джавид и Падеган совместно направили в Баку 1 декабря большое письмо, в котором акцентировали внимание на том, что они в целях мирного разрешения всех проблем пошли на колоссальные уступки иранскому правительству. Несмотря на это Кавам после десятимесячной волокиты нарушил заключенное соглашение и имеет явное намерение отнять силой оружия оставшиеся мизерные права азербайджанцев. Он не хочет допустить ни одного представителя Азербайджана в Меджлис, а если теперь и согласится на это, то выдвинет еще более жесткие претензии и потребует казни всех тех, кто участвовал в демократическом движении. Азербайджанские лидеры не сомневаются в подобном исходе, и зверские расправы, чинимые в Зенджане над демократами, их женами и детьми, — доказательство обоснованности этих опасений. Далее в письме следовала информация об иранской армии, ее технике, вооружении, пунктах сосредоточения. Лидеры демократов писали: «Сейчас для нас стоит вопрос жизни или смерти — нас хотят уничтожить. Мы это видим своими глазами, а раз так, то мы предпочитаем честную смерть. Правда, сил у нас мало, вооружение весьма ограничено, но население питает огромное доверие к нашей партии, а народ у нас смелый и героический. Мы будем защищать свою судьбу изо всех сил, а если нас вынудят, то уйдем в горы, продолжая партизанскую борьбу. У нас все — старики и дети, парни и девушки, женщины и мужчины — готовы к борьбе. Народ настроен решительно, также высок боевой дух у федаинов и Национальной армии». Азербайджанские лидеры сообщали, что почти безоружны перед вооруженными до зубов силами реакции. Все новые отряды крестьян, трудящихся и интеллигенции обращаются с просьбой послать их на поле боя, но их нечем вооружить. Всего в Азербайджане и Курдистане имеются 4 пушки без снарядов и 2 миномета без мин. Далее они писали: «В этом отношении мы крайне нуждаемся в вашей помощи. Наши федаины рвутся в бой против танков с дубинкой и кулаками, но этого, увы, недостаточно. Веря в глубокую искренность и заботу о нашей свободе лично с вашей стороны и со стороны народа Северного Азербайджана, мы обращаемся к вам с просьбой помочь оружием. С его помощью мы, опираясь на наш народ и его любовь к свободе, уничтожим войска реакционного правительства и отбросим их до Тегерана. Если нам удастся нанести им сильный удар на одном или двух участках, то все они разбегутся или начнут группами сдаваться в плен. Мы просим вашей помощи, и она должна быть оказана нам как можно скорее. Без оружия мы обессилим, и народ, видя это, может пасть духом. В настоящее время у нас нет другого пути, кроме борьбы. Ныне на устах каждого азербайджанца нет другого лозунга, кроме «Умереть, но не отступать». Сегодня нашим девизом является «Или жить свободно, или умереть гордо». Даже в самых отдаленных уголках страны крестьяне, обращаясь к нам, спрашивают: «Неужели наши братья по ту сторону Аракса не дадут нам оружия и не окажут нам помощи? Неужели на глазах великого советского государства кровопийца Кавам, подобно хищнику, будет убивать нас?»[916].

Тебризские лидеры просили Багирова доставить это письмо Сталину. Следуя данной просьбе, 2 декабря Багиров переправил письмо Сталину. Практически одновременно советский консул в Южном Азербайджане информировал в МИД СССР о высоком боевом духе местного населения.

2 декабря Багиров сообщил Сталину о необходимости отправки в Тебриз офицеров и курсантов, обучавшихся в Баку. Он предложил из этого контингента создать в Нахичевани группы истребителей танков и артиллеристов. Они будут обеспечены трофейными немецкими фаустпатронами, минометами и пушками[917]. По приказу Сталина эти группы могли быть направлены в Иранский Азербайджан.

Советские лидеры, все еще надеявшиеся на разрешение проблемы мирным путем и не верившие в возможность открытого наступления Кавама на Азербайджан, поручили послу в Тегеране еще раз встретиться с премьер-министром. Во время переговоров, проходивших в первые дни декабря, русский посол вновь передавал «дружеские советы» советского руководства. Садчиков напомнил Каваму о данном им обещании рассмотреть вопрос в кабинете министров и заметил, что он уже устал ожидать решения правительства. Посол заметил, что в случае перехода центрального правительства к действиям будут возникать «волнения», на которые СССР не сможет «взирать равнодушно». Если в соглашении, заключенном между представителями Азербайджана и центральным правительством, есть какие-либо упущения, то нужно устранить их путем «дружеских бесед» с представителями Азербайджана. В противном случае вдоль всей советской границы могут возникнуть «вооруженные столкновения» и «партизанские войны». Советский посол также добавил, что потерпевшие поражение войска азербайджанской Национальной армии могут перейти через границу в СССР и создать там «проблему». Кавам ответил, что главной причиной задержки решения кабинета министров являются пятничные выходные и выезд некоторых министров в Зенджан. Он также сообщил, что в связи с проведением выборов принято решение о размещении войск по всей территории Ирана, и Азербайджан не будет исключением. Тем не менее Кавам поблагодарил советского посла за «дружеский совет», но подчеркнул, что он несет личную ответственность перед Ираном и иранскими законами и никакое давление не сможет отвратить его от ввода войск в Азербайджан, что объясняется тем, что Тегеран не собирается атаковать какую-либо провинцию, а просто желает обеспечить контроль над проведением выборов. Советский посол предложил послать в Азербайджан либералов и представителей прессы для наблюдения за выборами. Затем, напомнив Каваму о посреднической миссии СССР во время первоначальных переговоров между центральным правительством и Азербайджаном, заявил, что СССР не может «безучастно относиться к угрозам, разрастающимся вдоль его границ». В ответ на это Кавам заявил, что предлагаемая комиссия не сможет гарантировать проведение выборов в соответствии с законом. Азербайджан является частью Ирана, и такое могущественное государство как Советский Союз не следует чего-либо опасаться. Советское правительство способно защитить свои границы и должно предоставить Ирану свободу в решении его внутренних вопросов. В заключение посол объявил, что выполнил миссию, на которую был уполномочен своей страной, и более ничего не добавить не может, но повторил, что если Кавам не прислушается к рекомендациям Советов и предпримет действия против Азербайджана, то советское правительство «еще раз пересмотрит свою позицию лично в отношении него». Кавам парировал, что если это запугивание и если он вследствие этого откажется от своих планов, то его сменит новый премьер-министр, который будет действовать точно так же, потому что это не его личное решение, а выражение общественного мнения Ирана.

Проинформировав Г. Ала о своей беседе с советским послом, Кавам попросил его отправить уже подготовленный доклад в ООН и как можно скорее выяснить произведенное им впечатление[918].

Из переговоров посла Садчикова и Кавама становится ясно, что поначалу Министерство иностранных дел СССР не было согласно с решением Тегерана о вводе войск в Азербайджан. По указанию МИД посольство дважды в очень жесткой форме довело до сведения Кавама, что СССР считает крайне нежелательным ввод войск в Азербайджан, но он не изменил своего решения.

3 декабря азербайджанские лидеры сообщили советскому консулу в Тебризе, что Кавам окончательно занял враждебную позицию по отношению к Азербайджану и намерен всеми возможными средствами уничтожить новую власть. Пишевари и ряд лидеров считали, что необходимо нанести превентивный удар и нарушить планы противника. В связи с этим Багиров в ночь на 4 декабря послал Пишевари срочную телеграмму: «Я совершенно согласен с вашими выводами, понимаю настроение и озабоченность. Но еще раз напоминаю, чтобы вы не были инициаторами первого наступления на иранскую армию. Иранская и мировая реакция, а также тегеранские вояки хотят добиться именно этого. Поэтому не давайте повода своим врагам. Сегодня с вами солидарны все прогрессивные силы Ирана, все демократы в мире. Примите во внимание, что для защиты вашего правого дела с нашей стороны делается и будет делаться все возможное. Обратите особое внимание на укрепление своих позиций и сил, на пропагандистскую и воспитательную работу»[919].

После проведения всех подготовительных мероприятий в 7 часов утра 4 декабря иранская армия начала наступление на Азербайджан. Через три часа Тебризское радио распространило сообщение о том, что правительственные войска, несмотря на поддержку танков, орудий и минометов, не смогли продвинуться вглубь Азербайджана. В связи с наступлением иранской армии центральный комитет АДП выступил с обращением к азербайджанскому народу. В этом обращении партия призывала народ на защиту своей Родины и свободы.

После начала военных действий самолеты иранской армии разбрасывали с воздуха листовки, призывавшие население Азербайджана свергнуть демократический режим. В связи с началом наступления иранское правительство направило советскому посольству ноту, в которой заверяло, что эти действия совершаются исключительно с целью обеспечения контроля над выборами и никоим образом не повлияют на советско-иранские экономические соглашения. Те же, кто предполагал, что осложнение ситуации приведет к военному вторжению Советов в Иран, обнаружили, что московская печать комментирует кризис в Азербайджане как абсолютно внутреннее дело Ирана.

Как только тегеранские войска перешли в наступление на Азербайджан, представитель Ирана в Совете Безопасности Г. Ала по указанию Кавама 5 декабря передал заранее подготовленный рапорт под названием «О текущей обстановке в провинции Азербайджан» председателю СБ Х.В. Джонсону. В рапорте говорилось: «В связи с ранее представленными в Совет Безопасности жалобами о вмешательстве во внутренние дела Ирана мое правительство поручило мне представить вам настоящий рапорт. Должен напомнить, что из-за этого вмешательства центральному правительству не удалось установить контроль над провинцией Азербайджан. К сожалению, попытки центрального правительства устранить последствия этого вмешательства мирным путем не увенчались успехом, власть в этой провинции не была восстановлена.

Выборы в Меджлис, являющийся нашим национальным законодательным органом, были назначены на 7 декабря. Для обеспечения соблюдения избирательных процедур было принято решение о вводе войск во все провинции страны. Лица, управляющие делами в Азербайджане, выразили свой протест против ввода правительственных войск в эту провинцию. Советский посол в Тегеране, выполняя поручение своего правительства, дружески посоветовал нам, чтобы правительство отказалось от этой мысли, иначе в этой провинции и на ирано-российской границе могут произойти волнения. Естественно, что, в соответствии с суверенными правами, обеспечение объективных выборов в Азербайджане, как и во всех других провинциях Ирана, является обязанностью моего правительства. С этой целью правительственные войска должны быть размещены в Азербайджане. Мы надеемся, что эти действия не будут расценены в провинции как прикрытие для враждебных происков. Но если они будут восприняты в качестве таковых, то я не сомневаюсь, что мое правительство будет способно восстановить закон и порядок»[920].

Затрагивая тему переговоров в ООН и ситуацию вокруг Азербайджана, журнал «Тайм» писал в эти дни следующее: «Несмотря на серьезность своих интересов и значимость целей на Среднем Востоке, Россия не смогла отреагировать на ввод Тегераном войск в Азербайджан для наблюдения за выборами и восстановления своей власти. Это событие стало первой явной победой ООН в ее борьбе за мир. Ровно год назад натренированная Кремлем команда азербайджанских политиков объявила о «независимости» граничащего с Советами Азербайджана. В мае прошлого года колесо фортуны тегеранского правительства достигло своей самой нижней точки. В то время громогласный антирусский сигнал правительства, озвученный посредством посла в Вашингтоне Гусейна Ала и, в конечном счете, протест Совета Безопасности вынудили Красную Армию покинуть Иран. Но пессимисты отмечали, что «красное» влияние, осуществляемое посредством прокоммунистической партии «Туде», все еще сильно в Тегеране; они сомневались в том, что правительство Ахмеда Кавама достаточно свободно, чтобы восстановить суверенитет над Азербайджаном. Несколько недель назад, когда Кавам объявил о том, что иранское правительство пошлет в эту провинцию войска, лысый краснолицый посол Москвы в Иране Иван Садчиков в жесткой форме возразил против этого. Кавам не отступил… Генеральный штаб Ирана приступил к реализации оперативного плана по захвату Азербайджана. На прошлой неделе радио Тебриза (столица Азербайджана) призвало население к неповиновению: «Мы приказали нашей армии остановить войска Кавама любой ценой…»[921].

4 декабря посол США в Тегеране сделал новое заявление, в котором разъяснил, что считает Азербайджан частью Ирана и не может понять, почему перемещение войск из одной части страны в другую вызывает беспокойство России. Через два дня заместитель госсекретаря Дин Ачесон предупредил Россию о том, чтобы она не предпринимала каких-либо действий в отношении Ирана. В свою очередь, президент Трумэн поручил госдепартаменту предупредить Россию о том, что правительство США не останется безучастным к какому-либо вмешательству в дела Азербайджана[922].

5 декабря вице-консул в Тебризе Н. Кулиев направил в Баку информацию о военном и политическом положении в Южном Азербайджане, сложившемся в связи с наступлением иранской армии. Он сообщал, что иранская армия, выступившая из Зенджана в направлении Мияне, была остановлена. Первый бой продолжался 12 часов. Иранская армия использует танки, полевую артиллерию и минометы. После первых боев отряды федаинов отошли на свои основные оборонительные позиции. Основные силы азербайджанцев сосредоточены в районе Гафланкюх. Командир группы Мияне Гулам Яхья направил Пишевари телеграмму, в которой просит прислать тяжелые пулеметы и опытных офицеров. В другой телеграмме Гулам Яхья проинформировал о начале наступления иранской армии в направлении Халхала. Было принято решение о создании комитета обороны под руководством Пишевари и в составе Шабустари, Кази Мухаммеда, Гулама Яхьи, Панахияна и Падегана. В Тебризе было объявлено военное положение. Крестьяне со всех уголков Азербайджана обращаются к АДП с просьбой дать им оружие и отправить на фронт. В Тебризе началась запись в добровольческий отряд. Сразу же записалось 600 человек. Пишевари вновь обратился к Советскому Союзу с просьбой о военной помощи.

В тот же день на основе полученной из Тебриза информации М.Дж. Багиров отправил Сталину телеграмму. После описания положения Багиров сообщал о том, что крестьяне со всех районов Азербайджана обращаются к ЦК Демократической партии с просьбой вооружить их. Но из-за отсутствия оружия руководство оставляет эти обращения без ответа. Руководство Азербайджанской демократической партии вновь просит предоставить хотя бы минимальную помощь. Не получив из Москвы положительного ответа, вечером 5 декабря М.Дж. Багиров направил срочную телеграмму Сталину с просьбой принять его в связи с положением в Южном Азербайджане[923].

После ввода войск в Азербайджан иранский посол М. Фируз посетил начальника управления МИД СССР М. Силина с целью прозондировать отношение к этому Москвы. Вначале он завел речь о второстепенных вопросах, например, о допуске иранского представителя Энтезама в Восточную Германию, о разрешении на покупку советского автомобиля для иранского консульства в Баку, о бытовых проблемах иранских студентов в Баку и т. п. Затем Фируз заметил, что его вопросы исчерпаны, но уходить не собирался. Наступило неловкое молчание. Силин писал в своем отчете: «Не оставалось сомнений, что Фируз хотел, чтобы его вызвали на разговор. Тогда я спросил его, что он может сказать о положении (в Иране — Дж. Г.) и не думает ли он, что все это предпринимается с целью ухудшения ирано-советских отношений. Фируз ответил, что всегда был сторонником мирного разрешения азербайджанского вопроса, все время предупреждал Кавама не допускать кровопролития, которое может привести к гражданской войне. «Я послал ему несколько телеграмм такого характера, — утверждал Фируз. — Но он меня не послушался. Сейчас, когда посылка войск в Азербайджан стала фактом, я вижу следующую возможность для мирного разрешения вопроса: иранское правительство вступает в переговоры с азербайджанцами, и они договариваются послать в Азербайджан войска численностью в 200–300 человек. Этот акт будет символическим. Это небольшое количество солдат не будет представлять угрозы для азербайджанцев. Такое предложение я послал Каваму два-три дня тому назад, после того как убедился в том, что Кавам твердо решил послать войска в Азербайджан».

На вопрос Силина, является ли его предложение официальным, Фируз поспешил заявить, что это его личная идея и говорит он о ней в частном порядке, по секрету.

Затем М. Фируз спросил, что думает И.Садчиков по этому поводу и есть ли у него предложения. М. Силин ответил, что «имеется соглашение по азербайджанскому вопросу, которое следует выполнять. Так как по просьбе Кавама мы были посредниками в переговорах с азербайджанской делегацией, то, естественно, являемся заинтересованными в мирном разрешении азербайджанского вопроса».

Когда М. Фируз вновь высказал свое предложение об отправке в Азербайджан ограниченного контингента иранских войск, Силин ответил, что «это дело внутреннее, иранское правительство может создать комиссию и рассмотреть имеющиеся предложения».

В отчете М. Силина об этой встрече есть следующее примечание: «Разумеется, Фируз приходил не для того, чтобы разрешить вопросы, поставленные им в начале беседы… Основная цель его посещения — нащупать, какое впечатление произвел на нас ввод иранских войск в Азербайджан, наше настроение, а главное — как мы отнесемся к предложению о посылке в Азербайджан 200–300 солдат иранской армии. Следует обратить внимание на полное совпадение предложения, сделанного генералом Ахмеди в Тегеране неделю назад сотрудникам нашего посольства, с предложением М.Фируза, до которого он якобы сам додумался… Похоже на то, что Фируз получил директиву от Кавама неофициальным путем узнать, как мы отнесемся к этому предложению «мирного разрешения азербайджанского вопроса»[924].

Эти переговоры показали, что Советский Союз не намерен предпринимать какие-либо серьезные шаги в связи с вступлением иранских войск в Азербайджан. Такая позиция Советов развязала Каваму руки и побудила его быть еще более решительным в своих действиях.

Несмотря на неравенство сил азербайджанские демократы твердо решили оказать сопротивление войскам Кавама. В условиях жесточайшего наступления иранской армии 7–8 декабря азербайджанская народная армия и отряды федаинов на зенджанском и мианенском фронтах, перейдя в контратаку в районе Миане и Текаб, смогли выбить правительственные войска из селений Верхний и Нижний Рамзйар. Начались тяжелые бои в направлении Зенджан — Миане и селении Курдистан. Ожесточенные сражения шли также на линии Холасу — Марага.