Коста-Рика

Коста-Рика

Монтесума, Мануэль-Антонио

Вместе со мной из Никарагуа выезжают те два безбашенных американских моряка. Они познакомились через меня, и теперь «не разлей вода». До этого знакомства оба были нормальные парни, ничего особенного. Когда же они встретились, началась дикая пьянка! Эти парни устраивают бедлам везде, где появляются, наслаждаются своей «лихостью», отпускают сальные шуточки и трезветь не собираются. Даже на границе, при заполнении документов, эти «Бивис и Бадхед» держатся друг за друга, пытаясь ухватиться и за меня.

– Повезло нам. Можно напиваться и ничего не помнить. У нас есть русская, которая довезёт куда надо.

С этими словами пьяницы вскрывают очередную бутылку знаменитого никарагуанского рома «Флёр де Канья» и делают по нескольку хороших глотков. Вот уже почти неделю они являются моей маленькой проблемкой. Мне постоянно за них стыдно.

– Где ты их подобрала? – спрашивают меня другие туристы.

– Не забывайте, это ваши соотечественники, а не мои, – говорю я в ответ.

После очередного бедлама в пограничном автобусе я незаметно сажусь в другой автобус. Хватит с меня пьяных американских матросов. Да и просто пьяных парней довольно.

На Коста-Рике кончаются обходительные мачо, таскающие мой багаж. Теперь за каждый подброс чемодана алчные местные жители, испорченные туристами, требуют денег. Они больше не хотят нравиться и рисоваться, они хотят доллары. «Мучас грацияс» в карман не положишь. Здесь царствует Золотой телец. Значит, я сама теперь таскаю свой багаж.

Рядом с моим хостелом в Монтеверде, в ветвях низкого дерева, медленно копошится ленивец. До него можно дотронуться рукой, вот как он близко. Я застываю рядом с ленивцем на час, глядя на его обкуренные движения. Латиноамериканский гид рассказывал, что ленивцы такие медленные потому, что объедаются токсичной листвой эвкалипта и кайфуют на его эфирных маслах. Так ли это? Не вижу причин не верить.

Как всегда, пробую разок местное блюдо: запечённый банан с начинкой из жареного бекона и сыра. Больше в Коста-Рике я точно не смогу себе позволить питаться в ресторанах. Коста-Рика считается самой дорогой страной Центральной Америки. В супермаркете на секундочку оставляю пакет с продуктами на кассе. Когда возвращаюсь, моего пакета уже нет, и никто ничего не видел. Свистнули. Это первые потери за время латиноамериканского путешествия.

В Монтеверде находится самый лучший в Латинской Америке зип лайн. Это и есть цель моего визита. Зип лайн – приятное увеселение. А вот тарзанка – незабываемое ощущение!

Наглый дядька с пузом, из Голландии, уверяет, что я буду орать в полёте. «Ах ты, старый пузырь!» Я никогда не ору в экстремальных ситуациях. Наоборот, сжимаюсь и сосредоточиваюсь. Но, проходя по дорожке-трамплину к месту прыжка, я думаю: «Зачем?! Зачем мы всё это с собой делаем?» Эта мысль застывает в воздухе, где-то в сорока метрах над землёй. И затем стремительно низвергается вниз, вместе с весом моего тела. И вес переходит в невесомость.

Самое неприятное в полёте – то, что тело не может найти точку опоры и спокойствия. Чувствуешь себя, как фантик, качающийся на нитке. И это продолжается сто миллионов лет… Мой полёт снимает парочка американцев, и теперь у меня есть экстремальное видео! Я спускаюсь на подгибающихся ногах со своих нитей, а мне ещё снимать на камеру следующего падающего. Таков уговор: снимаем друг друга. Последним падает пузатый дядька. Он вопит и чертыхается…

После дождя над городком встаёт огромная, жирная радуга. Я таких ещё не видела. Ночью, как водится в горах, холодно и очень ветрено. Кажется, что там, на улице, разыгрался шторм. Холод надоедает моментально. Хочу на побережье. Хочу опять греться. Баста! Моё решение укрепляет встреча с теми же американскими дебоширами.

– О, Анна! Признавайся, ты следуешь за нами.

– Хи-хи, – говорю я и иду покупать билет, чтобы уж точно уехать.

На сегодня закончено. Пойду собирать вещи, автобус уходит ранним-ранним утром. Я еду к Тихому океану.

Немецко-польский ювелир в Гватемале был прав. Я добралась до Коста-Рики. И теперь еду в Монтесуму.

От автобусной остановки до хостела меня подвозит девушка на квадроцикле. В моём хостеле не двух-, а трёхэтажные кровати. Всё говорит о том, что народу здесь набивается великое множество. Но сейчас не так уж людно.

В пятнадцати минутах ходьбы от деревни, в джунглях, находится живописный водопад. Из-за горных пород он и его чаша кажутся чёрными.

Меня поражает невероятный васильковый цвет Пацифика. Если мне завязать глаза, а потом развязать, я безошибочно отличу Пацифик от Карибов, по цвету. Карибы зелёно-голубые, цвета морской волны в солнечную погоду и светло-серые в непогоду, прямо как мои глаза. Пацифик же синий – синий, как васильки.

Крупная, медленная волна ласкает бережок. На самой линии прибоя стоит белый катер. Солнце играет в пальмовых ветвях и растянутых между пальм сетках-гамаках. На бежевый песок ложатся причудливые тропические тени.

Мой хостел располагается прямо на этом райском пляже. Белое на васильковом. Зелёное на голубом. Хочется просто лежать здесь в гамаке и смотреть в ласковые глаза Пацифику.

Но и этот рай оказывается с червоточинкой. Вокруг хостела орудует шайка мелких позорных воришек.

– Не оставляй ничего без присмотра, – говорит моя новая знакомая, испанка, – я имею в виду, ничего. Ни даже старые грязные штаны. Здесь крадут всё…

Действительно, каждый день можно услышать новые истории про пропажу того и этого. У кого-то из-под двери увели шлёпанцы, у кого-то потрёпанный саронг с верёвки. Аппаратура уходит точно так же. Фотоаппараты, телефоны, ноутбуки.

Эта шайка здесь каждый день, и мы их всех знаем в лицо. Но против них нет улик. Орудуют слаженно: один отвлекает, другой ворует, третий на стрёме и так далее.

– Ды ты положи свой ноут здесь, пойдем, выпьем пива, – предлагает европейской девушке на каникулах самый смазливый из воришек.

– Не хочу его оставлять, боюсь, украдут.

– Не волнуйся, не украдут, здесь все свои.

Шведка развешивает уши, оставляет ноутбук, а когда через две минуты возвращается, ноутбука нет. Мошенники делают испуганно-изумлённые лица.

– Что? Ноутбук пропал? Не может быть!

– Посмотри хорошенько. Может, ты его не здесь положила?

– Наверное, ты сама его где-то оставила.

Забыть об этой неприятности поможет приглашение на фиесту. «Всякое случается. Но нужно перешагнуть через это и жить дальше». Выпивка с него.

Вот такой двойной улов. И я сама видела, как этот примитивный приём срабатывал. Девчонки ведутся.

Наверное, я решила посетить все хиппи места в мире. Не зря я прибыла в Монтесуму! Хиппи живут здесь месяцами, торгуют самодельными украшениями на главной улице и поют под гитару и перкуссию на пляже. Всё как обычно.

Я познакомилась с испанкой во время спора, что есть хиппи. Испанка на пятом месяце беременности. Она приехала сюда на месяцок, вместе со своим другом из Англии. Как оказалось, англичанин – не отец ребёнка, а просто коллега. Он помогает ей таскать чемоданы.

Крупный, немного неуклюжий парень, похожий на плюшевого мишку. У него детские розовые щёки, обрамлённые чёрной бородой, и постное выражение лица. Они оба работают в гуманитарном корпусе и живут в Ираке.

Мне очень нравятся такие европейские отношения. Беременная женщина не изгой и не больная. У неё может быть жизнь, друзья и поездки.

Ночью фосфорические водоросли освещают побережье. Особенно ярко светятся гребни волн. Я никогда не подозревала, что фосфорический планктон может быть таким ярким. Как будто включили мощные неоновые витрины. В ту ночь у меня крадут мой айфон.

Нет, я не оставляю его на лавочке, прельстившись латиноамериканским альфонсом. Телефон вынимают из-под моей подушки, когда я сплю, просунув руку сквозь прутья оконной решётки. Я, конечно, просыпаюсь и выскакиваю на улицу. Но уже поздно. По двору, как бы невзначай, ходит тот альфонс и невинно смотрит в звёздное небо.

Все мои попытки вернуть телефон за выкуп тоже не увенчиваются успехом. Вместе с ним уходит и видео моего прыжка на тарзанке и множество фотографий, которые я не успела переложить на ноутбук.

Я очень расстроена. Я знаю, бытует мнение, что нужно смотреть на мир глазами, а не через объектив фотоаппарата. Но со времён Лаоса и Ангкор-Вата, я решила больше без фотоаппарата не путешествовать.

К водопаду, впадающему в море, я пойду с кем-то, у кого есть фотоаппарат. «Плюшевый мишка» беременной испанки вызывается со мной.

До этого водопада идти два часа, ну и, соответственно, два часа обратно. Путь лежит через несколько пляжей. Песчаный, галечный, каменистый, опять песчаный, опять галечный… Один из пляжей мы окрестили пляжем зубных щёток. Сотни зубных щёток, вероятно, выпавшие с кораблей и принесённые волной, как будто специально сконцентрировались здесь. Почему именно зубные щётки? Почему именно на этом пляже? Неизвестно.

Водопад оказался не очень большим и впадал не совсем в океан, а просто очень близко к нему. Возможно, это из-за отлива. Но не зря мне так рекомендовали этот водопад! Сюда стоило прийти из-за одной только живописной дороги!

Розовощёкий англичанин был застенчив и скучноват. Всё время он постно плёлся на десять шагов позади и фотографировал меня, как и обещал. Впрочем, фотографии не очень получались. Ну, и на том спасибо. В тот же день я поехала в центр посёлка и купила новый фотоаппарат. Самый дешёвый, какой был в магазине. Не хочу зависеть ни от кого!

Вечером всем хостелом устроили вечеринку. Мы сидели на бревне вдвоём с постным англичанином и абсолютно беспричинно, безудержно, до неуместности, ржали. Так, что не могли остановиться.

Немецкий хиппи, из нашей компании, узнав, что я русская, привёл откуда-то украинского парня. Поначалу парень не очень доволен, что нас воспринимают, как земляков, но всё-таки я поднимаю новую волну жалоб на кражу айфона, уже по-русски.

Подошли и воры моего айфона. Хорошие такие парни. Они постоянно стараются смешаться с группой туристов, с целью обогащения. Смазливый пытался со мной заигрывать. В тот вечер ещё один турист недосчитался своего фотоаппарата. Как печально, что ничего нельзя сделать, даже если мы все знаем, кто украл.

Сегодняшним вечером я прощаюсь со всеми, и завтра, рано утром, выезжаю в коста-риканский национальный парк Мануэль-Антонио, а оттуда в Пуэрто-Вьехо, что на границе с Панамой.

Через несколько часов, ранним утром, немного с похмелья, я сажусь на автобус. Неожиданно к остановке подлетает украинский парень и суёт мне в руки Samsung Android.

– На вот. Я тут, всё равно, новый собрался покупать…

Он сажает меня в автобус. И напоследок советует написать книгу. Надо же! Как мило! Не ожидала такого от украинского националиста. Есть всё-таки подсознательная тяга жить в любви и согласии с братственным народом. И главное, не лень ему было вставать в шесть утра.

– Дякую.

Теперь у меня и новый фотоаппарат, и телефон с фотоаппаратом.

Официально заявляю: самое красивое побережье Тихого океана находится в Коста-Рике. И явное тому подтверждение – Национальный Коста-Риканский Парк Мануэль-Антонио. А я знаю, что говорю. Я проехала по берегу Тихого океана от Сан-Франциско до Лос-Анджелеса. От столицы Эквадора до Сантьяго-де-Чили. От Акапулько до Пуэрто-Эскондидо в Мексике. Коста-Рика лидирует!

Парк создан для наблюдения дикой фауны Коста-Рики: обезьяны, ленивцы и так далее. И поэтому среди деревьев шныряют гиды с телескопами, пытаясь угодить туристам. Но животные туристов не любят и всячески стараются избежать встречи с ними. Зато я вижу очень особенную ящерицу, под названием василиск. Она способна бегать по воде, и за это её прозвали «ящерица Иисуса Христа». Мимикрия делает её похожей на скреплённые друг с другом багрово-зелёные листья.

Солнце играет в пальмах с обезьянами. Рядом с берегом из воды поднимаются круглые аккуратные скалы, похожие на пасхальные куличи. Эти скалы-куличики, покрытые невысокой растительностью, по-испански называются кабо. Совершенно райский уголок! Пацифик здесь сумасшедше красив! Неудивительно, что это излюбленное место отдыха американских туристов.

Знакомлюсь с профессором из университета Милуоки. Статьи в Интернете называют его восходящей звездой международного… чего-то. Он на спрингбрэйке. Это название весенних каникул. Выглядит парень, скорее, как первокурсник, со своими светлыми кудряшками и стёклышками без оправы, из-под которых на мир смотрят широко открытые глазки цвета Пацифика.

Во вторую ночь моего пребывания в Мануэль-Антонио происходит нечто потрясающее, чего я никогда не видела раньше. Сначала мы услышали шуршание и шевеление в прошлогодних листьях, как будто духи леса переругивались шепотом. Потом несколько фиолетовых крабов с красными ножками выбрались из листьев на асфальт. Потом ещё несколько. Потом раздались истошные визги американских туристок в соседнем ресторане. Они обнаружили одного прямо у себя под столом.

Крабики показывались из листьев тут и там, перебирая ножками, бежали к морю. И наконец, на дороге появилась густая фиолетовая крабья масса. Масса стала приближаться. Членистые красные ножки шептались по асфальту всё неистовее. Послышались визги с разных сторон. Скоро крабы лезли всюду и отовсюду. В рестораны, в магазины, в гостиницы. Их выгоняли. Ставили перевёрнутые скамейки на входах. Загнанные в угол, крабы, размером с ладонь, бесстрашно и уморительно пытались бороться с людьми, вставали в стойку, как в карате, размахивали клешнями, показывали бицепсы. Дамы и кавалеры визжали. Профессор сказал, что это похоже на кадры из самого настоящего фильма ужасов. Было смешно.

А потом появились машины. Водитель первой машины попытался объехать демонстрацию. Всех объехать не получилось. Кто-то остался лежать на дороге. Я видела, как уцелевший и успевший отбежать вперёд краб вернулся, схватил раздавленную подругу или сестру за клешню и потащил за собой, отставая от остальных. «До моря должны дойти все». Я не ожидала такого от членистоногих. Дар речи вернулся ко мне только через пару минут.

Водитель второй машины сначала снизил скорость. Затем, после секундного колебания, нажал на газ и оставил мокрую колею в шевелящейся массе. Раздался хруст, от которого сразу заныли зубы.

Дальше водители уже не пытались их объехать. Но толпа демонстрантов становилась всё гуще. Острые осколки их собственных панцирей с хрустом вдавливались в нежную плоть. Такие жесткие снаружи, и такие уязвимыми внутри!

Дорога хрустела. Хруст вызывал тошноту. Я носилась по проезжей части, ловя в подол юбки «участников демонстрации». Потом высыпала их на пляж. Некоторых, которые были ещё у леса, я футболила обратно в лес. Ругала правительство Коста-Рики, называя их кабронами (козлы-исп.).

В самом деле, знают же, что такое случается. Парк у них охраняется государством… «Достояние нации…». Могли бы сети какие-нибудь растянуть по дороге, что ли.

Люди из ресторанов смотрели на меня с состраданием, как на умалишённую. Мой профессор заявил, что я очень хороший человек, и он с удовольствием угостит меня текилой. Ему «очень совестно», что не помогает, но он «боится крабов».

Извиняю его. Ну, что можно ждать от тридцатипятилетнего рафинированного американского мальчика в очочках, потомственного профессора, который ни разу в жизни даже не напивался.

Крабов становилось всё больше и больше. Я сдалась. Сидела в ресторане, как все, пила горькую текилу. Скоро дорога уже густо, в несколько слоёв, была покрыта размазанной по асфальту плотью.

Всю ночь легион членистоногих упрямо и слепо шёл к морю. Всю ночь хрустели панцири под колёсами царей природы. Каждая черепичка расхрустанного панциря вдавливалась в сердце, оставляя несколько кровоточащих ранок.

Наутро дорога уже подсохла. Чайки доедали последние вяленые тельца. На асфальте оставались только черепки десятков тысяч чьих-то очень коротких жизней. Выходили дворники с пластмассовыми мётлами. Заблудившихся, но выживших счастливчиков выметали из-под стеллажей магазинов и стоек баров.

Кажется, я исчерпала весь свой драматизм на этой сцене. Может, я преувеличиваю?

Весь следующий день, уже в столице Коста-Рики Сан-Хосе, думаю, что похожа я на этих крабов, «такая жёсткая снаружи, такая мягкая внутри».

Я задерживаюсь в Сан-Хосе всего на одну ночь. Мне нужно попасть поскорее в Панаму. Русским, у которых есть виза США или Шенген, виза в Панаму не нужна. А моя американская кончается. Нужно срочно пересечь границу.

В автобусе, по дороге из Сан-Хосе в Пуэрто-Вьехо, на сиденье рядом со мной плюхается тот розовощёкий англичанин из Монтесумы, друг беременной испанки, с которым я ходила на водопад. Он тоже неожиданно подался в Пуэрто-Вьехо, «отпочковался» от испанки и сбрил чёрную бороду. Теперь его детские розовые щёки видны ещё лучше.

Опять незапланированная встреча в пути! Англичанин путешествовать не привык и ещё не знает, как это бывает. Он изумлён и так обрадован встрече, что можно подумать, он именно меня и искал. А я совсем не удивлена. Я знаю, что такие случаи не редкость во время путешествий. Но приятно встретить знакомого: хоть он и скучный и постный, но с ним всё же иногда можно посмеяться.

В Пуэрто-Вьехо нам не очень везёт с погодой. Всё время идут дожди, и Карибы выглядят серыми и сырыми. Что люди делают в таких случаях? Квасят. И мы начинаем квасить. Англичанин оказывается развесёлым парнем, любящим выпить и поболтать. Мы продолжаем смеяться безо всякого повода. Вокруг нас образуется интернациональная компания. И все эти люди едут в Панаму. Новая душа компании решает ехать с нами. Похоже, этот парень не знает, что ему с собой делать и где себя применить. Что ж, мне это знакомо. Именно так я и попала в Гватемалу, Сальвадор, Никарагуа. И кто знает, куда ещё попаду!

Данный текст является ознакомительным фрагментом.