Побег в Мексику

Побег в Мексику

В американских авантюрных фильмах герои часто бегут в Мексику. Вот так я в Мексике и оказываюсь.

Я беру с собой всё, что только могу унести: летнюю одежду, документы, гитару, ноутбук и мои индийские бриллианты. Сумка получается большая и тяжёлая.

Моё сердце разбито. Опять дорога и одиночество. Когда-то я мечтала попасть сюда с любимым мужчиной. Мы тогда, кажется, собирались купить бар на пляже…

– Забудь! – приказываю я себе.

Надо стереть из памяти года полтора жизни и надежд. Мне предстоит работа над собой.

В аэропорту Мехико Сити меня первым делом спрашивают, есть ли у меня курица.

– Курица? Нет.

Парень делает большие глаза: «Невероятно, у неё нет курицы!»

– У меня нет курицы.

– Вам нужна курица, сеньорита.

– Зачем мне курица? – я начинаю нервничать.

Требуется несколько секунд, чтобы сообразить. Слово курица (chicken), созвучно со словами «check in», что означает «регистрация». В данном случае речь идёт о регистрации на самолёт…

Мне нравится эта страна. Какая забавная попытка мексиканского парня говорить на английском с гринго! (Гринго – первоначально белые американцы, сейчас любые американцы и любые белые.)

Я получаю свою «курицу» и сажусь на следующий самолёт.

Со времён английских каникул мне не случалось останавливаться в хостелах. Та ночная драка итальянки и вьетнамки, в Лондоне, отбила всякое желание. Но Латинская Америка дороже Азии, и я не могу позволить себе отдельный номер. Хостел уже заранее зарезервирован. И теперь я здесь. Я нахожу его довольно беспорядочным и далёким от санитарных норм местом. Но место бурлит людьми. А люди – это то, что мне сейчас нужно. Я устала с дороги, сердце разбито вдребезги, и я собираюсь лечь пораньше. Вот только налью в бутылочку воды…

По дороге с кухни обратно в койку меня неожиданно перехватывает мексиканский мачо и под звуки неизвестно откуда взявшейся сальсы подхватывает танцевать. Оказывается, начался еженедельный открытый урок, а мачо – учитель танцев и параллельно владелец самого хостела. Прямо с корабля на бал! Получила, что хотела, окунулась в ритмы сальсы, едва успев поставить рюкзак. В этом хостеле сальсу танцуют даже на завтрак. Нельзя было поселиться в более правильном месте. Жизнь моментально становится веселей.

Через пару дней, стоя в очереди на обмен валюты в банке, знакомлюсь с мексиканкой средних лет. Она хозяйка одного из местных отелей, и она предлагает мне работу! Работа не пыльная: сидеть на ресепшене в её отеле. Какое везение! Работа мне нужна. Я не хочу транжирить свои жалкие сбережения.

– Конечно, я согласна!

Как ни печально, прощаюсь с сальса-хостелом. Обещаю наведываться и выезжаю.

В воротах своего нового отеля сталкиваюсь с высоким голубоглазым бородатым парнем в чёрной бандане. Он уже выписался из отеля и сейчас выкатывает свою гигантскую сёрфинговую доску, вложенную в специальный чехол на колёсиках.

Поравнявшись со мной, парень останавливается, призадумывается, а затем разворачивает колёсики и заходит обратно.

– Ты будешь жить здесь? Я останусь ещё на ночь. Давай сегодня куда-нибудь сходим?

…Хм, я ещё не разучилась нравиться мужчинам! Это радует. Я всё ещё женщина. Это хорошо забытое ощущение.

На ресепшене работы нет. Хозяйка сообщает мне, что как раз сегодня уборщица почему-то не пришла. Я сразу понимаю, куда она клонит. Фактически, тётке нужна уборщица. Ну, что ж, я готова. Только тётке не мешало бы быть почестнее и напрямую озвучивать свои ожидания.

Работка оказывается не такой уж лёгкой. Я должна прибраться в комнате и туалете, вымыть пол, протереть пыль, заправить постели. Очень странно и неприятно, что постельное бельё после предыдущих постояльцев здесь не меняют. Хозяйка требует, чтобы я просто взбивала подушку, убирала волосы и презервативы с простыни и потом туго натягивала её на матрас. Следующие счастливцы будут спать на том же белье, на котором возлежала уже не одна парочка. «Незачем тратить лишние деньги на прачечную».

Так вот он, гостиничный бизнес Латинской Америки?

Вечером я и тот парень-сёрфингист идём перекусить на местный ночной рынок. Парень родом откуда-то с озера Мичиган и здесь собирается преподавать кайт-сёрфинг. Он уже бывал в Мексике и немного «ворочает» на испанском. Это сильно облегчает моё первое знакомство со страной. На тот момент я на испанском ещё совсем не говорю. У меня появляются приоритеты в еде, я люблю такос с головой (мягкая кукурузная лепёшка с начинкой из мозгов и щёк). У этой блондинки дикий нрав!

Наутро, по команде, я опять заступаю на уборочную вахту. Когда я заканчиваю, хозяйка желает со мной поговорить. Она довольна моей уборкой, и у неё ко мне ещё одно дельце. Я смогу неплохо зарабатывать…

Эта тупая, но смекалистая ведьма предлагает мне комиссионные за все ночи, которые парень-сёрфингист проведёт в её отеле.… И если я ещё кого-нибудь удержу здесь (любым способом), то комиссионные будут ещё выше…. Меня накрывает горячая волна бешенства…

– Я не ослышалась?! – я разворачиваюсь и иду за рюкзаком.

Тётка вскакивает со стула и семенит за мной до моей комнаты:

– Стой, ты мне должна денег!

– За что?

– Ты здесь переночевала.

– Это вы мне должны денег. Я вымыла десяток комнат.

Тётка ненадолго разевает рот, но быстро находится.

– Теперь нужно вымыть двадцать, комнаты подорожали.

– С какого момента?

– С сегодняшнего утра.

– Вот я сегодняшним утром и выезжаю.

Я хватаю рюкзак и иду к выходу. Меня трясёт от бешенства. «Эта подлая бандерша собиралась воспользоваться моим безденежьем! Но она его явно преувеличила. Не настолько плохи у меня дела».

Вслед за мной выезжает парень-сёрфер, выкатывает свою доску на колёсах. Это доводит тётку до белого каления. Она вопит какую-то чушь и подпрыгивает на месте.

Я ещё и пяти дней не провела в Мексике, а уже попала в мексиканскую мыльную оперу. Эх, везёт мне в последнее время на мыльные оперы!

В данной опере положительная героиня попадает в услужение к отрицательной, которая мечтает завести свой собственный дом терпимости. Она будет свободно манипулировать горничными-секс-рабынями и обогащаться. Злодейка пытается заманить в свою чёрную ловушку положительную героиню. Но не тут-то было! Положительная героиня показывает отрицательной средний палец, и в путь. Эта опера заканчивается, не начавшись.

Тётка продолжает выкрикивать обвинения. Несёт полную ерунду. Требует, чтобы таксист не останавливался. Таксист всё же останавливается, и мы уезжаем.

У американца очень смешное выражение лица, когда я озвучиваю ему суть предложения неудавшейся бандерши. Парень едет жить в пляжную кабанью, а я возвращаюсь в свой хостел. Там сальса, плюс здоровая атмосфера, плюс, несмотря на беспорядок, там всё же меняют постельное бельё после каждого постояльца. Проверено!

Когда сальсеро узнают, где я была, они закатываются смехом. Эта тётка широко известна во всей деревне своим бешеным нравом, аморальной хитростью и тугоумной жадностью. Перед тем как что-то здесь сделать, нужно было спросить их, местных. Они бы мне сразу сказали. Но у хозяина хостела есть для меня предложение получше: ассистировать ему на уроках сальсы в самом хостеле и в одном из местных пляжных клубов, по воскресеньям. Жизнь становится лучше, и я почти забываю о том, что я такая некоммуникабельная.

Мой экс-бойфренд требует писем. Мне в тягость писать ему, и я отделываюсь двумя-тремя словами. Вскоре я получаю послание с новостями от своей алжирско-французской подружки, ещё со времён тропического острова N. Сейчас она живёт на Карибском острове Сен-Мартен. Остров разделён границей на две половины, одна из которых принадлежит Франции, другая – Голландии… А также мой злополучный экс пишет ей письма, в которых жалуется на мою чёрную неблагодарность и уверяет, что очень за меня волнуется.

Я отвечаю, что волноваться за меня надо было, когда я жила с ним. Сейчас же мне очень даже хорошо. Я плаваю с черепахами в Карибском море, лазаю по развалинам Майя и обследую сеноты (мексиканские пещеры, наполненные чистейшей водой). Я ассистирую на уроках сальсы. Танцую на завтрак, обед и ужин. Меня в своём роде «удочерили» местные мачо сальсеросы, что сильно облегчает жизнь. У меня всевозможные скидки, бесплатные экскурсии, маска для подводного плавания, выпивка и прочее.

Единственное, что не даёт мне расслабиться, это вовсе не воспоминания о моём предателе-бойфренде, а местные цены. Но и на этот вопрос почти найден ответ: когда я вернусь из Чичен-Ицы (огромный комплекс пирамид Майя), начну искать работу посерьёзнее. Так что пусть предатель больше не притворяется прекрасным благородным героем и не обещает «подарить мне эту звезду, которая светом нетленным будет освещать мне путь в бесконечность», а просто высылает по данному адресу мои дорогущие туфли со стразами Сваровски, индейские мокасины, угги, томсы и непальскую замшевую сумку. Поскольку его сияющие доспехи уж очень слепят, и нет никакой надежды, что мне когда-либо удастся подняться до высокого уровня его самого и его семьи, мои нижние чакры не отпустят. Рождённый ползать летать не может и прочее…

Я просто истекаю желчью. Но у меня есть оправдание: сейчас, глядя со стороны на прошедший год, я чувствую, как во мне зарождается жестокость обиженной женщины. Я вообще стала злее. Да, ему лучше оставить меня в покое!

Но жизнь продолжается. Карибское море никто не отменял, сальса на белом песчаном пляже, при полной луне, тоже продолжается. Я действительно получаю, что заказывала. Скоро я опять обмякну. In vino veritas! Или: земля обетованная – в текиле! Кто ищет, тот всегда найдёт.

Опять наступает «не сезон». Сейчас с работой будет стопор. Жди до следующего сезона. Ну, что ж, я довольно долго просидела на одном месте. И теперь мной, как пушкинским Онегиным «овладело беспокойство, охота к перемене мест (Весьма мучительное свойство, немногих добровольный крест)».

И вот я в Паленке, на юге Мексики. В Паленке находится очередной огромный комплекс пирамид Майя. Сам Паленке – просто небольшой городок, поэтому я останавливаюсь в джунглях, по дороге к развалинам.

Раннее утро, джунгли сырые и туманные, местечко покрыто сетью маленьких прозрачных ручейков. К каменистому дну ручейков прикрепились многотысячные стаи рыбок-присосок. Течение рыбок не сносит, они держатся крепко.

Эти джунгли поражают меня своей мистичностью. Туман застревает в стеблях бамбука. Огромные листья невиданного растения стоят, как зонтики. Под одним таким листом можно укрыться от дождя. Я брожу между деревьями и с минуты на минуту ожидаю увидеть в ветвях зелёных человечков. Всё здесь располагает к мистификации. Не зря место знаменито галлюциногенными грибами. По руинам ходят местные индейцы и предлагают провести церемонию с употреблением грибов.

Кабаньи здесь не имеют стёкол на окнах, а только москитную сетку. Ночами идут тропические ливни. У меня заканчивается питьевая вода. Я подставляю миску под соломенную крышу, и через несколько минут миска полна. Я не буду думать о составе воды. Я буду пить дождевую воду и жить полной жизнью, забыв о прошлом. В ветвях рычат дьявольские обезьяны. Иногда они даже не дают спать. Вполне невинная обезьяна знаменита тем, что издаёт такой свирепый, холодящий душу рык, что её прозвали дьявольской.

Мне очень нравятся мексиканцы. Своей старомодной вежливостью, наивной обходительностью и бескорыстной отзывчивостью.

– Сеньорите нужна помощь? – спрашивает случайно проходящий мимо мексиканский мачо.

Не дождавшись ответа, он хватает мой рюкзачино и тащит на голове к месту назначения. Я еле за ним поспеваю. Всё, что я должна сделать, это, с немного преувеличенным восхищением, сказать:

– O, se?or es muy fuerte! Muchas gracias! (О, синьор такой сильный! Большое спасибо! – исп.)

И синьор сияет всеми своими белыми или золотыми зубами. Он чувствует себя мужчиной-защитником, ты чувствуешь себя обогретой, слабой женщиной. Всё так, как и должно быть. В Мексике я почти забываю вес своего багажа.

Сан-Кристобаль – милый и приятный городок, находится в штате Чапас, высоко в горах, и по ночам здесь холодно. Опять холодно! Несмотря на объёмный багаж, я совсем не подготовлена ни к холодам, ни к тяготам путешествий.

Я здесь не случайно. Я осуществляю ещё одну мечту своего детства. Ещё в нежном возрасте я увидела передачу про Бел Горюч Алатырь Камень, как в языческой Руси называли янтарь за способность гореть. Особенно меня поразил янтарь с застывшими в нём насекомыми…

В штате Чапас находятся янтарные прииски. Эту смолу здесь добывают не из моря, а из горных шахт. Когда-то вершины гор Чапаса были морским дном. И вот я здесь.

Музей янтаря в Сан-Кристобале содержит экспонаты самых разных цветов, размеров, форм и содержания. Например, янтарь размером с кирпич и цвета красного вина вмещает в себя целый муравейник. Ну, как целый муравейник мог попасть в смолу? Или другой, оранжевый, с застывшей в нём двадцатисантиметровой ящерицей! Сколько же лет этой ящерице, увековеченной в артистической задумке природы? Или тёмно-розовый кусок, с белым пером внутри… Я заворожённо хожу мимо витрин, боясь дышать. Замурованные в янтарь жуки, кузнечики, скорпионы, всевозможные личинки и черви… «Оттаскивайте меня, семеро мужиков!»

На сан-кристобальском янтарном рынке покупаю себе маленький, бюджетный кусочек янтаря с крылатым муравьём и белой доисторической раковинкой внутри. Когда-нибудь он будет стоить состояние. А пока у меня одна янтарная, хулиганская серьга в ухе. Я люблю асимметрию. Сидеть на одном месте скучно и бессмысленно, двигаться по направлению к Соединённым Штатам тоже бессмысленно и претит. Так, значит, на этот раз мы пойдём на юг. Я уже знаю, что я делаю. Я еду в Гватемалу. Гватемала дешевле Мексики. Ну, и урежу, ещё больше, свои расходы. А почему бы и нет?

Данный текст является ознакомительным фрагментом.