Нам нужна атомная энергетика и новое поколение ученых

Нам нужна атомная энергетика и новое поколение ученых

Этого достаточно, чтобы зарыдать. Вот мы и докатились, нация, которая когда-то лидировала в мире по научным открытиям. Кто выдвинул теорию гравитации? Британец. Кто открыл кровообращение? Мы. Где обитал Фарадей, когда разработал теорию электромагнетизма? Именно здесь, в Британии.

Мы ответственны почти за каждое революционное научное открытие, от телевидения и компьютера до судна на воздушной подушке и пресса для брюк. Мы открыли ДНК и разработали антибиотики. Было время, когда в верхушку британского истеблишмента входили ученые: Джон Холдейн[100], Чарльз Сноу[101] – всех не перечесть.

До того как стать политиком, г-жа Тэтчер с гордостью утверждала, что она радикально изменила состав мороженого Mr Whippy, чтобы оно включало больше холодных воздушных пузырьков на кварту растительных жиров. Но прежде всего мы были нацией, которая возвестила о начале века атома.

Это была тема моего первого серьезного эссе, и я с радостью признаюсь, времени прошло достаточно, что я полностью переписал его из книги издательства Ladybird. Эссе называлось «Атомная энергия». Я написал его в возрасте девяти лет в духе ничем не омраченного и буйного технического оптимизма, в котором я воздавал хвалу удивительным открытиям, последовавшим за расщеплением атома урана-235.

Думаю, таких детей, как я, были тысячи. Нас изумляли и зачаровывали портреты Кокрофта[102] и Уолтона[103] в кембриджских лабораториях и жуткое радиоактивное свечение в трубках и дистилляторах, их волосы гладко зачесаны назад, на лицах восторженная сосредоточенность гениев.

А как можно забыть великого Резерфорда[104] – так и стоит перед глазами – и как он догадался, глядя на стопку падающих книг, что более тяжелые изотопы более неустойчивые? Это нация, которая расщепила атом. Однако сегодня, друзья мои, как мы пали, насколько изменились с того времени, когда занимали ведущее положение в мире.

Все больше людей признают, что впервые за четверть века мы должны строить ядерные реакторы. Можно спорить об их количестве, но они должны стать частью решения наших все возрастающих энергетических проблем.

Но вот на днях делегация инженеров и ученых поведала мне ужасную правду. «Если правительство сегодня решит построить ядерный реактор, то в этой стране мы едва ли наберем полдюжины людей, способных на это, и все они уже пенсионеры». Приехали, мои дорогие: родина Ньютона, Бойля и Дж. Дж. Томсона – и не может даже строить собственные атомные электростанции!

Правительство отчаянно пытается решить проблему с помощью программы по ядерной физике стоимостью ?6,3 млн, нацеленной на поддержание ядерных исследований, которые будут проводиться в течение следующих четырех лет в семи университетах, но в ближайшей перспективе это не улучшит положения. Если мы хотим иметь экологически чистый ядерный источник, за необходимой технологией нам придется обратиться к французам, японцам или даже южноафриканцам.

Если, конечно, нынешние и будущие студенты не увидят, какая огромная возможность таится в этой области, и не повернутся лицом к дисциплинам – в естественных и технических науках, – которыми они пренебрегали последние 20 лет. Надеюсь, меня не будут считать однобоким технофилом, помешанным на атомной энергетике, если я выскажу надежду, что так или иначе они это сделают. Как я писал здесь ранее, я слишком напуган, чтобы оспаривать все более распространенное в мире представление о глобальном потеплении.

Но даже если окажется, что страхи преувеличены (иногда просто до смешного, не так ли?), аргументы в пользу атомной энергетики остаются весомыми. Взгляните на квитанцию за газ. Проанализируйте стремительный рост доли газа в наших энергетических потребностях. В 1970 году она составляла около 5 %, а сейчас примерно 45 %.

Страшно подумать, что г-н Путин или его менее сговорчивый преемник может перекрыть краник в нашей газовой трубе. Страшно подумать, что мы будем постоянно нуждаться в защите от причуд какого-нибудь европейского газового картеля. Нам нужна альтернатива, но не ветряные двигатели, бороздящие наш пейзаж, способные при их мощности разве что снять корку с рисового пудинга.

Вот почему я возвращаюсь к своей приверженности к атомной энергетике в девятилетнем возрасте: потому, что если есть ответ глобальному потеплению, то атомные электростанции должны стать частью системы; потому, что мы не можем позволить себе зависеть от зарубежного газа, и, наконец, потому, что это поможет укрепить рассыпающуюся в прах научную базу этой страны.

У нас хорошие позиции в фармацевтике, и тут есть мудреные области, например геном человека и проведение опытов с животными, в которых мы – мировые лидеры. Но в области естественных и технических наук мы давно уже утеряли лидирующие позиции, и, если то, что говорят мне технари, верно, проблема начинается в школе.

У нас почти нет выпускников физических факультетов, которые преподают физику; у нас почти нет выпускников математических факультетов, которые преподают математику. В результате на первом году обучения в университете слишком много времени тратится на коррективную математику. И очень трудно найти преподавателей естественных наук – особенно если в частном секторе они могут получать раза в два больше.

Вот почему научные кафедры закрываются. За последние 15 лет количество факультетов естественных наук сократилось на 30 %, а без специалистов в естественных науках хороших учителей не получишь. Получается порочный круг. Вот почему программа атомной энергетики, если ее примут, кажется, дает надежду.

Атомная энергетика не только безвредна для окружающей среды сама по себе, она обеспечивает дешевый способ выработки энергии, необходимой для получения водорода, водородных топливных элементов и бог знает чего еще. Она также дает надежду, что мы сможем восстановить британскую активность и престиж в естественных науках. И это не самоцель, просто если мы будем вынуждены бесконечно полагаться на российский газ и на арабскую нефть, то отсутствие атомных новостей у нас будет плохой новостью.

2 марта 2006 г., The Daily Telegraph

Данный текст является ознакомительным фрагментом.