Магазинное безумие

Магазинное безумие

Как-то я зашел в магазин «Toys Я Us» с младшим ребенком, чтобы потратить немного денег, которые случайно ему перепали. (Он продал ценные бумаги компании «Анаконда копер» наперекор советам своего брокера, маленький пострел.) Кстати, разве «Toys Я Us» — не самое загадочное название торгового заведения, которое вы когда-либо слышали? Что оно означает? Я никогда не понимал. Имеют ли они в виду, что они — игрушки? Делают ли они визитки для своего начальства с надписью «Мерзавец Я я»? И почему буква «R» в названии написана задом наперед? Точно уж не с надеждой или ожиданием, что мы начнем восхищаться? Почему, наконец, несмотря на то, что в каждом «Toys Я Us» во всем мире тридцать семь касс, работает всегда только одна?

Это важные вопросы, но, к сожалению, сегодня у нас немного другая тема. Наша тема сегодня, потому что впереди нас ждет самая тяжелая закупочная неделя, — шопинг. Сказать, что шопинг — важная часть американской жизни, все равно что сказать, что рыбам нравится вода.

Помимо работы, сна, смотрения телевизора и накопления жировых клеток, американцы посвящают шопингу больше времени, чем чему-либо еще. Действительно, по данным Ассоциации туризма Америки, ныне шопинг — главное развлечение американцев по праздникам. На самом деле люди планируют свои отпуска на то время, когда удобнее всего ездить по магазинам. Сотни тысяч людей каждый год едут на Ниагарские водопады, как стало известно, не для того, чтобы полюбоваться водопадами, а чтобы побродить по двум торговым мегацентрам. Скоро, если застройщики в Аризоне продолжат в том же духе, отдыхающие смогут ездить в Большой Каньон тоже не ради него самого, а потому что, если можно этому верить, на главной дороге планируется построить торговый центр общей площадью 450 тыс. квадратных футов.

В наши дни шопинг — не столько бизнес, сколько наука. Есть даже научная дисциплина под названием «розничная антропология», адепты которой могут сказать вам совершенно точно, где, как и почему люди делают покупки тем либо иным способом. Они знают, какой процент покупателей повернет направо, сразу войдя в магазин (87 %), и как долго в среднем эти люди будут изучать полки до того, как снова отправиться куда глаза глядят (2 минуты и 36 секунд). Они знают лучшие способы заманить покупателей в таинственные дорогостоящие глубины магазина (зона, известная в торговле как «4-я зона»), а также правила раскладки товара, цветовых схем и фоновой музыки, которая наиболее эффективно гипнотизирует ничего не подозревающего зеваку и превращает его в беспомощного покупателя. Они знают все.

Так что вот мой вопрос. Почему тогда я не могу ходить по магазинам в Америке без желания разрыдаться или кого-нибудь убить? Да потому что весь научный шопинг, как видите, в этой стране — больше не развлечение, если он когда-либо им был.

Значительную часть проблем создают магазины. Они делятся на три типа, и все из них пренеприятнейшие.

Во-первых, есть магазины, в которых вы никогда не найдете никого, кто бы мог вам помочь. Затем есть магазины, где вы не хотите, чтобы вам помогали, однако вас донимает до безумия настойчивый продавец, работающий, вероятно, за проценты от продаж. И наконец, есть магазины, где, когда вы спрашиваете, где что-нибудь лежит, ответом будет всегда: «Седьмой ряд». Не знаю почему, но всегда отвечают именно это.

— Где женское белье? — спрашиваете вы.

— Седьмой ряд.

— Где корм для домашних животных?

— Седьмой ряд.

— Где шестой ряд?

— Седьмой ряд.

Мой самый нелюбимый тип магазинов из всех вышеперечисленных — тот, где вы не можете отделаться от продавца. Обычно это универмаги в больших торговых центрах. Продавец — всегда девушка с крашеными светлыми волосами, работающая в отделе мужской одежды.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спрашивает она.

— Нет, спасибо. Я просто смотрю, — отвечаете вы.

— Хорошо, — говорит она и одаривает вас елейной улыбкой, которая означает: «На самом деле вы мне совсем не нравитесь, просто моя работа — улыбаться всем подряд».

Вы бродите по отделу и в какой-то момент лениво дотрагиваетесь до свитера. Вы не знаете почему, потому что он вам совсем не нравится, но вы все равно его трогаете.

В мгновение ока продавщица оказывается рядом с вами.

— Это одна из самых популярных линий, — говорит она. — Хотите примерить?

— Нет, спасибо.

— Давайте же, примерьте. Он вам пойдет.

— Нет, на самом деле я так не думаю.

— Примерочные — вон там.

— Я действительно не хочу его примерять.

— Какой у вас размер?

— Пожалуйста, поймите. Я не хочу его примерять. Я просто смотрю.

Она снова улыбается — прощальной улыбкой, но через тридцать секунд возвращается еще с одним свитером.

— У нас есть персикового цвета, — объявляет она.

— Мне не нужен этот свитер. Какого бы он цвета ни был.

— Как тогда насчет отличного галстука?

— Мне не нужен галстук. И свитер. Мне ничего не нужно. Моя жена сейчас на сеансе восковой эпиляции и попросила меня подождать ее здесь. Мне бы хотелось, чтобы она туда не ходила, но она пошла. Возможно, это займет несколько часов, и все это время мне не потребуется ничего, поэтому, пожалуйста, не задавайте мне больше никаких вопросов. Пожалуйста.

— А как насчет брюк?

Видите, о чем я? Смех сквозь слезы. Ирония в том, что, когда вам действительно нужна помощь, рядом никогда никого нет.

В «Игрушках» мой сын захотел Межгалактический Космический Смертельный Бластер Звездных Воинов, в общем, такую пластиковую штуковину. Мы не могли нигде найти ни сам бластер, ни того, кто мог бы нам помочь. Казалось, весь магазин был в полном распоряжении шестнадцатилетнего парнишки за единственной работающей кассой. Туда стояла очередь человек из двадцати пяти, которых он пропускал очень медленно и методично.

Спокойное стояние в очередях — еще не отработанный мною социальный навык, особенно когда я стою в очереди, только чтобы что-то спросить. Очередь продвигалась мучительно медленно. В какой-то момент молодой человек десять минут заправлял ленту в кассовый аппарат, и мне захотелось его убить.

Наконец подошла моя очередь.

— Где Межгалактический Космический Смертельный Бластер Звездных Воинов? — спросил я.

— Ряд семь, — ответил он, даже не поднимая на меня глаз.

Я уставился на его макушку.

— Не издевайтесь надо мной, — сказал я.

Он поднял взгляд:

— Простите?

— Вы вечно говорите «Седьмой ряд».

Должно быть, что-то промелькнуло в моих глазах, потому что в ответ он практически заскулил:

— Но, мистер, они и правда в седьмом ряду — в отделе «Агрессивные и жестокие игрушки».

— Лучше бы так и было, — мрачно сказал я и отошел.

Через полтора часа мы нашли смертельные бластеры во втором ряду, но к тому времени, когда я вернулся к кассе, смена этого молодого человека уже закончилась.

Смертельный бластер — потрясающая штука, кстати. Он стреляет дротиками с резиновыми наконечниками, которые присасываются ко лбу врага — не болезненно, но очень страшно. Конечно же, мой сын был разочарован, что я не разрешил ему это купить, но мне самому такая штука положительно пригодилась бы во время походов за покупками.