Принцы Госплана / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Принцы Госплана / Искусство и культура / Художественный дневник / Книга

Принцы Госплана

/  Искусство и культура /  Художественный дневник /  Книга

Вышла книга Фрэнсиса Спаффорда «Страна Изобилия»

Плановая экономика, в общем, никогда не казалась российским авторам достойной темой для поэтического высказывания. Со времен оттепельных романов Аксенова и Гладилина мало кому удалось всерьез проникнуться идеей пятилетки за четыре года, рекордными сроками строительства очередной ГЭС или, скажем, нормами выработки вискозного волокна на каком-нибудь заводе в Воронежской области. Для нас, наследников Страны Советов, вся эта проблематика подернута серой пленкой тошнотворного абсурда. Мы генетически не способны разглядеть в унылом кафкианском безумии прогнозируемого товарного дефицита красоту и величие первоначального замысла. Нас не трогают и не вдохновляют ни победы, ни разочарования, ни поражения на «плановом» пути (как мы теперь знаем, трагически тупиковом).

Нас — нет, а вот англичанина Фрэнсиса Спаффорда, счастливо лишенного персонального опыта в этой области, вполне себе да. Его книга «Страна Изобилия» — поэтичная и в то же время достоверная попытка воссоздать панораму советской жизни с точки зрения экономики социалистического планирования. На самых разных уровнях — от прекрасной и безумной идеи, рождающейся в мозгу профессора-математика в конце 30-х годов, до почти детективной истории с поломкой новенького станка на прядильном заводе — Спаффорд разворачивает перед нами перспективу эпохи, когда торжество принципа «от каждого  — по способностям, каждому — по потребностям» казалось делом ближайшего будущего.

Визит Хрущева в США и история любви двух юных конъюнктурщиков-комсомольцев, Американская выставка в Сокольниках и расстрел «мясного бунта» в Новочеркасске, работа по созданию ЭВМ и роды в советской больнице, мечты биологов из Академгородка и косыгинские реформы — действие книги Спаффорда охватывает конец 50-х, 60-е и самое начало 70-х годов. Определить ее жанр практически невозможно: фокус авторского внимания непринужденно переносится из головы предсовмина, грезящего о мирном соревновании с Западом, на крышу здания, откуда вот-вот откроют огонь по трудящимся, оттуда — еще выше, на некие абстрактные небеса экономической науки, а оттуда стремительно вниз, в голову простого советского инженера... Наряду с вымышленными персонажами в «Стране Изобилия» действуют реальные исторические лица (иногда они укрываются за прозрачными псевдонимами), а эмоциональные и экспрессивные диалоги героев соседствуют с фрагментами едва ли не академическими по тону. Сам автор в предисловии категорически отрицает документальность своей книги, однако в конце приводит многостраничный список литературы и подробнейший комментарий, объясняющий происхождение в тексте каждой, даже самой маленькой детали.

Документальный роман? Гуманитарный нон-фикшн? Что-то третье, еще не получившее устойчивого наименования?.. Так или иначе, именно чересполосица сюжетов и ракурсов вместе с широчайшей палитрой интонаций и стилей создает внутри книги Спаффорда ощущение колоссального простора и объема, превращая «Страну Изобилия» в подлинную эпопею — захватывающую, масштабную и полифоничную. Взгляд из-за рубежа на нашу сравнительно недавнюю историю оказывается одновременно и доброжелательным, и пронзительным. Ухитрившись рассмотреть прекрасное, трагическое и волнующее в плановой экономике СССР — там, где мы привыкли видеть лишь усыпляющую скуку, Фрэнсис Спаффорд возвращает нам значительный кусок нашего собственного прошлого. Поэтому адекватной реакцией на его книгу будет, пожалуй, самая искренняя благодарность — и читательская, и чисто человеческая.