Меэйлис

Меэйлис

Поздними вечерами мы видели его в лобби нашего отеля, опавшего в кресло буквально на последнем издыхании. Нам казалось, что все – он так устал, что наутро не сможет встать, что себя не соберет, что ему надо спать и есть минимум неделю. Но утром, как птица феникс (теперь я говорю птица Меэйлис), он возрождался, и в своем стильном, эксклюзивном, по-модному чуть тесноватом светлом костюмчике в мелкий горох он бодро сновал среди гостей, организовывал, успевал поговорить по телефону и все уладить, разводил и руководил, как командующий войсками. По его команде взлетали и приземлялись самолеты. Целые армии мирных счастливых любопытных людей поехали в гости друг к другу: армяне – в Таллин, эстонцы – в Ереван. И ни один человек из тысячи участников, гостей и обыкновенных жителей Еревана, которые приходили на встречи и концерты, ни один не спросил, а кто этот светловолосый милый эстонец. Не было нужды его представлять. Он только выходил на сцену, на подиум или просто к микрофону на открытой площади, и публика тут же взрывалась аплодисментами.

После нашего выступления в Театре имени Сундукяна в кулисы ко мне подошли двое. Таких открытых и симпатичных лиц я мало вообще где видела. Один восхитительно пшеничный весь и конопатый, как румяная булочка с кунжутом, второй – строгий молчаливый брюнет. И тот, который похож на хлебобулочное изделие, спросил:

– Можно с вами поговорить?

– А кто вы? – спросила я.

– Мы? Мы – друзья Меэйлиса.

Это вообще-то пароль, магическая фраза. Подойди ко мне шоколадный дикарь в набедренной повязке, перьях и со связкой зубов вместо ожерелья на шее из забытого миром африканского племени, какой-нибудь варвар с косточками в ушах, с кольцом в носу и копьем наперевес и скажи, тыкая пальцем себе в грудь: «Я – друг Меэйлиса», я тут же открою ему двери, накормлю обедом, устрою в институт легкой промышленности и подарю бусы, зеркальце, мою любимую клетчатую кепку и личные, походившие и много повидавшие, крепкие немецкие самые удобные в мире сандалии.

А если я скажу кому-нибудь в чужом городе любой страны мира: «Я – друг Меэйлиса», то мне тут же достанут билет на самолет в канун Рождества, решат мои проблемы, одолжат денег, напоят кофе и покажут достопримечательности города. Правда, заметив обиженно:

– Подумаешь, она – друг Меэйлиса! Мы, между прочим, уже целый год его друзья!

Короче, подходят эти двое симпатяг и говорят:

– Мы с Белорусского телевидения. Нас Меэйлис пригласил… Пойдемте с нами в фойе.

Я кивнула и послушно побрела за ними.

– Давайте, – предложил солнечный, протянув ко мне микрофон (брюнет нацелил на меня камеру), – вы скажете нам что-то значительное, умное и на века.

И я с радостью сказала. Не знаю, вечное ли, умное ли, но искреннее – это уж точно.

– А к нам в Минск приедете? – спросил парень – булочка с кунжутом.

– Конечно, – говорю. – Только предупредите дня за два-три.

– Меэйлис вам скажет.

И вправду. Как-то все мы к этому уже привыкли и верим, что Меэйлис скажет, Меэйлис организует, всем напишет, позвонит. Меэйлис опять всех соберет.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.